Деймон даже не шелохнулся.

«Сдавайся!» — приказал я.

Эдуард опустился на колени рядом с упавшим Сиротой, пытаясь успокоить чудовищного зверя.

Утры приближались все ближе и ближе, начав подниматься по четырем металлическим ногам капитана. Одна из этих ног поддалась, отвалилась, отсоединившись под осторожными действиями хватающих железных рук. Еще несколько утров подхватили падающего монстра, не давая контейнеру с хризалидой опрокинуться.

Я приблизился к существу, когда утры повалили его, как быка, на которого напада саранча. Машины расступились, чтобы пропустить меня. С тяжелым дыханием и затуманенным зрением — от боли, а не от силы — я стоял над заключенным в бутылку демоном.

«Деймон!» — произнес я, все еще держа в руках зажженный меч. «Ты побежден. Мы поймали тебя».

Кассандра перерезала провода, соединявшие шасси Скороизменится с компьютерами корабля. Металлический панцирь Возвышенного капитана не имел передатчика, достаточно мощного, чтобы передавать сигнал за пределы «Демиурга». Деймону некуда было деваться.

«Мы его поймали?» — спросил Эдуард, все еще стоя на коленях над Сиротой.

«А как же Экстра?» — спросила Кассандра.

«Мертв!» — ответил Сирота.

«Мозг мертв!» — сказала другая голова, прижимая левую руку к окровавленной щеке. «Глупец не был готов!»

Эдуард помог гиганту сесть, положив руки на его слишком широкие плечи. Он посмотрел на Кассандру, улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Она только кивнула.

«Что случилось?» — спросил Рамантану. «Колдун... он мертв?»

Я повернулся к машине, к эйдолону, который убил Хереварда — если не физически, то в разуме. «Ди?»

Ответа не последовало.

«Ты меня слышишь?»

«Он мертв», — сказал истекающий кровью Сирота, не отрывая руки от лица.

«Его нет», — сказал другой. «Удален».

В голосе Кассандры звучало сомнение. «Он убил себя?»

«Это был всего лишь образ», — пояснил Сирота. «Копия. Созданная для этой атаки».

«Что случилось?» — спросил я, повторяя слова Рамантану.

«Нам нужна медицинская помощь», — воскликнул Эдуард. «Он ранен».

Сирота вмешался, подняв свои руки, чтобы опередить адоратора. «Не нужно». Пока он говорил, один из утров вскарабкался ему на плечо и подобрался к израненному лицу гиганта — покрытому спутанными черными волосами лицу с правой стороны. Глубокая рана рассекла левую щеку и отрезала кончик левого уха — я увидел его отсутствие, когда зверь убрал руку, позволяя утру начать свои манипуляции.

«У них есть деймон», — сказала другая голова.

«Такой же, как в прошлый раз?» — спросил я.

«Нет, не такой», — ответил Сирота, морщась от боли. Утр занялся применением какого-то скрытого распылителя. Сирота протянул свою окровавленную руку, и еще одна из этих ужасных машин сползла по ней, и начала очищать ее от крови. Все еще неподвижный, как камень, за исключением хныканья одной головы, Сирота продолжил: « Последний был рабом. А этот... этот — бог».

Зловещее заявление великана повисло в воздухе.

«Сирота», — сказал я, привлекая взгляд бледной головы. «Ты должен рассказать нам, что там произошло».

Великан стряхнул маленького робота со своей руки, укрыв конечность под плащом. «Они не глушат нашу связь», — сказал он ровным тоном. «Им это не нужно».

«Говори понятно, мутант!» — резко сказала Кассандра.

Сирота дернулся, схватил одной рукой утра на своем лице и швырнул его через всю комнату. Кровотечение уже прекратилось, оставив на теле существа ярко-красную отметину и половину уха. «У них есть доступ ко всем средствам связи и передатчикам в системе, даже к телеграфам».

«Даже к нашим?»

«Нет», — ответило оно, подняв левую руку, чтобы коснуться раны на правой стороне лица, и повернувшись, чтобы с беспокойством посмотреть на своего соседа. «Мы в безопасности. Мне удалось предотвратить полномасштабное вторжение в наши системы. Но оно знает все. Видит все. Контролирует... все».

Эдуард спросил: «Контролирует?»

