Это было самое лучшее извинение, какое я когда-либо слышал. Я почувствовал, как во мне возвращается привязанность к старику, более острая, чем когда-либо прежде.

«Селена с вами?» — спросил я, все еще не открывая глаз.

«Да», — ответил Вильгельм. «С тех пор, как ты отправил ее из Латарры с этим своим маленьким предупреждением. Это было очень рискованно и не очень умно, хотя черная бумага была хорошей идеей, должен признать. Тем не менее, я оценил твое предупреждение».

«Я почти сожалею об этом, — сказал я, — поскольку это привело Стратига Дору».

«Лорд Дору и Капелла были бы привлечены к любому действию, связанному с очищением Воргоссоса», — пояснил император. «Оганнес Дору был ветераном наших войн с Экстрами. Тайных войн, как ты понимаешь. Это было... до моего правления, до правления моей матери. Он провел двести лет в поисках Воргоссоса...»

Плитка у моих ног была встроена в мозаику, изображающую Достойных: Артура, Александра и Цезаря, Рамы, Рустама и Сонга, Кассия, Катана и Бога-Императора — самого Вильгельма. Мозаичист был скрупулезен, выкладывая мельчайшие кусочки мозаики — каждый размером не больше ногтя большого пальца ребенка — с хирургической точностью.

Я стоял на Александре, легко узнаваемом по его львиному шлему и белому линотораксу.

«Он считал меня агентом Кхарна Сагары», — заметил я.

«Он потерял людей из-за агентов Сагары. Своего собственного брата. Это научило его видеть Экстров в каждой тени. Отчасти это сделало его таким эффективным в охоте на них».

«Вам нужен был параноик?» — удивился я. «Чтобы иметь дело со мной?»

«Чтобы иметь дело с Кхарном Сагарой», — поправил Император. «С двумя Кхарнами Сагарами. Ты лучше всех знаешь, в какой опасности мы находились, между Воргоссосом и... и Латаррой».

Проекция запнулась?

Или Его Величество?

«Что стало с Воргоссосом?» — спросил я.

«Он наш», — ответил Император. «Он в наших руках».

«Его нужно уничтожить», — сказал я. «Капелле нельзя доверять его».

«Они не являются единственными хранителями», — возразил Император.

«Кхарн Сагара все еще на планете», — сказал я. «Его сотни. Все копии».

«Мы в курсе ситуации», — кивнул Вильгельм. «Дело под контролем».

Сделав шаг назад, чтобы не стоять на лице Александра Македонского, я произнес: «Я должен был уничтожить это место».

Император прищурился, услышав осуждение в моем голосе, но не стал спорить со мной. Вместо этого он отвел взгляд в сторону и кивнул, как будто кому-то, кого я не мог видеть. Он на мгновение закрыл глаза. «У тебя были средства», — наконец сказал он, стиснув зубы. «Я так понимаю, что у тебя его корабль».

««Демиург», — согласился я, - да».

«И я понимаю, что ты угрожал уничтожить мой Вечный Город».

«Я угрожал уничтожить всю эту систему», — поправил я. «Если мне не позволят вернуться к моей дочери».

«Твоей... дочери», — повторил за мной император. «От твоей женщины тавроси?»

«Валка», — произнес я. «Ее звали Валка».

Вильгельм только уставился на меня, и в полумраке его глаза казались огромными, как тарелки.

Мои руки сами собой сжались в кулаки. Я разжал их, произнеся: «Ваша жена однажды пыталась убить меня и вашего сына. Ваша Капелла добилась успеха и почти преуспела снова. Я бы избежал всего этого, если бы мог, и не рисковал ни вашим городом, ни своей жизнью. Я бы пришел к вам напрямую, но даже князь Каим из Джадда не знает, где вы находитесь».

Улыбка императора была тонкой, как бумага, его лицо заполняло всю комнату.

Была ли это боль в изумрудных глазах?

«Мне нужны ваши легионы», — сказал я. «Я не могу противостоять Дораяике в одиночку».

Губы Вильгельма шевельнулись, его изображение на мгновение перестало совпадать со словами. «Что ты намерен делать?»

