Меня охватила волна облегчения, сладкая и мучительная, и я закрыл глаза. Бессчетные слезы беззвучно потекли по моему лицу. Я задрожал, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание.

«Она была мертва», — пояснил Лин, подаваясь вперед. «Около пятнадцати минут, как сказал... тот монстр. До того, как ее поместили в резервуар. Были... повреждения».

«Повреждения?» У меня кровь застыла в жилах.

«Она все еще в резервуаре», — сообщил Лин. «Я попросил своих людей посмотреть сканы. Доктор Фарра считает, что она полностью выздоровеет, но сказать точно сложно. Ей было хуже, чем тебе. От ее сердца ничего не осталось, а левое легкое было изрезано на куски». Он помолчал. «Что случилось, Марло?»

Я долго и пристально посмотрел на него.

Лин был верующим, хотя и верующим — как Олорин, как Эдуард, как сам император — в неправильные вещи. Олорин и Эдуард оба верили в своих старых, мертвых богов. В Ахура Мазду и в Яхве. Император верил в Абсолюта — это было так — но он не знал его, а верил в ту его версию, которую поколения имперской культовой традиции создали вокруг его предка. Лин мало чем отличался. Он верил, что я — Возрожденный, Бог-Император, вернувшийся снова. Он не видел меня по-настоящему и не осознавал расстояния между мной и его представлением обо мне.

«А что с дануанцами?» — спросил я.

Лин сглотнул. «Теми, кто выжил? Я отправил их в фугу. Они на борту «Бури».

«Хорошо», — сказал я. «Есть вода?» Стратиг достал питьевую бутылку. Я присосался к ней, дал воде побыть на языке. Наконец сказал: «Это был Наблюдатель, Лин».

Лицо Лина было нечитаемым.

«Он захватил их умы», — пояснил я.

«Они вели себя как... как сьельсины», — задумчиво произнес Лин. «Я сам спустился туда, после того как мы достигли места встречи. У твоего агента Альбе не было достаточно людей, чтобы... чтобы...»

«Чтобы навести порядок», — нашел я слова.

«Я видел... вещи», — продолжил Лин, поглаживая бороду. «Ужасные вещи, Марло, я знаю, что ты тоже видел. Но это...» Он выглядел как человек, отчаянно нуждающийся в выпивке, любви, долгом, забывчивом сне. «Как будто они больше не были людьми».

Я долго молчал. Единственным звуком в космосе было слабое пиканье медицинских систем. «Ты их видел?» — спросил я. «Они все еще...?»

«Невменяемы?»

«Одержимы».

«Одержимы...» Настала очередь Лина молчать. «Как демонами?»

«Именно», — кивнул я.

«Но мы их осмотрели», — заметил Лин. «Каждого из них. Ни у одного из них нет следов механизмов».

«Знаю», — сказал я.

Это была не та медика, возможно, это была даже не та часть этого всемогущего корабля, где Кхарн Сагара держал меня, пока его машины создавали мою новую руку много лет назад. Но я обнаружил, что не могу смотреть на это место, не видя лиц. Старого дракона, которого я встретил впервые, дремлющего в своей сокровищнице. Двоих детей. Сузуху и Рена. Калена Гарендота. Старую ведьму. Небет Хат. Золотого великана, который едва не убил Кассандру.

Короля с десятью тысячами глаз.

Злодея с тысячей лиц.

«Кхарн Сагара однажды сказал мне, что он верит во все это, — я указал на комнату, — что все мы — лишь сны какой-то машины. Если это так, то легко понять, как это было сделано».

Лин прищурил глаза. «Я в это не верю».

«Я тоже», — ответил я. «Но, может быть, так оно и есть. Наблюдатели не имеют тел, Лин. Они забирают все, что у нас есть».

Когда он заговорил, его голос звучал так, будто доносился из дальнего конца длинного темного зала. «Они убивали своих собственных детей, Марло. Выкалывали им глаза. Они ели друг друга».

«Я знаю».

«И это были не только дануанцы», — продолжил Лин. «Это были наши собственные люди».

«Я сказал, что знаю». В моей голове всплыло лицо Кассандры. Лихорадка в ее глазах. Плотоядная улыбка.

Лин сложил руки на набалдашнике трости и прижался к ним лбом. Когда он поднял глаза, они сияли, как луны над далеким горизонтом. «Что произойдет, когда Бледные доставят эту... штуку на планету?»

