«Прошло более пятидесяти лет», — сказал я.

Пятьдесят лет? Она произнесла это одними губами. Селена остановилась менее чем в футе от меня, покраснела и отвернулась. «Я думала... Я думала, что больше никогда тебя не увижу».

«Я так не думал», — ответил я. У меня были видения, в которых мы были вместе, и хотя многого из того, что я видел, никогда не произошло и не произойдет, у меня было чувство, что наш конец еще не наступил.

«Говорят, ты предатель, — сказала она, — что ты напал на людей, которых мы послали на помощь латарранцам на Воргоссосе».

«А ты во что веришь?»

«Я верю, что ты не предатель», — произнесла она. «Зачем бы тебе приходить сюда, если бы ты был предателем?»

Поднявшийся ветер резко отбросил мой плащ и волосы в сторону. Высоко над посадочной площадкой в воздухе парил грузовой модуль — прямоугольный в профиль и трапециевидный в поперечном сечении, репульсоры работали, чтобы противостоять силе притяжения Гододдина.

«Ты мудрее большинства членов военного совета», — ответил я и отвернулся. «Но я убил их. Лорда Дору, людей из Капеллы». Технически, «Демиург» убил самого Кедрона. Я бы убил Кедрона, особенно после того, что он сделал с моей Кассандрой. «Капелла — демониаки, Селена. Они принесли... машинный разум на корабль Кхарна Сагары — тот, который я забрал у Воргоссоса».

Ее глаза широко раскрылись. «Так это правда?»

Я мог только кивнуть.

“Нам следует зайти внутрь», - попросила она, взяв меня за руку.

«Миледи, — возразил я, — я не должен».

Селена приподняла бровь. «Ты боишься за мою добродетель?»

«Не за твою добродетель, — возразил я, — за твою жизнь».

Она была очень близко, ее рука все еще держала мою. «Они не осмелятся», — сказала она. «Мой отец сожжет их, если они коснутся меня, а мой брат...» Она замолчала. «Александр никогда не допустит, чтобы мне причинили вред. Они с Маттиасом хотели, чтобы я оставалась в фуге. Они бы отправили меня на Форум, если бы отец не отменил свой приказ. Но лорд Никифор их заблокировал».

«Где Никифор?» — спросил я. Лорд-камергер всегда был верным исполнителем воли своего императорского повелителя.

«На “Авроре», — ответила Селена. «С отцом».

Это был ответ, которого я ожидал. «Они не пускают меня на борт «Авроры», — сказал я. «Я пробовал».

«Охрана очень строгая, — пояснила она. «Чума... Никто не поднимается на борт флагмана без веской причины».

Она что-то недоговаривала...

«И они отпустили тебя сюда?» — спросил я.

Она на мгновение отстранилась. «Мне не разрешается покидать этот корабль. Пришлось умолять моих братьев и лорда Никифора отпустить меня сюда, я... я хотела увидеть тебя».

Вспыхнувший румянец показался мне предательством. Воспоминание о ее поцелуях тлело во мне, жгло руку, к которой она прикасалась.

Она снова приблизилась.

«Я... рад вас видеть, Ваше Высочество», — выдавил я.

«Селена», — поправила она. Три маленьких слога. «Пожалуйста».

Она видела, как я умирал; как мое тело уничтожил яд Самек. Видела, как я вернулся, обнаженный и обновленный, на борту «Туманного Странника». Она знала, кто я, что я был сам собой.

Селена снова подошла очень близко, и, прежде чем я осознал это, ее дыхание стало моим воздухом.

Ей пришлось приподняться на цыпочки, чтобы поцеловать меня, и я наклонился, чтобы встретить ее губы, мои руки скользнули по бархатистой ткани, облегающей бедра. Ветер подхватил мой плащ, ее платье, мои волосы и ее волосы — все смешалось, черное и белое, красное и черное. Я не отстранился.

Валка, прости меня.

Прошло почти триста лет с тех пор, как ее не стало, почти половина моей жизни наяву.

Слишком сладка кожура, говорят мудрецы, — подумал я, глядя на принцессу, которая стояла с закрытыми глазами, — слишком горька сердцевина.

«Ну вот, - выдохнула Селена, отстраняясь, - теперь пойдут разговоры. Ты не хочешь зайти?»

