Агари хотела возразить, но он продолжил:

– Если даже он когда-то и существовал, то давно уже его нет. Просто кусок древней истории.

– Как и Земля, – вставила леди Калима, поджав губы и старательно избегая взгляда Лигейи Вас, тенью маячившей позади трона Матаро. – И все же она где-то есть.

К моему крайнему изумлению, Вас не клюнула на приманку, зато рыцарь-трибун удивила своими взвешенными словами:

– Возможно, это не вполне благонравно – сравнивать Прародину со сказочной планетой пиратов.

Ее заявление поразило меня своим миролюбием, необычным для жесткого и решительного офицера, и я, стоя со сложенными на груди руками, беспокойно переминался с ноги на ногу за спиной у коленопреклоненного инквизитора. Левые бок и рука, обожженные свинцом, саднили под повязками-коррективами. Я нащупал через рукав ту, что была под локтем. В тронном зале с высокими окнами и стеклянными вставками, встроенными в купол, было достаточно жарко и без того тепла, что мое тело впитывало от повязок. Но, по крайней мере, я ничего себе не сломал. От одной мысли о корректирующих скобах, которые я носил после нападения на улице тысячу лет назад, меня бросало в дрожь, и пришлось со всей силы сжать руку, чтобы боль отвлекла от воспоминаний.

Агари по-прежнему стояла на одном колене, опустив голову:

– При всем уважении, ваша светлость, ваше преподобие, леди, я не понимаю, как погибший сьельсин мог узнать о Воргоссосе, если его не существует.

– Он узнал это от кого-то из пленных, моя девочка, – сказала Лигейя Вас, хотя ее холодные глаза были обращены при этом на лорда Матаро. – Должен был узнать.

Граф согласно кивнул, разглаживая желто-зеленый шелковый халат, но ничего не ответил. Он всегда был таким бесхребетным? Или это сьельсины лишили его твердости? Лорд Лютор сидел рядом с супругом в кресле меньшего размера, точно таком же, как у джаддианской леди и офицера легионеров. Его и без того узкие глаза сощурились еще сильней, пока он внимательно разглядывал инквизитора и меня. Хорошо, что хотя бы их дети не присутствовали на совете. Я не смог бы ко всему прочему еще и спокойно смотреть в глаза Дориану и в особенности Анаис.

– Пленного, говорившего на языке Бледных? – неуверенно спросил граф.

– Ваша светлость, ваше преподобие. – Я шагнул вперед, прижимая обожженную руку к груди и вцепившись пальцами в другое плечо. – Сьельсин сказал это, умирая. Так, словно пытался спасти свою команду. Это существо не связывало никаких надежд с этой малопонятной человеческой легендой, которую где-то услышало. Оно не было настолько глупым.

Лорд Лютор откашлялся:

– Но мы можем полагаться только на ваши слова, лорд Марло. Большую часть разговора камеры наблюдения были отключены.

Агари наконец поднялась с колен, но бритую голову все еще держала опущенной:

– И как это вообще произошло? Мы нашли решение проблемы?

– Техническая служба утверждает, что бури нанесли больше повреждений, чем поначалу предполагалось, – сказал лорд Лютор, бросив взгляд на супруга и своим тоном давая понять, что не верит ни единому слову.

Я стиснул зубы и оглянулся на логофетов и младших помощников, сидевших рядами на скамьях по обеим сторонам зала, в надежде увидеть среди них Валку. Однако ее там не было. Я прикусил губу, молясь о том, чтобы истинная причина событий осталась нераскрытой.

– Не могли бы мы вернуться к делу? – попросила рыцарь-трибун, постучав пальцами по подлокотнику кресла.

Когда наступила тишина, Райне Смайт успокоилась и подперла кулаком подбородок:

– Я не уверена, что начинать эвдорский фарс с допросами заново – этот для нас лучший способ действий.

Ее слова заставили великого приора перейти в наступление. Старая карга с громким стуком спустилась на три ступени с возвышения, обвиняюще воздев к потолку указательный палец. Ее заплетенная кольцами коса раскачивалась на фоне серебристо-черной сутаны.

– А какой лучше, солдат? Вы собираетесь вести с этими дьяволами переговоры?

