– Вы не оставили нам выбора, – сказал он.

Глядя на директора, я сразу понял, в каком положении нахожусь: на полу, голова у Валки на коленях. Я не стал подниматься.

– Вы собирались бросить нас погибать, – произнес я.

Это было утверждение, а не вопрос.

– Вы привели их прямо к нам на порог, – ответил нобиль, переведя взгляд с меня на легионеров и марсиан. По расположению четверки я решил, что до появления директора они играли в кости. В их позах было что-то жалкое, неподобающее марсианским стражам. Но кто мог их винить? Они чересчур долго несли свою вахту.

– И ради чего? – спросил Райнхарт. – Теперь вы заперты здесь вместе с нами.

– Вы прислали сообщение, вот мы и пришли, – ответил я и от удивления присел.

– Вы должны были привести корабли, а не лезть в западню.

– Я привел князя Джадда!

Игнорируя головокружение, я поднялся на ноги. Неужели он не знал, что в эту минуту Лин и адмирал Серпико атакуют сьельсинский флот на орбите? Вполне возможно. Олорин – князь Каим – наверняка потребовал отвести его прямиком к императору, не объясняя ничего слугам вроде Райнхарта. Здесь не было ни радио, ни спутниковых антенн, ни доступа к инфосфере. Войска Хушансы разрушили всю инфраструктуру Ресонно, за полтора года осады ослепив и оглушив обитателей ледяных катакомб под некогда горделивым городом, лишив их дара речи. У них остался только квантовый телеграф.

– Привели, – с прищуром ответил Райнхарт.

Валка придержала меня за ногу, но вставать не стала.

– Если повезло, то несколько химер генерала были уничтожены завалом.

Директор удивился.

– Это машины, – объяснила Валка, заметив его недоумение. – Генерал управляет ими дистанционно. Скорее всего, из города, а может, даже с орбиты.

– Генерал? – переспросил Райнхарт.

– Ему нужен я, – прозвучал мой ответ.

Спустив с головы капюшон, я пригладил ладонью волосы и осмотрел длинную узкую комнату. Черные саркофаги яслей стояли в нишах; бледные фигуры в них были размыты, плохо заметны под ледяной коркой. Рядом сидели и стояли люди, опираясь на копья и колонны.

– Я нужен Пророку даже больше, чем император, – сказал я.

– Вы? – Скептический тон Райнхарта выдавал его недоверие. – Зачем?

Я просто посмотрел на него, и директор выпустил пар.

– Хотите сказать, что вождь Бледных верит в эти бредни про Избранника Земного? – рассмеялся он, но сразу прекратил, заметив, что мне совершенно не смешно.

Сверкнув глазами, Райнхарт спросил:

– А вы верите?

Мне вспомнились слова, что я говорил Олорину на «Мнемоне» и Ренне перед сражением на Беренике, но я не стал их повторять.

«Мы все для чего-нибудь избраны».

Кем-то избраны.

– Верю ли я, что Земля уготовила мне особую судьбу? – спросил я.

Как я должен был объяснить существование Тихого? Объяснить Утаннаша и ложь? Да еще таким образом, чтобы в этой тесной узкой подземной комнате ни у кого не осталось ко мне вопросов.

– Нет, – заверил я.

Райнхарт заметно расслабился. Неужели он, как и Александр, считал, что я прибыл сюда с какими-то претензиями, с желанием устроить переворот? Выйти из катакомб после смерти Вильгельма с имперской короной на голове?

Думал ли он, что у меня бы получилось?

– Но я, как и его величество, своего рода символ. Пророку хочется унизить кесаря. Сделать так, чтобы его унижения видели по всей галактике. Ему нужно это, чтобы подкрепить свои притязания на титул императора.

– Какие еще притязания? – не понял директор.

– У сьельсинов теперь своя империя, – ответил я. – И править ею может только сильнейший.

Я не стал уточнять, что от Вселенной ничего не останется, если верования Дораяики истинны, как я подозревал. Глядя на Райнхарта в полумраке, я видел только тьму в пустой глазнице Миуданара.

«Arkam resham aktullu. Arkam amtatsur».

Я встряхнулся и сказал:

– Если распять Марло рядом с кесарем и показать это всему миру, какое впечатление это произведет?

