«Кто идет?» — крикнул он, подняв руки вверх. «Вы сказали «полусмертный»?

На мгновение я ощутил острую душевную боль при виде этих рыжих волос.

Это было невозможно. Не могло быть.

И не было.

Этот голос не был голосом моего старого друга, даже старого. Это был голос человека с записи. Старейшины, Арго.

«Да!» — сказал я, шагнув вперед.

Мужчина посмотрел на меня долгим и тяжелым взглядом. «Полусмертный стар, и, как говорят, предатель».

«Я - человек, у которого семь кораблей, каждый из которых достаточно велик, чтобы вместить несколько сотен человек. Вас три тысячи. Если вы пойдете сейчас, мы сможем спасти вас».

Еще больше рук и голов появилось из окружающих смигелей. Мужчины, женщины, дети. Их лица были изможденными, без кровинки, почти прозрачными, словно давая разглядеть боль, скрывающуюся в каждом из них. Они почти год прятались, почти год провели под землей, молясь, чтобы сьельсины не обнаружили их, не послали войска на полярный юг или просто не разгромили это место с орбиты.

И у всех них были рыжие волосы.

Будто сотня призраков моего друга Хлыста смотрела на меня.

«Вы... действительно здесь, чтобы спасти нас?» — спросила одна из них, почтенная женщина с круглым, но приятным лицом.

«Вы действительно... он?» — спросил Арго. «Лорд Марло?»

Это имя подхватили жители смигелей, пока оно не стало казаться почти частью вездесущего ветра.

Марло. Марло. Марло.

«Нет времени на это, сирра!» — ответил я. «Мы должны уходить!»

В этот момент небо озарилось вспышкой атомного огня. Люди Лина или Кулла бросили молнию. Я знал, что «Демиург» скоро выстрелит снова, полагаясь на более точную телеметрию, передаваемую по телеграфу «Аскалона».

«Значит, это были вы?» — спросил Арго. «Это вы уничтожили их луну?»

«Да», — ответил я. «У нас есть оружие, которое может изменить ход этой войны. Вы пойдете с нами?»

Арго с Дану не ответил сразу. Под нашими ногами дрожала планета, запутавшаяся в сети Сьельсинов. «Никогда не ждал помощи», — почти шепотом произнес он. Мне пришлось напрячь слух, чтобы его услышать. «Не от Империи. Все, что они делают, — это берут. Берут наши деньги, наши металлы... нашу еду, если они голодны. Берут наших мальчиков, чтобы сражаться с Бледными — черт, они забрали меня, когда я был молод. Оставили мою девушку с ребенком на подходе... Больше никогда ее не видел. И ребенка тоже. Говорят, это был мальчик. Я вернулся домой к тридцати трем правнукам, и то только потому, что потерял ногу...» Я обратил внимание на то, как неуклюже он взобрался на край смигеля. Его левая нога была искусственной, на протезе.

Кассандра неловко шевельнулась рядом со мной.

«Простите», — сказал я. «Мы тоже пришли брать. Но мы заберем вас, а не у вас».

На лбу Арго виднелись зеркальные очки. Его глаза — зеленые, как у самого императора, глубоко посаженные, - были окружены множеством морщин из-за того, что он столько лет щурился на сверкающий лед. «Подвоха нет?»

«Это вы послали сигнал бедствия», — напомнил я. «Я мог бы спросить вас о том же. Знаю, что Бледные ставят ловушки с помощью своих рабов».

Старейшина нахмурился. «Вы думаете, я один из этих шрамоголовых? Я похож на одного из этих говнюков, любящих Бледных?»

Я улыбнулся, несмотря на отчаяние момента. На мгновение мне показалось, что Паллино снова ожил. Странно, что этот человек стал проводником не одного, а двух призраков.

Кассандра шепнула мне на ухо через коммуникационный патч: «Шрамоголовые?»

Я никогда раньше не слышал этого термина, но мог догадаться о его значении. «Поклонники сьельсинов», — ответил я. Я встречал таких существ в подземельях Дхаран-Туна. Внезапно мне вспомнился покрытый шрамами немой, который украл мои кольца, пока я висел на воротах Дхар-Иагона. Я был удивлен, обнаружив, что это воспоминание не вызвало во мне ни боли, ни ужаса.

Абсолют забрал всю эту боль. Вместо нее осталась только жалость.

«Нет», — сказал я старейшине. «Вы не похожи. Простите меня».

