Духовенства.

«Принц-канцлер!» — раздался пронзительный голос синарха Капеллы, старого Ираклонаса. «Этот человек убил Оганнеса Дору, уничтожил военный корабль «Брадаманте»! Унес семьдесят тысяч жизней!»

«И он поднял руку на наших Стражей!» — воскликнул другой из иерархов.

«Он — мерзость! Демониак!» — повысил голос Ираклонас, вставая, и его высокая египетская митра колыхнулась, когда он повернулся к принцу. «Он должен предстать перед Белым Мечом!»

«Змеи!» — произнес я, шагнув вперед. Я подошел к марсианской линии, и мой голос заполнил воздух площади, как вода чашу. «Молчите! Я знаю, кто вы!»

«Как ты смеешь!» — взревел Ираклонас. Ему пришлось кричать, чтобы его услышали над шумом ветра. Голос казался таким грубым и пронзительным, таким жалким...

«Мой первый подарок для вас», — сказал я, указывая на Синарха, который стоял впереди своих коллег-священнослужителей, чьи черные и белые одежды напоминали шахматную доску, возвышающуюся над моей головой, как волна. Именно тогда я увидел ее, стоящую на самом высоком уровне: безволосую, как яйцо, одетую в черное, стервятницу в женском обличье. Увидев ее, я улыбнулся и поднял руку в приветственном жесте.

Вытатуированная финикийская руна на ее лбу сморщилась, когда она подняла брови и сдвинула их, ее глаза расширились. Я знал, что она увидела на моем лице и почему это ее испугало.

Она, единственная из всех собравшихся там, знала, что я был тем, за кого себя выдавал.

В конце концов, она убила меня.

Улыбнувшись Кантору Самек своей новой улыбкой, я произнес: «Я убил Оганнеса Дору, уничтожил его корабль оружием мерикании. Ваш Кедрон погиб по моему приказу. Я не отрицаю этого!» С этими словами я повернулся к Аврелиану, обращаясь к сидящим принцам и принцессам королевства, легионерам и марсианским офицерам, присутствовавшим там. «Они все были предателями!»

«Предателями?» — повторил Аврелиан, наклонившись вперед в своем позолоченном кресле.

«Как ты смеешь?» — прошипел Ираклонас. «Из всех людей?»

Каим-Олорин наблюдал за мной из своего паланкина, ожидая.

Я подал знак.

Капитан Азхар и группа клонов-мамлюков вышли из судна позади меня, четыре гомункула вели между собой поддон на двойных стойках.

На его полированной поверхности лежал корпус деймона под названием «Корабль».

Полукуб.

Пирамида.

Я выполнил свою угрозу Оганнесу Дору, трижды проклятому Кедрону.

Рабы-солдаты Азхара положили останки деймона к ногам принца Аврелиана.

Удивленный, сбитый с толку, старый Аврелиан встал, первым делом схватившись за золоченую трость, прислоненную к подлокотнику его трона. Последнее столетие иссушило его, согнуло шею. Его волосы, которые были уже седыми, когда я видел его в последний раз, стали длинными и редкими и развевались на ветру вокруг лица, отягощенные короной, обрамлявшей его лоб.

«Что это?» — спросил он, поднимая на меня зеленые глаза, когда-то изумрудные, а теперь бледно-берилловые.

«Спросите своих священников», — заявил я, переводя взгляд на Ираклонаса и ему подобных.

На кантора Самек.

Аврелиан бросил короткий взгляд на сидящих священнослужителей.

Я подхватил подол плаща, чтобы он не развевался на ветру, волосы упали на левое плечо. «Что это, Марло?» — спросил Ираклонас. «То, что ты пытаешься сделать... это не приведет к...»

«Тихо!» — крикнул я. Мне пришлось повысить голос, чтобы заглушить слова старика.

Он отшатнулся.

«Это деймон», — пояснил я. «Созданный вашими безбожными священниками! Оганнес Дору и Стражи Капеллы принесли эту штуку на мой корабль, чтобы отобрать его у меня. Они напали на меня, о принц. Моих людей. Сам Кедрон пытался убить мою дочь. Я действовал в целях самообороны и защиты королевства».

«Чушь!» — фыркнул Ираклонас. «Это какая-то уловка, какая-то экстрасоларианская чепуха! Святая Земная Капелла управляет деймоном? Это бред! Безумие!»

Я мог читать по его лицу, как по огненным письменам в ночи. В старом священнике не было лжи.

