– Ванн, открывай дверь! – рявкнул Стас.

– Стараюсь, сэр! – ответил солдат у панели.

– Старайся лучше! – сказал декурион и, развернувшись, вскинул винтовку. – Остальные, ко мне!

Солдаты прицелились в том направлении, откуда мы пришли, за исключением тех, кто остался наблюдать за двумя другими входами. Мы прекрасно слышали приближение големов, и в любой момент в атриуме могла начаться перестрелка.

– Спрячься за меня, – сказал я Валке, ослабляя перевязь, чтобы достать саблю.

– Ванн, что там с дверью? – хрипло нарушил тишину Стас.

– Почти готово. Обнуляю настройки. Здесь кодовый замок!

– Может, просто взорвать, как наверху? – предложила Валка.

– Слишком толстая, мэм, – не отвлекаясь, бросил Ванн. – Не взорвется, хоть всю взрывчатку израсходуй.

– Пустите-ка меня! – отпихнула она солдата-техника.

Позади Стас приказал отряду построиться. Враг был совсем рядом.

– Огонь! – проревел декурион, заглушив возражения Ванна.

Валка склонилась над кодовым замком, не обращая внимания на стрельбу дисрапторов и големов, добравшихся до маленькой зоны отдыха. Я выглянул у нее из-за спины. Экран горел голубым; на нем в ряд выстроились пять белых квадратов. Пять цифр. Мандарийских. Следовательно, возможных комбинаций было почти двести пятьдесят тысяч.

– Можешь открыть? – спросил я, прикрывая Валку своим телом.

Краем глаза я обратил внимание, что датчик щита стал бледно-желтым. От изначального заряда осталось около семидесяти процентов.

– Валка?..

Она отмахнулась. Затем расстегнула перчатку на правой руке и секунд через десять сняла, засунув под мышку вместе с наручем.

Я почти ничего не смыслю в практиках и удивительных машинах, которые применяют в Демархии. Нематоды были подселены в мозг и нервы Валки, еще когда она была эмбрионом, и выросли вместе с ней, образовав нечто вроде параллельного мозга и нервной системы. Но за исключением механических глаз и крошечного иттербиевого кристалла, утопленного глубоко в белом веществе мозга, все остальные детали системы состояли исключительно из ее собственных клеток. Ее идеальная память, отточенные чувства, способность улавливать сигналы и потоки воздуха – все это было возможно благодаря ее собственным аксонам и дендритам, перенастроенным особым образом.

Она положила на дисплей два пальца, соединилась с системой с помощью расположенных в кончиках пальцев клеток, нервов, которых у меня не было.

Панель замерцала, и в белых квадратах одна за другой возникли цифры.

Три. Одиннадцать. Семь. Девять. Пять.

Дверная панель окрасилась в голубой, и дверь начала открываться. Я невольно рассмеялся и прижался к Валке шлемом. Тяжелые металлические ворота разъехались в стороны, спрятавшись в стене, явив нам короткий шлюз, в конце которого была дверь из прочного алюмостекла. Из-за двери просачивались короткие золотистые солнечные лучи, и я заметил покачивающиеся пальмы с гроздьями бананов. Какое разочарование! Мы двигались в абсолютно другом направлении, не к башне связи, а от нее.

– Стас! – крикнул я. – Назад! Отходим! В шлюз, живее! Живо! Живо!

Нам нужен был новый план, новый путь. Если бы получилось соединиться с группой Шарпа, пробиться через купол и выйти на крыши зданий снаружи, можно было бы подойти к башне с другой стороны. Изначальное сканирование не показало точек для входа снаружи башни, но такие наверняка должны были быть.

В первую очередь нужно было отделаться от големов.

В шлюзе хватало места всем. Мы с Валкой шли впереди. Остальные перемещались маленькими группами, уступая место в атриуме големам. Стас перешагнул порог последним, не прекращая вести огонь по приближающимся автоматонам.

– Бросай! – прогремел он, перекрикивая вой сирен.

Полдесятка Драконоборцев без промедления метнули в атриум гранаты. Мерцая красным, снаряды подкатились к ногам наших врагов. Почувствовав опасность, несколько машин отскочили – совсем как люди, покидающие зону поражения. В момент взрыва Валка нашла панель управления шлюзом, но меня все равно отбросило взрывной волной к стеклянной двери.