В течение, наверное, трех мгновений он не шевелился, только смотрел на меня, приоткрыв рот. Затем встряхнулся. «Хорошо», — сказал он, отодвигаясь в сторону, чтобы позволить двум своим соотечественницам выйти из смигеля.

«Вы действительно здесь, чтобы... увести нас отсюда?»

Кассандра шагнула вперед и обратилась к жительнице деревни как женщина к женщине. «Идите и соберите своих людей. Скажите им, чтобы они взяли с собой только то, что могут унести, и встретили нас здесь!»

Вдали я услышал несколько человеческих голосов, кричащих, передавая новость о том, что спасение пришло.

«Мы должны организовать их в очередь, лорд», — сказал Холден. «Скорее всего, будет давка».

«Места хватит всем», — возразил я.

«Вы действительно ударили императора?» — спросил вдруг Арго.

Я оглянулся и почувствовал, как по моему лицу расползается странная улыбка. Это была не гримаса Ушары, не выверенная улыбка лорда, развлекающего простолюдинов. Не улыбка Адриана Марло, кривая и грубо приклеенная к лицу. Не улыбка Адриана из Делоса, а Адра, мирмидонца, умершего несколько веков назад. «Да, это так».

Улыбка на лице Арго стала шире. «Ударили его?» Он оглянулся на своих товарищей. «Императора? Сбили корону с его головы, да?»

«Он не носит корону», — пояснил я, махнув рукой. «Только небольшой венец».

Улыбка Арго померкла, и я почувствовал, что теряю его. Посмотрев на Кассандру, я сказал: «Он оскорбил мою женщину».

Старейшина серьезно кивнул. «Говорят, она мертва».

«Да, мертва», — согласился я. «Это моя дочь, Ка...»

В этот самый момент над Дану расцвело третье солнце, ярче двух других. Как показали камеры костюма Холдена, которые были просмотрены позже, это солнце началось как малиновый бутон, росток на поверхности одной из нависающих лун сьельсинов. Он раздулся, как шляпка гриба. Как гриб, это только что проросшее солнце погрузило свои щупальца в серую луну, на которой оно пустило корни, и в той пробудился еще более сильный огонь.

Огонь. Свет.

Море антиводорода.

Красный бутон был пожран в мгновение ока, поглощен белым цветком, которым он обратился.

Один взрыв вызвал следующий. Цепная реакция.

«Демиург» нашел другую цель, и оружие «Темный Свет» пробило одну из термоядерных батарей, питавших двигатели корабля-мира размером с континент. Материя и антивещество столкнулись в одно мгновение, и весь этот чужой мир разлетелся на фотоны.

На фотоны... и осколки, каждый из которых был будущим убийцей миров, метеоритом в стадии становления.

Если бы не камеры Холдена, небо казалось бы просто залитым светом. Жители деревни закричали. Многие бросились на землю, а другие ослепли. Я мог бы стать одним из них, если бы не счастливый случай. Тем не менее, свет был мучительным, белым и чистым, как фарфор. Я закрыл глаза, но это почти не принесло облегчения.

Кассандра была права... мы должны были это услышать.

Должен был раздаться раскат грома, должен был быть взрыв, сотрясающий кости, и звон в ушах. Вместо этого не было ничего, кроме внезапных криков боли бедных жителей деревни, которые случайно подняли глаза в неподходящий момент. Я услышал, как Арго вскрикнул и выругался так грязно, что, возможно, у самого Паллино покраснели бы уши. Я поблагодарил Абсолюта за то, что большинство обитателей Дану еще находились в безопасности в своих смигелях.

Новое солнце умерло так же быстро, как и родилось, исчезнув в двойном дневном свете.

«Абба?» Руки Кассандры касались моего плеча, лица. «Абба, ты…»

«Все в порядке», — ответил я и попытался сосредоточиться на ее закрытом забралом лице. У меня перед глазами все плыло, глаза щипало, слезы почти замерзли на щеках. «Я вижу».

Она прижала меня к себе. «Ya Parvara!» — произнесла она одно из имен джаддианского Владыки Мудрости. «Gratsa, Deu!»

«А жители деревни?» — спросил я и повернулся, зрение постепенно прояснялось. Арго упал на землю и лежал в снегу, прижав ладони к глазам. Мир кружился вокруг меня, я потерял ориентацию и споткнулся. «Холден?»