Но лицо Самек было суровым. Бесстрастным. Рядом с ней лысый мужчина с вытатуированной на лбу буквой «qop» выглядел почти так же. Ираклонас был никем. Синарх был никем. Должность Синарха была ничем. Ничем, кроме маски. Капелла — настоящая Капелла — была чем-то другим. Синод. Хор.

Левиафан проплыл мимо, его могучие плавники едва потревожили черные воды, в которых я плавал.

Неважно. У меня в руках были гарпун и сеть.

«Это только половина туши!» — сказал я. «Другую половину я распорядился доставить к Домагавани. Если это здесь, — я указал на обломки деймона, — исчезнет, скажем, до того, как разведка Легиона или Имперская канцелярия доберутся до устройства, лорды Джадда узнают правду».

Аврелиан стоял в полной тишине, глядя на разрушенного деймона.

Икона планеты Земля смотрела на него в ответ, ясная как день.

«Если у меня и были сомнения относительно вашей личности, лорд Марло, то это их развеяло», — сказал Аврелиан.

«Принц-канцлер!» — позвал Ираклонас.

Аврелиан поднял руку, призывая к тишине. «Правда ли то, что ты говоришь, или нет... то, что ты вообще пришел сюда с таким заявлением...» Он покачал головой и стукнул тростью по трибуне. «Всегда говорили, что ты сумасшедший...»

Тишина.

«Если то, что ты говоришь, правда...»

«Это правда!» — перебил я. «Сколько раз на меня поднимали ножи? Многие из вас помнят убийцу, посланного на меня в Колизее! Бомбу в моем шаттле! Нож-ракету, посланную в мою каюту, когда корабль стоял на якоре над этим Вечным городом!» Я указал на небо. «Мне перечислить все покушения? Один из ваших священников отравил меня. Я умер! Там! В Аркс Калестис!» Я ткнул пальцем поверх крыш дворца-терминала космопорта в то место, где возвышалась цитадель марсианской стражи - шпиль из белого камня.

Это вызвало оживление в толпе. Шепот, перешептывания. Один из рыжеволосых принцев выкрикнул какой-то невнятный вопрос, его голос заглушил порывистый ветер.

Я уловил достаточно, чтобы ответить: «Я не отрицаю этого! Ваша принцесса Селена сама подтвердит, что я говорю правду. Дисфолид лишил меня жизни, растворил плоть, данную мне отцом. Но я был сотворен заново!»

«Богохульник!» — воскликнул синарх Ираклонас. «Узурпатор! Ты утверждаешь, что ты Возрожденный? Возвратившийся Бог-Император? Сын Земли?»

«Я не утверждаю ничего подобного!» — ответил я.

«И все же ты оделся как император!» — сьязвил Ираклонас, предвещая истории, которые будут распространять другие, и не в последнюю очередь сам император.

Я повернулся к нему, откинув плащ, чтобы обнажить пояс с бесчисленными наградами. «Я оделся так, как одел меня император», — парировал я. «Я не узурпатор. Я не хочу ваш трон».

«Тогда что?» — спросил Аврелиан.

«Мира!» — выкрикнул я в ответ, а затем тише: «Мира...» Я и так сказал достаточно, не хотел говорить о тайных вещах, не там, не публично. «Сын Земли, действительно... что для меня Земля, как не пыль?»

Ираклонас все еще пытался вернуть себе преимущество. «Как ты смеешь!»

«Не говори со мной, демониак!» — отрезал я. «Ты так же хорошо, как и я, знаешь, что Мать-Земля — выдумка. Вы, жрецы, не поклоняетесь никаким богам, кроме самих себя. Вы воображаете себя пастухами и хранителями человеческого рода. Его управляющими. Разве вы не видите, что во мне вы столкнулись с управляющим чем-то гораздо большим, чем вы когда-либо будете?»

Аврелиан ударил тростью по трибуне, его седые волосы развевались под золотой короной. «Если ты нам не враг, - сказал он голосом, усиленным так же, как и мой, - встань на колени».

Я остро ощущал копья марсианских солдат, стоящих менее чем в десяти шагах от меня, невидимые лучи целеуказателей лазеров, нацеленных на мою голову и сердце.

«Нет», — сказал я и, подняв руку, снял золотые лавры с волос.

Небрежным жестом я бросил Травяной венок — высшую награду, которую может получить герой Империи — к ногам принца-канцлера. Она покатилась, подпрыгнула и остановилась, ударившись о марсианскую линию.