Не было другого выхода, кроме как идти напролом.

«Он был моим отцом», — дрожащим голосом произнес Александр.

Был.

Вильгельм Великий умер. Я зажмурил глаза. «Ты убил его?» Мы оставили его и доктора Врабеля практически беззащитными. Марсиане Александра, возможно, одолели тех немногих экскувиторов, которые остались охранять старого императора. Я предположил, что Александр сейчас был там, стоял у стеклянной клетки. Я увидел его за роялем, представил, как он нажимает на клавиши, и одна нота повторяется, отдаваясь эхом в вечности.

«Ты мог бы присоединиться к нам, — сказал он, — но это время прошло».

«Александр, — прорычал я, — отпусти меня. Я могу уничтожить сьельсинов. Я могу остановить их здесь!» Выстрел отскочил от стены менее чем в шести дюймах от моего уха.

«Зачем?» — спросил он. «Что это даст?»

Еще один выстрел попал в колонну за моей спиной, и всякая надежда ответить принцу исчезла из моей головы. Зачем? Его вопрос повторял слова Йода. Зачем? Ответов было слишком много, они были слишком очевидны, слишком общие.

«Дораяка мертв. Ты сам это сказал. Его армия развалится, и мы будем выслеживать корабль за кораблем...» Его голос дрожал. От ярости? От восторга? «Ты не можешь себе представить, какая сила у нас в распоряжении. Что мы можем сделать».

«Мы?» — спросил я, не в силах сдержаться. «Орден?»

Мгновение. «Ты знаешь?»

«Конечно, я знаю», — ответил я. «Капелла сошла с ума, Александр. Они не могут надеяться на победу! Дораяика мертв, но часть его осталась в его боге. Пока остаются Наблюдатели, сьельсины будут следовать за ними. Их нужно уничтожить!»

«Их нельзя уничтожить, Адриан!» — ответил Александр. «Ты это знаешь! Даже если ты убьешь этих двоих, ты знаешь, что их число безгранично! Остальные увидят это и придут!» Это были слова Йода — почти дословно.

«Я положу конец войне», — сказал я.

«Ты идиот!» — выругался он. «Ты объявишь войну! Вселенная — это дикая местность, полная тигров, старик! Ты хочешь разжечь огонь и рассказать всем, где мы находимся!»

Я не знал, что ему ответить. Я знал, что он прав. Я уже убил, наверное, дюжину этих существ, когда вырезал сердце Дхаран-Туна, но поджечь звезду — это совсем другое дело. Свет этого убитого солнца будет гореть до конца времен, будет пылать вечно — знак цивилизации, достигшей зрелости. Александр был прав — Йод был прав. Вселенная — это дикая местность, населенная тиграми. Львами, леопардами и волками. Человечество было подобно младенцу, одинокому в этой дикой местности, брошенному своими нелюбящими родителями, — нагому и испуганному. Мы заблудились в темноте, боялись этой темноты, плохо понимая, что темнота - наша единственная защита. Огонь мог бы стать оружием — если бы у нас хватило ума им воспользоваться — но огонь был больше, чем оружием.

Он был сигналом.

Приманкой.

Дар Прометея этот рассвет цивилизации, был отравлен.

Люцифер и Прометей — одно и то же.

И все же сам Абсолют направил меня на мой путь, вложил в мои руки оружие Мерикании. Тот, кто сотворил вселенную, кто дважды возвращал меня к жизни. Я доверял ему до сих пор — доверял ему всю свою жизнь. Разве я мог поступить иначе? В этот последний час?

«Адриан!» Голос Олорина вырвал меня из размышляющего состояния, и, подняв глаза, я увидел, что князь Джадда машет мне рукой, призывая следовать за ним. «Мы не можем оставаться здесь!»

Признаюсь, я просто стоял, все еще ошеломленный словами Александра. Он намеревался позволить сьельсинам победить, позволить им ввергнуть человечество в безвестность, чтобы в безвестности могли выжить он и его хозяева — владыки Земли.

«Ты трус», — сказал я.

«Трус!» — рассмеялся Александр. «Это осадная война, старик, только в более широком масштабе!» Когда я промолчал, он продолжил: «Твой путь приведет нас всех к гибели».

Я был сыт по горло нашим разговором. «Посмотрим».

«Ты никогда не займешь трон...»

Я отключил связь.

«Адриан!» — снова позвал Каим-Олорин. «Мы не можем пройти!»