Райне не встала с места, а лишь прикрыла глаза и ответила отвердевшим голосом:

– Да.

Великий приор выкрикнула, опережая любые возможные продолжения:

– Вы смеете богохульствовать в присутствии его светлости?

Она махнула рукой в сторону графа и добавила:

– В моем присутствии?

Обернувшись к графу – своему лорду и, как я подозревал, своему рабу, – Лигейя Вас заявила:

– Сэр, все это слишком затянулось. Пленники признались, что Эмешу не угрожает опасность. Их нужно казнить и показать людям, что Кровь Земли все еще сильна.

– Никто не сомневается в этом, – сказал сэр Уильям Кроссфлейн, посмотрев на священницу.

– Я предпочитаю договариваться с людьми, а не убивать их, – произнесла Райне Смайт.

В ее словах звучала весомость многократного повторения, как если бы она имела привычку говорить это на каждом совещании.

Лигейя ухватилась за формальную неточность со всем рвением фанатика, каким она и была:

– Это не люди, трибун! Вы же видели их! Это звери, демоны Тьмы, созданные в насмешку над человеческим обликом! Нужно очистить от них наши небеса!

– Великий приор, вы говорите так, будто сами собираетесь их очищать, – заметила Райне Смайт удивительно вежливым для такой грубой женщины тоном. – Можете не беспокоиться: я знаю свой долг.

– Если позволите, – послышался тихий голос, казавшийся еще более тонким из-за своего мелодичного акцента с легким придыханием, это сэр Олорин повернулся на месте за спиной у своей госпожи. – Что нам принесли методы Капеллы, кроме потери одного из заключенных и пары названий?

Поразительно, но великий приор вдруг оробела и отступила на ступеньку вверх, к коралловому трону лорда Матаро. Я шагнул вперед, мимо Агари, восхищенный тем, как Олорин осадил священницу Капеллы одним простым вопросом. Лигейя посмотрела на лорда Балиана, но тот лишь покачал головой.

– И что же теперь? – спросила она, и в голосе ее теперь звучала лишь малая доля прежнего напора. – Мирный договор? Капитуляция?

– Никто не говорит о капитуляции, мэм, – сказал пожилой сэр Уильям Кроссфлейн со своего места позади рыцаря-трибуна.

Леди Калима встала, повторив движение Олорина:

– Нам следует рассмотреть первоначальное предложение: использовать пленных сьельсинов для мирных переговоров с их вождем.

– Одного небольшого клана? Из скольких? – вмешалась сидевшая на скамье у стены канцлер Огир, привлекая к себе взгляды всех собравшихся возле трона. – Мы даже не знаем, где их искать.

– На Воргоссосе, – отчетливо проговорил я, оборачиваясь к канцлеру и прижимая к груди руку. – Вы все слышали это название, но перед тем, как включилась энергия, ичакта говорил о связях сьельсинов с экстрасоларианцами.

Голос Лигейи снова набрал силу, возможно, его подпитывала ненависть ко мне.

– Демониаки? Союзники Бледных? Предатели и вероотступники!

– Но все же люди, – заметил я и взглянул на рыцаря-трибуна Смайт. – Что, если это не миф? Что, если там находится какое-то торговое поселение экстров?..

Мы все знали историю и смотрели голографические оперы.

– Что, если они знают, как связаться со сьельсинами? Мы должны взять пленников и отправиться на поиски этого места…

– Экстры не захотят иметь с нами дело. Если я появлюсь там, они подожмут хвосты и убегут. Вы видели «Благородного странника», мой мальчик? Самый большой корабль из всех, что у нас есть. Уродливая громадина, и все же… – Райне тяжело опустила подбородок на раскрытую ладонь, желваки на скулах заиграли так, словно она пыталась прокусить грубую кожу.

Я воспользовался тем, что все замолчали:

– А если это будете не вы? И не кто-то другой из легионов?

Кроссфлейн заговорил прежде, чем его начальница нашла достойный ответ:

– Какого дьявола? К чему вы клоните?

Я окинул взглядом зал, но не нашел нигде бело-коричневых мундиров, которые искал. Должно быть, командующий Алексей Карелин вместе со своим флотом покинул Эмеш. Я разочарованно повернулся к трону и сказал: