«Я», — кивнул я.

«Император?»

«На данный момент», — ответил я и почувствовал, как Никифор напрягся. «Дораяика мертв. Но Наблюдатели все еще живы, и орда сьельсинов по-прежнему представляет угрозу...» Я подошел ближе и вложил свой клинок обратно в ножны. «Есть многое, чего ты не знаешь. Мы можем покончить с ними здесь, но ты должен довериться мне. Ты можешь вытащить нас с этого корабля?» Александр сбежал, и он знал правду, знал, что я собирался сделать — что запланировали император и я.

Я жаждал уйти, пересечь пространство за пределами времени и достичь конца своего путешествия, но тот самый механизм, который защищал «Демиург» от Наблюдателей, скрывал его от меня. Я мог вернуться только на корабле, через обычное пространство.

Олорин, казалось, на мгновение прикусил язык. Затем он посмотрел на меня. «Смогу».

Стыковочные отсеки были далеко внизу, уровень за уровнем, и тянулись на мили по всей длине могучего судна. Если трамваи закрыты для нас, и все руки обращены против нас...

Пока мы спешили по коридору, раздавались сигналы тревоги. Они были не для нас. Вся «Аврора» была в состоянии повышенной боевой готовности, каждый человек находился на посту, вооруженный и опасный.

Тем не менее, император казался уверенным в своей способности сохранить контроль над кораблем. Это означало, что, по крайней мере, Адар Райс был его человеком, даже если Косис принадлежал Капелле. Но Косис был мертв, и командование перешло к Райсу, а для него Александр был беглецом. Беглецом, но все же принцем, а принц еще может требовать верности. Косис пробудил его. Косис и Йод.

Как Йод сбежал с Гододдина? Мне казалось, я догадываюсь, и боялся, что остальные тоже. Даже если и не так, их хозяева на Земле оставались: Верховный Патриарх и ему подобные. Как долго они планировали этот момент: свой переворот, свое восхождение? С начала сьельсинских войн? С тех пор, как Вильгельм обнаружил их истинную природу — когда бы это ни было?

Или с самого начала?

Задолго до моего рождения...

Это был их час.

Как и мой.

Я подгонял экскувиторов, чтобы они были первыми, кого люди увидели, когда мы шли. Стена белого и хрома, клинки, сверкающие как обнаженные звезды. Марсианские отряды отступали перед нами, простые легионеры жались к стенам по обе стороны. С джаддианцами и преторианцами вместе наша колонна насчитывала более ста человек, и она неслась по коридорам, как прилив, и только в конце появлялся я, в окружении своих двух дьяволов.

Что, должно быть, думали люди, увидев их?

Судно затряслось, и я услышал отдаленные крики людей и грохот выстрелов, и понял... понял, что мы взяты на абордаж.

И вот они уже прыгали по коридору перед нами, выскакивали из боковых проходов, как обезьяны из разбитых окон зоопарка. Ярко-белыми были их лица, белыми зловещие клинки, и воздух вокруг них звенел от музыки их криков, их кровавые серебряные нахуте ткали убийство в воздухе.

Слишком поздно, голос лорда-капитана Райса заполнил воздух, раздаваясь из каждого динамика, каждой панели, каждого ретранслятора в зале. «Вражеские войска поднялись на борт «Авроры»! Вражеские войска поднялись на борт «Авроры»! Всем подразделениям! На боевые посты!»

Экскувиторы и сьельсины столкнулись, но сьельсины сломались перед ними. Керамика не могла сражаться с высшей материей, а гомункулы были сильнее людей. Преторианцы проложили нам кровавый путь, расправляясь с десантниками-сьельсинами, так что я пробирался по отрубленным конечностям и безжизненным телам. Когда мы дошли до того места, где боковой проход разветвлялся, я обернулся и увидел, как воины сьельсинов появляются из сверкающих отверстий, прорезанных в потолке. Один из них выпрыгнул, ухватился за край, — повис там на мгновение, как обезьяна на ветке дерева, — а затем приземлился посреди кровавой бойни, на кусок внешней обшивки, который срезал их абордажный шаттл.

«Адриан!» — крикнул Олорин. «Идем!»

Я побежал, оставив своих экскувиторов прикрывать тыл.

Мы бежали по широким залам и наклонным проходам, направляясь к правому борту, где вдоль экватора военного корабля, чуть ниже уровня променада, располагались стыковочные отсеки.