«Есть другой путь?» — спросил я.

Никифор покачал головой. «Мы должны пройти этот контрольно-пропускной пункт! Обходного пути нет!»

Экскувиторы держались, но марсиане в амбразуре впереди были хорошо защищены, и обойти их было невозможно.

Наша ситуация снова поразила меня, вызвав ощущение дикой нереальности происходящего. Я был там — как мог бы сказать Паллино — император всего человечества, притаившийся в нише в одном из коридоров имперского флагмана, отчаянно пытающийся вырваться из-под власти своих собственных лжесвященников.

Как до этого дошло?

Кассандра и джаддианцы были зажаты в нишах передо мной, пока люди Азхара обстреливали охранный пост впереди.

Я понял, что могу уйти. Пересечь пространство за пределами времени, и, возможно, добраться до «Туманного Странника»или «Бури». Я был уверен, что смогу найти их во тьме. Они могли бы привести меня к «Демиургу». Я все еще мог выполнить то, для чего меня послали.

Но тем самым я бы бросил Никифора. Бросил Олорина. Бросил Кассандру...

Было ли это тем, к чему меня призвали?

Кольца Императора были невыносимым бременем, их вес превосходил вес миров, но еще тяжелее было бремя, возложенное на меня Единым.

«Уйдите с дороги», — произнес я, снова зажигая свой клинок.

«Что ты делаешь?» — спросил Никифор, широко раскрыв глаза.

«Оставайся здесь!» — сказал я и сбросил шинель на пол.

Я немного прихрамывал, когда сделал свой первый шаг. Ужасы этого дня сказались на мне. Я был избит, в синяках и ссадинах. Это не имело значения.

Выстрел попал в мой щит, и проекторный блок завыл тревожным сигналом. Я сделал еще шаг, еще один, миновал то место, где Азхар присел на корточки, направив винтовку на укрепление перед нами.

Я не вздрогнул, когда в меня попал второй выстрел.

Мой щит издал последний вопль.

«Солдаты!» Взревел я, и наступила тишина.

«Вы знаете, кто я?»

«Принц!» — сказал один из марсиан. «Он сказал, что ты убил императора!»

Косис сказал ту же самую ложь, как только мы покинули императора. «Когда я видел его в последний раз, он был жив», — возразил я. «Если он мертв теперь, то не от моей руки».

Марсиане засомневались.

«Экскувиторы сражаются на моей стороне», — указал я. «Кто может распоряжаться их лояльностью?»

«Экскувиторы — тупицы!» — ответил марсианин. «Ты предал его!»

«Опусти оружие, солдат», — сказал я. «И я пощажу ваши жизни».

В ответ мужчина выстрелил.

Пуля пролетела мимо меня, прошла сквозь меня.

Я сделал еще один шаг. Меня встретил еще один выстрел. Еще один выстрел прошел мимо. Марсиане запаниковали, продолжая стрелять. Я услышал характерный звон перегруженных теплоотводов копий, звук выбрасываемых вольфрамовых сердечников.

«Двери!» — крикнул один из них. «Заприте двери!»

Двери только замедлили бы нас.

Они захлопнулись, прежде чем я успел до них дойти.

Я отдал приказ экскувиторам: «Вырежьте двери».

Двое из них сразу же приступили к работе, когда Олорин заметил: «Ты же знаешь, что мы, возможно, не сможем освободить корабль».

«Нам просто нужно добраться до него». Я уже пробовал свой терминал. Сигнал был слишком слабым. Или люди Йода создавали помехи. «Ты можешь передать сообщение на мостик?»

«На «Аврору»? — спросил Каим-Олорин. «Я могу попробовать, мы...»

Его прервал жалобный крик, донесшийся из-за дверей. Этот звук не был похож на человеческий, скорее на звериный.

«Это не davos», — сказал Олорин, используя джаддианское слово для обозначения сьельсина.

Я перевел взгляд на Кассандру, и по выражению ужаса на ее лице понял, что на ее разум и память легла та же тень, что и на мою. Затем где-то вдали, за углом — так мне показалось — я услышал другой звук, более прекрасный и более ужасный, чем любой крик.

Женский смех, звенящий, как колокольчики.

В этот момент дверь распахнулась, но прежде чем мои экскувиторы успели шагнуть в образовавшуюся брешь, мужчина в красной форме марсианской гвардии бросился через нее без оружия, с протянутыми руками. Экскувиторы без раздумий порубили его на куски.