«Нанести упреждающий удар», — ответил я. «В этот момент флот сьельсинов рассредоточен по звездному поясу в провинциях Центавра, недалеко от Завесы. Мы не можем точно знать, какой телеграф принадлежит самому Дхаран-Туну, поэтому нам остается выбрать цель наугад. Я предлагаю — при поддержке армады — атаковать флот сьельсинов с помощью всей силы Архонтиков мерикани. Это послужит сигналом — самым ярким светом, который когда-либо видела эта галактика. Они придут за мной. Дораяика и его боги. И когда они это сделают, я уничтожу их».

«Как?»

Я долго и тщательно обдумывал свой ответ.

«Наблюдатель, с которым мы сражались на Сабрате, был слаб», — сказал я. «Подозреваю, что существо, с которым АПСИДА столкнулась на Наири, было еще слабее... На этот раз все будет иначе. Я не верю, что оружие NEM, разработанное АПСИДОЙ, будет эффективным. Нам нужно что-то большее». Сирота и я много раз совещались наедине во время полета с Анники и еще много раз за те годы, пока мы стояли лагерем на орбите. «Среди оружия Архонтов есть одно — под кодовым названием «Создатель Пустоты». Оно проецирует энергетическое поле — радиусом до примерно одной десятой световой секунды — способное уничтожить все внутри».

«Все?» Вильгельм нахмурился.

«Все», — кивнул я. «Материю. Энергию. Не спрашивайте меня, как». Сирота сказал, что это оружие воздействует на саму квантовую пену пространства.

У тебя нет слов... — сказал он мне.

Нет понятий.

Нет средств, с помощью которых можно было бы это описать.

«Это оружие может полностью уничтожить Наблюдателей», — сказал я. «И их, и весь Дхаран-Тун вместе с ними. Но для его калибровки требуется время. Достаточно много времени. Необходимо будет вывести из строя столицу сьельсинов, чтобы она не смогла улететь в варп, и вдвойне важно удержать Наблюдателей в одном месте. Вот почему мне нужны ваши люди». Когда император не ответил, я добавил: «Когда Дхаран-Тун и Наблюдатели будут уничтожены, сьельсины останутся без лидера. Наступит хаос. Каждый из лейтенантов Дораяики снова станет маленьким королем. Они рассеются. Но у нас есть карта. С ее помощью ваши люди смогут охотиться на тех, кто остался, в самых отдаленных уголках Тьмы».

Я не сказал ему — и никому не сказал — как я намеревался удерживать Наблюдателей на месте, пока "Создатель Пустоты" готовился к стрельбе. Ни Эдуарду, ни Сироте, ни Кассандре...

Я ничего не сказал об «Астрофаге».

Ничего о «Пожирателе Солнца».

«Нельзя ли... уничтожить корабль-мир обычными средствами?» Голос Императора стал слабым, прерывистым.

«Нет, не дав Наблюдателям достаточно времени для реагирования», — возразил я. «Создатель Пустоты» действует мгновенно, или почти мгновенно. Он действует независимо от времени или расстояния. Задержки нет. Если он правильно откалиброван, то уничтожит все в радиусе действия цели».

«А если он... неправильно откалиброван?» Глаза Вильгельма сузились.

Я задал Сироте тот же вопрос. Центиман долго и пристально смотрел на меня, его четыре отвратительных глаза сверкали на разных лицах. Когда он наклонился вперед, зазвенели золотые цепи и браслеты.

Хаос, сказал он и схватился за подлокотники кресла тремя здоровыми руками.

Ад.

Оружие может уничтожить только атомы углерода в зоне цели или только нейтроны. В противном случае оно может выйти за пределы радиуса действия, оказывая случайное воздействие или принимая случайную форму. Это было... титанически опасно, и все, что не являлось идеальным выстрелом, не уничтожило бы Наблюдателя в его бесформенном виде.

«Мы не можем позволить себе, чтобы выстрел был менее чем идеальным».

Император снова замолчал, его глаза смотрели куда-то мимо меня, на то, чего я не мог увидеть. Что-то в этих глазах, в этой тишине, в неподвижности лица напомнило мне кого-то. Понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, кого.

Он напомнил мне Кхарна Сагару.

Не монарха, Гарендота; не куклу-ведьму, которая издевалась над телом и душой Валки; не любого из потомков, которых Гарендот срезал со своего Древа Жизни. Он напомнил мне старика, которого я впервые встретил на Воргоссосе, привязанного проводами и кабелями к своему трону.