«В этой системе нет ничего, чем бы они не манипулировали!» — ответил Сирота. «Каждое сообщение! Каждый звонок! Каждый телеграф!»

«Тени на стене...» — произнесла вторая голова чудовища. «Только тени».

«Тихий шепот», — пробормотал беловолосый монстр, причем на английском языке.

Я заметил, как Кассандра нахмурила брови.

«Эта... штука, — спросил я, приблизившись к сидящему титану, — контролирует инфосферу?»

Что я спросил? Конечно, контролирует.

«Зачем?»

Обе головы Сироты повернулись ко мне, на мгновение забыв о ползающих железных руках, цеплявшихся за его ноги и плечи.

«Чтобы держать вас в неведении», — сказала одна.

А другая: «Чтобы закрыть банку со смертью».

«Тебе сказали, говори понятно!» Кассандра со злостью топнула ногой.

Сирота заломил руки, все три одновременно. Он знал что-то, что не хотел говорить. В этих двух лицах была боль, в каждой паре глаз — страх. Одно отвернулось, другое отвело взгляд и произнесло слова, которые изменили вселенную, изменили судьбу человечества навсегда:

«Вечный город пал», — сказал он.

Три слова. Три маленьких слова. Сколько они содержали! Скрытого.

Странно, что я теперь не могу вспомнить, какое лицо их произнесло. Я не могу вспомнить голос, как будто смысл этих слов проник прямо в мой мозг.

«Что?» Эдуард подошел ближе, его лицо было бледным в тусклом свете. «Как? ... Когда?»

«Два года назад», — ответил Сирота, одним лицом повернувшись к Эдуарду, а другим — ко мне.

«Дораяика», — произнес я. «Он разделил свои силы».

Гигант кивнул.

Небо над Форумом почернело от неожиданного пламени. Белые башни и небесные острова Вечного города пали, вздымающиеся стены-паруса и летающие мосты были разрушены. Я видел, как падали в бездну башни этого города королей — видел, как они падали десять тысяч раз в своих снах. Видел самого Дораяику, стоящего на ступенях дворца Короля Солнца, с Вати Инамной, они стояли рука об руку, пока с принцев Солнца сдирали кожу, насиловали и вешали на площади внизу.

Я всегда думал, что буду там. Чтобы стать свидетелем этого конца — если он наступит.

Он наступил и прошел без моего ведома.

«Император не знает», — произнес я и почувствовал, как катится слеза. Такая мелочь: капля воды. Зернышко соли. Расписка за смерть миллиардов.

Этот город простоял тысячи лет, дольше, чем вся история человечества на Земле. Он был построен, чтобы простоять вечно. Но с ним было покончено, и в конце концов его название стало ложью.

Вечный город, действительно.

«Император не знает?» — повторил я, превратив это в вопрос.

«Они скрыли это», — сказал Сирота.

«Принц-регент», — добавил он, почти перебивая себя. «Священники».

«Почему?» Голос Эдуарда дрогнул.

Ответ был очевиден. «Власть».

Эдуард и Кассандра посмотрели на меня. Я сглотнул и начал: «Если город пал...» Я едва мог поверить в свои слова. «Если город пал, то все, что осталось от двора, — это мы». Я сжал руки в кулаки и поднял их перед собой, как боксер. Меня затошнило. «Конец света, а они играют в политику...»

«Qesta jitaten ritardas! Qesta qirdahen koutsanas!»

Я положил руку на плечо Кассандры, чтобы остановить ее проклятия. «Вот почему они хотят этот корабль», — осознал я. «Они думают, что я займу трон».

«Ты должен занять его!» — произнесла Кассандра, гневно глядя на меня своими зелеными глазами, которые сверкали от слез. «Эти koutsanas! Они должны стоять на коленях! Они должны...»

«Кассандра!» — я гневно посмотрел на нее. «Я не займу трон, даже если это будет последнее место в творении, понимаешь? Мое место выше». Я указал пальцем на купол над головой, в пространство над пространствами. «Мой долг выше. Важнее! Мне велено не править человечеством, а спасти его!» Я опустил руки. «Я думал, что мне суждено спасти его от сьельсинов, но, похоже, сначала я должен спасти его от него самого...»

Сирота все еще сидел на холодном металлическом полу, скрестив свои слишком длинные ноги и положив руки на колени.