По лицу Райнхарта, по разом углубившимся морщинам стало понятно, что он начинает осознавать возможные последствия.

– Человечество вмиг упадет на колени. Так уж мы устроены, – с пафосом продолжил я, и трагические, роковые нотки в голосе едва не разорвали мое собственное сердце. – Где император?

– Я вас провожу, – отступил на шаг Райнхарт. – Он в штабе, с вашим джаддианским князем.

Я машинально сунул пальцы за пояс. Кто-то – то ли Валка, то ли Шарп – нашли мой пистолет и вернули его в кобуру на правом бедре.

– Хорошо, – ответил я.

Оглядевшись, я посмотрел на Валку, устроившуюся на полу, и на Лориана, стоящего рядом с ней. Чуть поодаль увидел и Шарпа. Без шлема со знаками отличия я распознал его по ожогу на лбу. В болезненно-сером освещении его бритая голова пылала.

– Мои спутники пойдут со мной, – сказал я.

Пока мы следовали за сэром Греем по витиеватым коридорам, на нас отовсюду таращились призрачные лица. Спящие не двигались в своих ледяных склепах; их обнаженные тела, прикрытые лишь затемненным стеклом, как будто держались на плаву в противоожоговом растворе, пока трубки и кровоотводы поддерживали их в холоде и обеспечивали наполнение легких.

– Мы погрузили на шаттлы, сколько смогли. – Райнхарт на ходу постучал по крышке одной из капсул. – Но недостаточно. Его величество хотел переправить всех колонистов в центральные провинции, на Несс или Гододин.

– Гододин? – переспросила Валка. – Почему туда?

– Раньше там тоже было хранилище, – ответил Райнхарт. – Давным-давно, когда центаврийские провинции только осваивались, а граница проходила прямо здесь.

В его голосе прозвучала ироничная тщетность, когда он свернул за угол в сводчатый коридор. Тут выстроились марсиане и другие солдаты в клетчатой серо-золотой форме – вероятно, перфугианские гвардейцы, – несли дозор у открытых дверей в два локтя толщиной. Начальник дозора, суровая женщина с острым подбородком, в перфугианской форме, молча поприветствовала нас с директором.

– Мы надеялись распределить их, чтобы заново заселить разоренные планеты, но теперь… – В голосе логофета звучало искреннее сожаление. – Теперь им повезет, если вообще удастся унести отсюда ноги.

– Хоть кого-нибудь получилось отправить с планеты? – спросил я, остановившись, чтобы пропустить марширующую наперерез колонну солдат, лязгающих саблями по каменным стенам.

– С планеты удалось, – задумчиво ответил сэр Грей. – Но лишь на корабли.

– А корабли… – снизу, как будто из моей подмышки, раздался голос Лориана.

Корабли были уничтожены. Все мужчины, женщины и дети, которых император намеревался вернуть в сердце Империи, погибли. Все до единого.

– А вы как здесь замуровались? – спросил я, срываясь вслед за директором и едва не потеряв равновесие. В голове стоял болезненный гул, и я невольно схватился за затылок. – Почему не улетели?

Райнхарт обернулся и посмотрел на меня так, будто не ожидал столь глупого вопроса.

– Мы были здесь, когда они атаковали.

Он повернулся обратно и сказал сквозь пар:

– Его величество лично руководил эвакуацией.

– Что? – вырвалось у Валки. – Серьезно?

Я жестом попросил ее замолчать.

– Вы наверняка предупредили его о возможных рисках? – спросил я.

Я еле поспевал за Райнхартом. После нескольких часов без сознания мне тяжело было держать шаг. И я понимал изумление Валки. Она уже несколько веков путешествовала со мной, но оставалась тавросианкой до мозга костей и до сих пор удивлялась, когда кто-то из нашей знати демонстрировал добродетели, отчасти соответствующие их чужеземным ценностям. Я же удивился не столько самому проявлению заботы о ближнем, а тому, что кесарь даже здесь оставался кесарем. Он был слишком ценен. Он был осью, на которой вращались все наши планеты.

– Он кесарь, милорд, – повторил мои мысли Райнхарт. – Я не могу ничего ему запретить.

Я задумался и опустил голову. Райнхарт еще не закончил: