Но три корабля?

Сколько ударной мощи Бледные могли теперь одномоментно направить в одну точку? Теперь у них был единый флот-государство. Единый кровный клан. Один Пророк и царь.

У сьельсинов была империя.

– Идемте, лорд Марло! – поманил нас Урбейн. – И вы, моя дорогая! Идемте! Посмотрим, как гибнут ваши друзья. В очередной раз.

Его пустые серые глаза загорелись.

Я дернулся, рассчитывая схватить мага прежде, чем меня схватят его железные прислужники, но Валка остановила меня.

– Не надо, – с трудом выговорила она.

Урбейн ухмыльнулся, но его улыбка тут же на миг померкла.

Великан Гаиска уступил нам место у голографической камеры. Он свысока посмотрел на меня из-под своей зеркальной округлой маски, но ничего не сказал. Я мельком осмотрел его нескладную фигуру, словно свитую из веревок, с ногами-палками, и заметил серебристый пистолет – очевидно, из электрума, как и маска. Валка взяла меня за руку.

– Знаешь, а ты был прав, – прошептала она на классическом английском, надеясь, что чародеи не поймут этот мертвый язык. – Лучше твоя Империя, чем вселенная этих… людей.

Она запнулась и сглотнула.

– Даже думать нечего, – добавила она. – Думать нечего.

Слова рефлекторно сформировались у меня на языке.

«Это не моя Империя», – едва не сказал я.

Но сглотнул слова. Отречься от Империи означало отречься от Стаса и солдат, погибших внутри купола, отречься от Шарпа и тех, кто еще сражался в коридорах базы, от Бассандера и его кораблей на орбите.

Поэтому я просто кивнул.

– Я приказал «Меланхолии» вступить в бой, – нарушил затянувшуюся тишину Желяз.

Маленькое чудовище кружило над камерой, оглядывая собравшихся магистров и нас с Валкой.

– Вам это недешево обойдется.

– Мы заплатим, – отмахнулась джаддианка.

Желтый цилиндр, символизирующий «Странника» Возвышенных, переместился на высокую орбиту и помчался навстречу кораблям Бассандера.

Один красный «леденец» исчез.

– Цель уничтожена, – прокомментировал Такеши.

Я молчал. Ничего не мог поделать. Как на Эуэ, как на коронации Шиому, я мог лишь смотреть. Стоять у голографической камеры должно было быть легче, чем в цепях у алтаря. Я не слышал криков, не чувствовал горячие брызги крови на лице, не барахтался в куче оторванных рук и ног в пропитанной кровью грязи. Но оказалось иначе. В тишине и спокойствии был свой ужас. Не говорил ли я когда-то, что худшие зверства творятся в таких тихих залах такими бесчувственными людьми? Людьми, не боящимися смерти, но не потому, что их искусство даровало им бессмертие, а потому что им никогда не приходилось воочию сталкиваться с мечом, пулей или пушечным залпом.

Я бы предпочел еще раз встретиться с Сириани. К нему я испытывал малую толику уважения, в отличие от Урбейна и его коллег-колдунов, собравшихся попировать. Они были совершенно особыми демонами: трусливыми, корыстными, подлыми и жестокими.

Стиснув зубы, я покосился на Гаиску и легкий пистолет, прицепленный к его невероятно узкой талии. Големы по-прежнему бдели у нас за спинами, а выход охраняла дюжина простых солдат. У одного была моя сабля. Я продолжил беспокойно оглядывать зал.

Ничего нельзя было поделать.

– С имперского транспортника сброшен десант, – произнес Такеши, подняв руку к уху.

– Лин, – прошептала Валка, крепче сжимая мою руку.

Транспортником был «Сокрушительный шквал» капитана Шимоньи.

– Сбейте их! – Урбейн схватился за поручень камеры.

– Нужно готовиться к трансляции, – сказала джаддианка, захлопнув веер ладонью. – Нельзя позволить, чтобы нас застигли врасплох.

– Зачем, Самара? – вздернул голую бровь Урбейн. – Имперцы нам не помеха. Пеледану и наш друг-капитан скоро повышибают им зубы.

– Урбейн, ты слишком самоуверен, – без эмоций проговорила джаддианка. – И неосторожен. Наша непрерывность не должна быть нарушена.

