«Мы не смотрели», — ответил Марно. «Не было времени».

«Рамантану ничего не сказал?» — спросил я.

Четверо мужчин посмотрели друг на друга, по-разному пожали плечами или покачали головой. «Мне — нет», — сказал один, вызвав шквал ответов от остальных, завершившийся Марно, который развел руками.

«Понятно», — кивнул я. «Впустите меня».

Мужчины отошли от двери, направив копья внутрь. «Хотите, чтобы мы вошли с вами?» — спросил Марно.

«В этом нет необходимости, декурион», — ответил я. «Охраняйте дверь».

Дверь — тонкий черный портал — скользнула в стороны, раздвинувшись посередине, и меня сразу же встретили два нечеловеческих лица с черными глазами и белыми, как черепа, лицами. Рамантану стоял между Отомно и дверью. Отомно сидел, сгорбившись на полу в середине длинной узкой комнаты.

«Ба-Аэта-до». Рамантану увидев меня, преклонил колени.

«Что ты наделал?» — спросил я капитана на его языке.

Отомно вздрогнул и резко отвел взгляд.

На полу кубикулы была кровь — черная, как чернила. Только тогда я понял, что Рамантану ранен. Левая рука капитана Бледных кровоточила там, где когти Ирчтани нашли слабое место в его доспехах.

«Ты..., — сказал он, к моему удивлению, на галстани, — ты здесь... чтобы убить нас?»

«Что?» — спросил я. Кассандра шевельнулась за моей спиной, и по тому, как она двинулась, я почувствовал, что она нацелила свой меч на однорогого ксенобита.

«E Egazimn!» — сказал Отомно сзади.

Как Эгазимна.

«Эгазимн отдал себя вашим богам», — сказал я. «Он пытался убить нас».

«Ты поспешил спасти своего человека!» — сказал Отомно. «Того, с кем ты здесь. Она чуть не убила тебя, а теперь стоит здесь на свободе».

Рамантану зашипел, повернув голову, чтобы направить звук и оскаленные клыки на своего единственного соотечественника. Отомно замолчал, устрашенный своим начальником. «Caihanarin ba-koun’ta...» — сказал он. «У меня нет других богов, кроме Утаннаша, ба-Аэта-дох. Нет других богов, кроме Утаннаша. Я видел это существо. Снова и снова. Я знаю, что kulan — это правда».

Я оглядел их обоих: капитан стоял, а его раб сидел, подтянув колени к подбородку. Обвинение Отомно задело меня за живое. Я не спас Эгазимна, не смог спасти никого из них. Из них остались только двое.

Только двое.

«Факт остается фактом», — произнес я, переходя на язык сьельсинов, чтобы меня не поняли неправильно. «Эгазимн был потерян. Я не мог его спасти».

«Ты спас это!» Отомно ткнул пальцем в Кассандру. «Ты был достаточно быстр, чтобы спасти свой род! Мы принадлежим тебе. Мы отдали себя тебе! Ты не дал нам ничего, кроме разрушения!»

Слова существа поразили меня — не потому, что они были ложными, на самом деле их правда была как бледный огонь, — а потому, что Отомно не должен был их произносить. Я был его господином, его аэта. Его послушание должно было быть беспрекословным, вплоть до самой смерти. Но сьельсин время от времени бунтовал.

Рамантану поднял голову к потолку, обнажив мне свое горло. «Я видел, как ты бросил вызов богам, — сказал он, — видел, как ты сражался с ними голыми руками, видел, как ты стоял сразу в двух местах...»

«Ты прав», — сказал я. «Возможно, я мог спасти Эгазимна».

«Ты хочешь убить нас!» — сказал Отомно. «Рамантану, он так говорит! Он говорит, что ты приведешь нас к гибели».

Я прорычал существу. «В данный момент ты идешь туда сам». Я видел смятение на лице Кассандры, но не было времени переводить ей. Не тогда. «Расскажи мне, что произошло».

«Эйджана!» — прошипел Отомно, используя слово сьельсинов для обозначения ирчтани. «Они напали на нас!»

«Они говорят не так», — возразил я.

«Они пытались подчинить Отомно», — произнес Рамантану, раздувая четыре ноздри. «Отомно принадлежит мне!»

«Я приказал им помочь тебе приглядывать за Кассандрой!» — крикнул я, шагнув вперед.

Услышав свое имя, Кассандра спросила: «Что?»

Я махнул ей рукой, чтобы она отступила. «Это был мой приказ. Они говорили моим голосом».

