Анназ подскочил ко мне и посмотрел на драчуна. «Здесь?»

«Он пытался меня убить», — пояснил я. Ирчтани вопросительно склонил голову набок. «Ты знал об этом?»

Анназ ответил не сразу. Возможно, он подумал, что я испытываю его. «Говорят, боги наслали безумие на Удакса, моего предка», — наконец ответил он. «Они обманули его, чтобы он мог оказаться под твоим крылом, башанда».

Неужели так говорят?

«Воля богов - странная штука», — сказал Анназ.

«Это так», — согласился я. «Он чуть не убил меня, знаешь?»

«Ты башанда», - сказал Анназ. «Башан Исени. Он не мог добиться успеха».

«А что, если бы ему это удалось?»

«Тогда ты не был бы Башаном Исени», — ответил хилиарх. «Ты был бы мертв».

Кассандра вмешалась. «Должно быть, для вас странно находиться здесь». Она оглядела хилиарха. «Удакс священен для вашего народа».

«Удакс открыл путь к небу за небом», — сказал Инамакс, чьи черно-зеленые перья на голове взьерошились от внезапного порыва ветра. «Это его кровь. Его жертва. Она дает нам силу сражаться. Дает нам возможность».

«Возможность для чего?» — спросила Кассандра.

«Стать богами», — пояснил вождь птицелюдей. «Как люди. Больше не звери».

Это заставило мою дочь задуматься, и она повернулась, чтобы посмотреть на Анназа и Инамакса. «Вы хотите... стать людьми?»

«Ты поднялась», — сказал Анназ. «А мы не можем?»

После смерти Удакса я пообещал ирчтани свою помощь в завоевании им места среди звезд, роли в Империи, более значительной, чем роль наемных бойцов. Их момент славы. Я сделал очень мало, чтобы выполнить это обещание, хотя их вид больше, чем какой-либо, служил Императору в его легионах. Их жизнь была короткой, а воспитание быстрым, и поэтому их ряды росли в соответствии с требованиями их королевских господ.

Они верили, что я веду их в рай.

Но была только война.

Я просто мало о них думал — вот в чем дело. Это не было злым умыслом с моей стороны, не желанием лгать им, использовать их...

...просто я не смог сделать все, что должен был.

«Вы сделаете это», — произнес я, не зная, что еще сказать, и положил руку на плечо Анназа. «Но пойдем! Совет ждет».

«Вот ты где!» Бассандер Лин неуверенно поднялся со стула у дверей в зал совета. «Я уже начал сомневаться, сказали ли они тебе».

Подойдя к своему старому врагу, я заговорщицки наклонился к нему. «Они сказали тебе, что происходит?»

«Поэтому я и здесь». Лин почесал бороду, повернулся, опираясь на трость, так что мы оказались почти плечом к плечу. «Флот отключился. Перестал подавать сигналы».

«Перестал подавать сигналы?» — переспросил я. «Мы опоздали».

«Либо они все перестали пользоваться телеграфами на своей обычной частоте, — сказал Лин, широко раскрыв глаза, — либо да, мы опоздали».

Моим первым побуждением было проклясть Александра и военный совет, но это было не их рук дело. Я пробыл в системе Гододдина всего несколько недель.

Мы никогда не смогли бы добраться до них вовремя.

Все мои разговоры о превентивном ударе превратились в прах.

Это была вина Дору. Его, Кедрона и всех других маленьких щупалец Левиафана. Если бы они только позволили мне покинуть Воргоссос с миром, если бы мы покинули Воргоссос по-братски... Мне не пришлось бы десятилетиями скитаться по космической пустыне, скрываясь от ложного правосудия.

«Они в движении», — задумался я. «Мы знаем, куда они направляются?»

Лин покачал головой. «Сообщения с телеграфов шифровались, в них были ссылки на приказы, но никаких указаний на то, что это были за приказы. Должно быть, они дополняли телеграф своими сообщениями по узкому лучу».

«Возможно, они посылали вестников», — предположил я. «Если Дораяаика собирается воевать…»

Или Наблюдатели отправились сами...

Они, безусловно, были способны на это. Дораяика появился передо мной, протянулся через пространство, чтобы схватить меня за руку. Мог ли Пророк предстать перед своими рабами и слугами, всеми своими вассалами, вавасорами и ваяданами одновременно? Бесполезно было строить догадки. Важно было только то, что сьельсины двигались.