– Мы достигли почти всех поставленных целей. – Гаиска положил тощую, как паучья лапа, руку на плечо Урбейну. – Нет смысла оставаться здесь, – другой рукой указал он на нас с Валкой. – Нужно как можно скорее транслировать весь персонал, кроме ключевых работников. Продолжим производство в другом месте.

Урбейн задумался на секунду и помотал головой.

– Зачем?! Наш друг-ксенобит скоро сомнет имперцев.

Он наклонился над проекцией и крикнул техникам, подключенным к терминалам:

– Выпускайте гарнизон!

Как только он произнес это, справа раздалась новая тревога.

– Прорыв в медицинской зоне Б, – произнес на двух языках уже знакомый женский голос.

– Это уже чересчур, – заметила джаддианка Самара. – Второй прорыв.

Я мог лишь предположить, что группы Шарпа и Арона прорвались на базу. Мои глаза мельком встретились с глазами Валки и вновь переместились к серебристому пистолету на поясе Гаиски.

– Урбейн! – Самара посмотрела сквозь проекцию, и глаза на ее керамической маске вытаращились. – Если вирус вырвется наружу…

– Ладно! – простонал великий маг. – Ступайте! – махнул он рукой.

Джаддианка развернулась и сделала первый шаг.

Всех в зале ослепила яркая вспышка, за которой последовал громовой удар. Посыпалось разбитое стекло. Гаиска упал, как марионетка, которой обрезали все ниточки, прямо в голографическую камеру. Я с запозданием пригнулся, потянув за собой Валку. Опускаясь, я краем глаза заглянул под капюшон экстрасоларианца. Осколки зеркальной полусферы, скрывавшей его лицо, усыпали пол голографической камеры, нарушив целостность изображения. Лицо – если его можно было назвать лицом – было кошмарным месивом из плоти и металла. С него стекала кровь и молочно-белая жидкость, типичная для Возвышенных. Сквозь дыру во лбу проникал свет.

Его застрелили.

Всех охватила паника. Капитан Желяз взмыл вверх, скрывшись на верхних этажах. Самара помчалась к лифтам, как никогда желая покинуть ганелонскую крепость. Такеши бросился на пол, как и мы с Валкой, но успел подняться и держал руку на активаторе пояса-щита. Урбейн удивленно отскочил в сторону.

Раздался новый выстрел, насквозь пробив внешнюю стену и поразив цель – одного из техников, подключенных к машине.

– Где дроны? – завопил Урбейн, подбегая к лежащим техникам. – Найдите их!

Третий выстрел разнес одно из горизонтальных окон и ударил точно в центральный шпиль. По звуку и пробивной способности я решил, что стреляли из магнитной пушки снарядами с обедненным ураном, достаточно мощными, чтобы пробить даже укрепленные стены крепости. Кто-то из солдат Шарпа – а может, сам Шарп – забрался достаточно высоко, чтобы получить обзор всей башни. Должно быть, они рискнули проследить за нашим с Валкой местоположением с помощью встроенных в комбинезоны передатчиков.

Урбейн продолжал кричать на подчиненных. Такеши то приподнимался, то вновь прятался за пульты, как тигр в клетке, и ничего не говорил. По его поведению я предположил, что он беззвучно дает указания для контратаки, но времени размышлять над чудесами экстрасоларианской инженерии у меня не было.

Пистолет Гаиски лежал на расстоянии вытянутой руки.

Огрызнувшись, я включил щит и схватил оружие, созданное для нечеловеческих пальцев погибшей химеры, и нацелил на Урбейна. Маг этого не ожидал. Спуская курок, я успел лишь подумать, что на моем месте должна была быть Валка.

Но это было уже не важно.

Клин фиолетового света вырвался из пистолета без звука, без отдачи. Слышен был лишь приятный щелчок под пальцем.

Голова Урбейна лопнула, как перезрелый фрукт; кровь, мозги и кусочки металла разлетелись по голографической камере. Мерзавец даже не подумал включить щит.

Я был беспощаден и даже не позволил ему сказать последнее слово.

Тело колдуна еще не ударилось о пол, а меня со спины сбил, как показалось, трамвай. Лишь амортизирующий гелевый слой комбинезона спас меня от серьезных травм. Я прокатился по гладкому серому полу и ударился о пульты.

Надо мной навис черный, как адская бездна, безжалостный голем.