Перед глазами Рамантану мелькнули прозрачные мембраны. «Ты говоришь, что эти существа лучше нас? Эти животные? Ты хочешь поставить их над нами?»

Я огляделся, ища нужные слова. «Я хочу поставить вас обоих под мое руководство».

Рамантану снова моргнул прозрачными мембранами и наклонил свою нессиметричную голову. «Но кто будет выше другого?» — спросил он. «Это должен быть я. Я победил».

«Tuka ne?» — спросил я. «Ты? Ты убил ирчтани?»

«Я убил!» — прорычал Отомно. «Я убил их во имя чести моего хозяина».

Я закрыл глаза, хотя это и не помогло. Я прочитал ярость и вызов в глазах Отомно, свет в них был похож на далекие солнца. Было бы лучше, если бы существо отрицало это. Я мог бы пощадить его жизнь.

Но теперь мне придется убить его.

«Твоего хозяина?» — спросил я. Сьельсин использовал слово «akrana», а не «aeta». Это не означало меня. Но он и «ичакта» не сказал. Акрана — это что-то другое. «Рамантану?»

«Я не хочу, чтобы он был опозорен!» — сказал Отомно, прижимая колени к груди — странно женственный жест.

Капитан молчал.

«Абба, что все это значит?» — спросила Кассандра.

«Подожди минутку», — ответил я ей. Раненная рука Рамантану все еще кровоточила, капая на пол, а Отомно — не имевший доспехов, как его капитан — был покрыт рваными ранами, глубокими черными порезами на руках и лице, из которых текла кровь, похожая чернила. Я спросил Отомно: «Ты убил их? Всех троих?»

«Двоих», — ответил Отомно, подняв вверх большой и безымянный пальцы, как принято у сьельсинов.

«Третьего убил я», — сказал Рамантану. «Капитана. Их ичакту».

Мое сердце превратилось в пепел, в прах.

Мне придется убить их обоих. Чтобы отомстить за убитых ирчтани, чтобы сохранить мир в своих рядах. И все же, по логике сьельсинов, разве их действия не были самообороной, поскольку они полагали, что Ирчтани намеревались подчинить их себе?

«Ты убил Инамакса?» — спросил я Рамантану.

Существо кивнуло головой в знак согласия. «Мы принадлежим ни ей, ни им. Мы твои», — сказало оно. «Ты можешь командовать нами».

«Что они просили тебя сделать?» — спросил я.

Отомно вступил в разговор. «Эйджана, они говорят: «Сьельсины должны спуститься вниз! Следите за дверями!» Они приказывают нам подчиняться, как будто они наши аэта. Это было унижением!»

На меня легла тяжелая ноша.

«Ирчтани отдавали им приказы», — сказал я на стандарте, обращаясь к Кассандре. «Им это не понравилось. Они сказали, что приказы должны исходить от меня, и сочли попытку ирчтани командовать ими попыткой утвердить свое положение».

Кассандра нахмурилась. «Что?»

«Знаю», — вздохнул я.

«Это было... ради тебя, ба-Аэта-до», — сказал Рамантану, говоря на ломаном стандарте. «То, что они сделали, было изменой».

Это привлекло мое внимание, и я вгляделся в чудовищное лицо капитана. «Qoqoryr ne?» — спросил я. «Измена? Как это измена?»

«Ты имеешь право отдавать приказы», — сказал Рамантану. «Мы принадлежим тебе. Не им. Они хотели украсть твое право. Твое право на власть».

Я снова закрыл глаза. Сьельсины восприняли приказ ирчтани охранять пандус не только как попытку птиц установить над ними контроль, но и как посягательство на мои права на двух сьельсинов. Я медленно выдохнул.

«Вы напали первыми?» — спросил я.

«Мы напали!» — ответил Отомно, почти вызывающе. Слова «да» не было.

«Они хотят вашей смерти», — сообщил я. «Обоих. Кровь за кровь».

«Пусть попробуют!» — прорычал Рамантану.

«Вы не должны были их убивать», — возразил я.

Рамантану моргнул. «Они бросили нам вызов, бросили вызов тебе».

«Rakanyi o-kousun!» — сказал я. «Они мои, как и ты мой! Ты не имел права их убивать».

Сьельсин смотрел на меня сверху вниз, его лицо было совершенно нечитаемым. «Они бросили тебе вызов!»

«Они попросили вас следить за дверью», — сказал я. «Это ничто».

«Ты ожидаешь, что мы будем им служить?» — губы капитана приоткрылись, обнажив полупрозрачные клыки.