Они собирались воевать.

«Сколько времени прошло с тех пор, как телеграф в последний раз подавал признаки активности?» — спросил я.

«Уже три дня», — ответил Стратиг Лин.

«И они все молчат? Все до единого?»

Они были в варпе.

«Мы знаем, где они были», — сказал я. «Как далеко они могли улететь за три дня? На несколько десятков световых лет?»

Лин кивнул.

«Есть ли в этом секторе еще действующие наблюдательные посты?»

«Есть, — ответил Лин, — но пытаться засечь корабль в варпе — бессмысленное занятие».

Империя располагала обсерваториями по всему своему доминиону. Пузырь искривленного пространства, создаваемый пролетающим звездолетом, оставлял след в ночи, искажая свет. Эти следы можно было обнаружить, когда они пролетали мимо. Возмущения в пространстве двигались быстрее света, но, как и волны на воде, ослабевали с расстоянием и через несколько световых лет превращались практически в ничто. Но частота того, что детекторы называли мерцанием, промежуток между волнами - указывала на массу, скорость и направление того, что пролетело там, во Тьме. Возмущения были заметны всего в течение нескольких секунд, а возможно, и меньше, поэтому для того, чтобы что—либо увидеть, приборы должны были находиться в нужном месте в нужное время и в правильной ориентации.

«Нам нужно идти», — напомнил Лин.

Мужчины и женщины в командном пункте остановились, когда мы вчетвером вошли, Лин тяжело опирался на трость. Он как-то признался мне, что из-за повреждений костей, полученных на Беренике, настоящая гравитация стала для него тяжким бременем, что он предпочитает оставаться на борту кораблей, где медленное действие подавляющих полей, имитирующих гравитацию, не причиняет боли. Я слышал, как при каждом осторожном шаге он с шипением выдыхал воздух сквозь зубы, и пожалел его.

Я сам был стар, чувствовал медленное угасание времени, измену моего израненного тела. Как он мог видеть меня таким, каким я стал, и не надеяться, не желать для себя того же, что было у меня? Те, кто проповедовал возрождение Земли, верили — или утверждали, что верят — что ее возвращение ознаменует и возрождение человечества. Конец болезням. Страданиям. Смерти.

Для Капеллы все это было лицемерием. Выдумкой, сотканной из лжи и грез, чтобы утешить израненную вселенную. Но для истинно верующих? Я был кем-то другим. Доказательством сбывшихся пророчеств. Они видели во мне доказательство лжи Капеллы, веря, что я их спаситель. Сын Земли, Избранный, Возрожденный.

Полусмертный.

Но я был чем-то другим. Я и есть нечто иное.

«Лорд Марло», — обратилась стратиг Амата Ремпел. Она сняла офицерский берет, ее темные волосы, тронутые сединой, были собраны в узел на затылке. Шинель висела на плечах, как плащ. «Стратиг проинформировал вас о ситуации?»

Я перевел взгляд с нее на остальных: Копаркара и Бартоша, сэра Грея и Тора Ксантиппа. Полсотни менее значительных деятелей: логофеты и младшие офицеры, разведчики и схоласты — ходили по помещению, переходя от одного проекционного стола к другому, шепчась между собой, чтобы не отвлекать высокопоставленных лордов и офицеров от их работы. Я отметил не только присутствующих солланских офицеров, но и наших союзников. Сатта Кулл Вхад Квасир, гранд-адмирал Тавроси, стоял во главе их, лысый, как всегда, с гордо выставленным на показ клановым сайлашем. Зуб какого-то неизвестного существа пронзал мочку его вытянутого уха, а взгляд был жестким и холодным. Рядом с ним стоял Пеон из Тару, король дриад. Я чуть не пропустил Тенно, правителя Юшухито, императора Ничибоцу, этнарха ниппонцев, настолько неброским было его черно-белое одеяние. И там был Александр, сидящий на краю центрального голографического стола.

«Три дня?» — спросил я, приподняв брови и обратив внимание на Александра.

Но ответил Сатта Кулл, его звучный голос звучал насмешливо, язвительно, резко. «А еще нас называют колдунами», — сказал он. «А ты кто? Якша, йотун или сумасшедший?»