Внутренние ворота захлопнулись секундой спустя, оставив нас в дымной темноте. Из-за запертых дверей приглушенно выли сирены.

– Прорвутся? – Стас произнес мучивший нас всех вопрос.

– Не должны, – помотала головой Валка. – По крайней мере, не быстро. Ваш техник вывел замок из инфосферы, прежде чем я его взломала. Придется вручную вскрывать. – Она махнула рукой. – Но двери неплохо бы заварить.

Восприняв это как приказ, двое солдат мигом достали плазмометы и, как сварщики, принялись обрабатывать пространство между дверями и рамой. Словно в ответ на это, стеклянные двери со звоном разъехались. Сирены позади стихли и звучали теперь как будто в отдалении. Сад под стеклянным куполом приветствовал нас пением птиц и ласковым журчанием воды.

– Свяжитесь с центурионом, – сказал я Стасу, протискиваясь на мощеную каменную дорожку среди красноватой песчанистой земли под изогнутыми пальцами финиковых пальм.

Купол был не меньше мили диаметром, и я ясно видел тут и там двери, ведущие в разные корпуса базы. Пока нас никто не встречал.

– Сообщите ему, что произошло, – скомандовал я.

Декурион отвернулся и заговорил в рацию.

Из открытого шлюза потянулись тонкие струйки черного дыма – результат работы сварщиков.

– Какого размера эта база? – задался вопросом кто-то из солдат.

– Ты же видел снимки, – ответил другой. – Несколько миль от края до края.

Я поборол желание снять шлем. После тесного шлюза мне хотелось вдохнуть свежего воздуха, понюхать деревья и запах гнилой листвы. Запах жизни и смерти. Но оставалась, пусть и крошечная, вероятность, что мы могли заразиться вирусом, о котором говорил Аббертон. Я поделился опасениями с остальными и приказал любой ценой соблюдать дисциплину и не снимать шлемы.

Дисциплина…

Я замер, вспомнив, что Валка снимала перчатку. Аббертон утверждал, что вирус передается воздушно-капельным путем, поэтому все должно было быть в порядке. Тем более она расстегнула комбинезон в коридоре, далеко от вирусологической лаборатории.

– Что слышно от Шарпа? – спросил я декуриона Стаса.

– Связи нет, – покачал он головой и подошел ко мне.

Вдруг без предупреждения он схватил меня за постромки репульсорной сбруи и едва не оторвал от земли. Сила тяготения здесь была меньше стандартной.

– Вы знали об этих тварях? – встряхнул он меня.

– Что? – вырвалось у меня от удивления.

– Отпустите его! – рявкнула Валка, расталкивая гоплитов, чтобы приблизиться к Стасу.

– Вы знали об этих проклятых машинах? – повторил он, не прекращая меня трясти.

– Нет! – воскликнул я, поднимая руки, чтобы вырваться из лап декуриона. – Откуда?

Я отшатнулся, поправил сбрую и сьельсинскую саблю в ножнах.

Стас окинул взглядом солдат, как будто ища поддержки в споре, но его между нами не было.

– Откуда эта женщина знает коды? – Он выставил палец мне в лицо. – Почему эти чудища с вами церемонятся? Даже не напали, когда вы остались с ними наедине!

– Стас, ты совсем тупой? – крикнул кто-то из солдат. – Она же ведьма, как пить дать!

– А он Полусмертный! – добавил другой.

– Нет времени пререкаться, – сказал я, бесстрашно поворачиваясь к декуриону спиной. – Нужно выбраться наружу и предупредить остальных. Я…

Бум!

Почва под ногами дрогнула, из швов между стеклянными панелями купола посыпалась пыль. Я повернулся на страшный звук и сразу определил его источник. Высокая башня возвышалась над крепостью, словно палец скелета, – гигантская алюминиевая мачта, с которой тянулись кремниевые кабели, державшие на привязи орбитальную станцию. Эта башня была даже выше, чем черный шпиль башни связи.

На моих глазах второй взрыв разнес изящные пилоны, поддерживавшие конструкцию длиной в милю. Третий взрыв раздался у основания. В болезненно-рыжее небо взвился столб пламени и дыма. Черный кабель, связывавший станцию с планетой, лопнул и взмыл ввысь, притягиваемый центростремительной силой станции. Оставшись без якоря, станция неминуемо должна была сойти с орбиты, влекомая громадным противовесом, который удерживал кабель с другой стороны.