Мы добрались до галереи над стыковочным отсеком за считанные минуты, марсиане и сьельсины сражались позади нас. Справа располагались окна, повторяющие отсеки, которые по мере подъема отклонялись наружу, позволяя нам смотреть вниз.

«Вот он!» — выкрикнула Кассандра, резко остановившись.

Черный шаттл «Демиурга» притаился в трюме внизу, гладкая черная фигура. Сверху едва можно было разглядеть рельефные скульптуры, украшавшие его по периметру.

И он был окружен людьми из марсианской гвардии.

Никифор выругался, когда капитан Азхар прикинул: «Их должно быть пару сотен».

«Мы никогда не пройдем мимо них», — с досадой произнес князь.

Я остановился рядом с ними, чувствуя ноющую боль в руке, и поправил шинель на плечах, чтобы она не спадала. «Мы должны. Я не могу оставить этот челнок в руках Капеллы». Деймон корабля был слишком ценен и знал слишком много, чтобы рисковать, отдав его в руки внутреннего врага.

«Их как минимум втрое больше нас», — заметил Олорин.

Шум сражения донесся из коридора позади. На борт поднялось еще больше Бледных.

Не сводя глаз с прохода, из которого мы пришли, я задумался: «Они наверняка разместили людей и на твоем корабле».

«Возможно, меньше», — предположил Азхар.

«А может, и больше», — ответил я и окинул взглядом людей нашей маленькой компании. «У нас есть экскувиторы». Каждый из них был одет в броню из адаманта, каждый был вооружен клинком из высшей материи. «Мы должны попробовать».

Адраяно Азхар выругался. «Noyn jitat! Но это глупость. Мы не сможем победить. Они укрепились».

«А как насчет тебя?» — спросил лорд Никифор, не сводя с меня зеленых глаз. «Эти... твои дары. Наверняка ты можешь что-то сделать?»

Я обдумывал это с полминуты, переводя взгляд с окна на коридор, откуда доносились звуки сражения.

«Они нас увидели!» — воскликнул Азхар, указывая пальцем.

Он был прав. Марсиане на трапе шаттла увидели нас, стоящих наверху. Я думал, что окна поляризованы, но теперь наблюдал, как люди внизу сомкнули ряды, двигая копьями в унисон — как единое целое.

«Ложись!» Я схватил Кассандру сзади за шею здоровой рукой и увлек ее вниз. Когда я ударился о палубу, меня пронзила боль, белая как солнечный огонь, разорванное плечо заныло. Мгновение спустя стекло пронзили выстрелы, плазменный и лазерный свет. Я не ожидал, что окно разобьется, но оно разбилось, и на нас посыпались осколки металлического стекла, часть которого превратилась в шлак. «Вперед!»

Какое зрелище мы должны были представлять! Император Человечества, ползающий по полу, его однорукая дочь перед ним, а позади князь Джадда и два воина-сьельсина, окруженные мамлюками и членами ордена рыцарей-экскувиторов.

Экскувиторы образовали стену между окнами и мной, прикрывая нас обоих. Один из них наклонился и молча протянул мне руку. Я ухватился за нее и с трудом поднялся на ноги, когда в стену вокруг нас ударили пули. Я позволил времени растянуться, подталкивая экскувитора перед собой, чтобы мы осторожно продвигались вперед. С каждым шагом я ставил ноги так, чтобы ни один выстрел не попал в нас, ни один заряд не сбил нас с ног, и когда мы достигли противоположной стороны, я обернулся и увидел, что лазерный огонь выжег кольца на задней стене галереи, как рябь на пруду.

«Они на лестнице!» — крикнул капитан Азар, вскидывая на плечо винтовку.

«Экскувиторы!» Я махнул преторианцам. «Вперед!»

Если марсиане были настолько глупы, чтобы прийти к нам, настолько глупы, что попытаются подняться по лестнице, пусть попробуют высшую материю. Но нужно было учитывать, что за нами шли сьельсины...

Оглянувшись, я увидел, что дальняя дверь открылась и появилась огромная фигура. Она была полностью одета в белую броню, и белыми были венцы ее ложных рогов. Сначала я принял это за одно из тел Хушансы, но Хушанса был несомненно мертв, убит вместе со своим господином и богами, когда «Создатель Пустоты» выпотрошил сердце Дхаран-Туна. Это была лишь одна из химер, полумашинных демонов, созданных миносскими магами для Пророка Бледных.