Внизу, на летном поле, сновали люди: докеры, грузчики, диспетчеры с их блестящими жезлами. Как бы высоко мы ни находились — на дюжине уровней или более над взлетно-посадочной полосой, в три раза выше пола котонной ямы, где была пришвартована ракета Селены, — по крайней мере один из них наверняка увидел объятия красной принцессы и черного рыцаря.

«Я уезжаю через пять дней», — сказал я.

Она отпрянула, словно ужаленная. «Так скоро?»

Я не последовал за ней. «Сьельсины движутся», — пояснил я. «Я могу их остановить. Должен их остановить».

Глаза принцессы расширились от моих слов, и я почувствовал, что она видит меня насквозь, как будто для нее я был скульптурой из прозрачного стекла. Изо льда. «Ты не вернешься, — наконец сказала она тихим голосом, — верно?»

Я не осмелился заговорить.

«Ты не вернешься!»

Я закрыл глаза.

«Так вот значит как?» — воскликнула она. «Это прощание? Поэтому ты пришел сюда?»

«Я пришел, потому что вы позвали меня, миледи», — ответил я.

«Селена», — повторила она.

«Селена», — поправился я. «Я пришел, потому что ты позвала меня, и чтобы в последний раз увидеть жемчужину Империи».

Я почувствовал, как в ней разгорается гнев. «Тогда уходи», — воскликнула она. «Ты ее увидел». Она отвернулась, отвергая меня.

«Я умру», — сообщил я.

Она остановилась, застыв на месте.

Я не говорил этого вслух раньше, никому — даже Кассандре. Особенно, не Кассандре.

«Я видел это».

«Ты не можешь умереть», — нахмурилась Селена. «Я видела это».

«Я умирал дважды», — произнес я. «Один раз, когда был мальчиком, а потом снова в Аркс Калестис». Я сделал шаг к ней. Она все еще не поворачивалась. «Я был сохранен для определенной цели, Селена».

Ты — самый короткий путь... Голос Абсолюта наполнил мои уши и память.

«Я видел будущее — бесчисленное множество вариантов будущего. Все они пронеслись у меня в голове. Это было больше, чем может вместить человеческий разум. Я не могу вспомнить их все, но я видел свою смерть больше раз, чем могу сосчитать, — большим количеством способов, чем ты можешь себе представить». Пока я говорил, она начала медленно поворачиваться, оглядываясь через плечо. Для нее было лучше тогда, если бы она не остановилась, лучше, если бы она вернулась обратно в свою башню и закрыла дверь. Возможно это избавило бы ее от ее судьбы. Но она повернулась, открыв свой изящный профиль, большие зеленые глаза, полные губы, небный нос. «Ты знаешь, что меня ждет». Она видела изображения из Сабраты. Я показал ей все во время полета к Латарре. «Я не вернусь».

К тому времени она уже стояла лицом ко мне, в ее взгляде отражались такие ужас и боль, что это пронзило мое сердце. Я не хотел, чтобы она так заботилась обо мне, и не думал, что буду заботиться о ней.

«Почему ты мне это говоришь?» — спросила она.

«Потому что хочу, чтобы кто-то знал», — ответил я, надвигаясь на нее. «Я был рожден для этого. Разве я могу отдать меньше, чем свою жизнь?»

Селена сложила руки на груди и опустила глаза, словно изучая свои кольца с красными и белыми драгоценными камнями. «Но ты уже бросал вызов судьбе...»

«Это не судьба», — возразил я. “Только сам космос предопределен. Наши жизни принадлежат только нам. Я трачу свою по собственной воле». К тому моменту я уже стоял над ней, темная тень в бледном свете дня Гододдина. «Селена... когда меня не станет... ты защитишь Кассандру? При дворе есть те, кто уничтожит ее только за то, что она моя дочь».

Хотя ее глаза были опущены, я видел, что в них блестят слезы. «А кто защитит меня? За то, что я твоя...»

Что?

Ее слова оборвались.

«Должен быть какой-то способ!» — воскликнула она.

Я взял ее рукой за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. «Вот он», — ответил я. «Наблюдатели — боги, Селена. Они помогли построить эту вселенную, а потом разрушили ее. Я всего лишь человек, но мне поручено уничтожить их — по крайней мере, двоих из них — и уничтожить сьельсинов, их рабов. Если ценой за эту победу будет моя жизнь, я заплачу ее с радостью».