«Ты знаешь ответ на этот вопрос», — сказал я. «И это еще не все, на что они способны».

«Мы столкнулись с этим. В бою».

«Вы столкнулись с этим?» Я почувствовал, как мои брови нахмурились.

«Оно появилось на орбите. Вынырнуло из ниоткуда. Оно было похоже на корабль, Марло. Больше на корабль, чем на живое существо. Все эти кольца вращались вокруг пылающего сердца. Оно ворвалось во флот — я понятия не имею, как мы спаслись. Были молнии. Это было как...» Он покачал головой.

«Как что?»

«Как гигантские руки», — сказал он, заставив себя произнести эти слова. «Оно разбило наши корабли своими руками. Наши и тавроси. Гранд-адмирал Кулл мертв».

Я опустил голову, позволив этой новости проникнуть в меня.

Лин еще не закончил. «Мы ушли, как только ваша группа улетела. Мы потеряли около четверти моего флота и почти все корабли тавроси — они были прямо под этой штукой, когда она появилась на орбите. Только трем из них удалось уйти».

«Только трем?» — спросил я.

Во флоте тавроси были десятки кораблей.

«Так много...» — произнес я, закрыв глаза. «И все зря».

«Не зря», — ответил Лин. «Мы уничтожили девять их кораблей-миров».

Девять. Я едва мог говорить. Это была ошеломляющая цифра. Самая большая победа, которую человечество когда-либо одерживало над Бледными.

«Девять». Я поднял глаза на потолок; на темных ребристых сводах виднелись цветочные узоры, черные на черном. «Но Дхаран-Тун не был одним из них».

«Его там не было», — кивнул Лин. «Разведка Латарры подвела нас».

«Я так не думаю», — сказал я. «Дораяика знал, что я приду. Это была ловушка с самого начала».

Лин выпрямился. «Это невозможно».

«Он был там, Лин», — сказал я. «На планете. Он пришел за мной».

«Это невозможно», — повторил он, и тень молодого офицера, которого я знал, промелькнула на его лице. Я просто смотрел на него, и старик вновь взял верх. «Как?»

«Так же, как оно пришло за мной на Воргоссосе», — ответил я и сделал неопределенный жест. «Через пустоту».

Лин прижал лоб к рукам, все еще сложенным на набалдашнике трости. Не поднимая глаз, он спросил: «Если эти существа могут появляться где угодно и когда угодно... что помешает им добраться до Гододдина раньше нас?»

«Ничего», — ответил я, снова устремив взгляд в потолок. «Совершенно ничего».

Я сказал название планеты Кассандре, произнес его перед Дораяикой, надеясь спровоцировать Короля-Пророка на нападение, если наша атака на Дану провалится. Несомненно, Король Бледных уже обратил свой взор на Гододдин. Несомненно, он, а также Миуданар и Ушара изучили наши силы, проникли в наши ряды.

Правильно ли я поступил?

Я выбрал поле сражения, назвал место.

Выбор часа выпал на долю Дораяики.

«Я умирал?» — спросил я.

«Нет», — ответил Лин. «Ты потерял сознание, но держался, так сказал Альбе. Клинок лишь слегка задел твое сердце. Тебе повезло».

«Удача здесь ни при чем», — произнес я. Это была воля Абсолюта.

«Возможно», — ответил Лин.

«Я хочу увидеть ее».

Это было легче сказать, чем сделать. Даже я — чье тело было восстановлено самим посланником Абсолюта — не мог просто отмахнуться от того, что со мной произошло. Клинок Дораяики разорвал мои кишки, а клинок Кассандры ранил сердце. Двигаться было больно, и, по словам доктора, будет больно еще несколько дней. Резервуар, в который Сирота поместил меня, обладал восстанавливающими свойствами. Десять триллионов крошечных машин — каждая размером не больше микроорганизма — обитали в его водах. Они залечивали мои раны, проникая в плоть, проникая в каждую клетку, и таким образом выполняли свою работу. Когда Кассандра была в резервуаре раньше — после кровавой битвы с коммандером Стражей Кедроном — Сирота заверил меня, что эти машины совершенно безвредны.

«У них нет воли, как у нас», — сказал монстр. «Они лишь выполняют свое предназначение».

Центиман заверил меня, что машины умрут, когда выполнят свою задачу, и распадутся на составляющие их белки. Но я не мог избавиться от ползущего ужаса при этой мысли.