«Юкаджи!» — крикнул я, вытащив меч.

Прежде чем я успел бросить свой нахуте, прежде чем нахуте Бикаши успел поразить врага, он метнул что-то черное, размером не больше моего кулака. Оно вспыхнуло маленькими струями голубого огня. Они изменили его курс, как будто это был маленький корабль. Предмет перехватил нахуте Бикаши и взорвался. Никогда за все время моих сражений с вами, юкаджи, я не видел ничего подобного! Оно знало, где находится нахуте. Так же точно, как нахуте знает плоть, оно знало. И я знал, что если у агогари есть еще хотя бы одна такая штука, то либо Бикаши, либо я будем мертвы.

И поэтому я приказал Бикаши: «Ударь! Убей юкаджи!»

Бикаши бросилась вперед. Она моя рабыня, моя подчиненная. Она делала то, что я ей велел. Когда я ей велел. Она бросилась на агогари.

У него было еще одно такое устройство, как я и думал.

Он бросил его.

Оно замедлилось, чтобы пролететь мимо щита моего бойца и взорвалось внутри. На мгновение взрыв был сдержан щитом Бикаши, свет и огонь заполнили ее фигуру. Взрывная волна не отбросила меня назад. Затем то, что от нее осталось, упало вниз.

Я бросил свой нахуте, перепрыгнул через труп моей рабыни и рубанул агогари своим клинком. У него не было меча. И все же он бросился на меня, подняв руки, чтобы отразить мое лезвие. Его костюм был непробиваемым, черным, как смоль, и тяжелым — очень тяжелым. Я ничего не мог поделать.

Мы сражались в месте, где длинный зал соединялся с другим. Именно из этого туннеля появились эйджана. Один из них на полной скорости столкнулся с человеком. Эйджана легкие, как дети, но сильные. Этот схватил агогари за голову и оторвал его от меня, швырнув о переборку. Мой нахуте погнался за ним, колотя по его щиту, доспехам, пытаясь добраться до плоти внутри.

Эйджана кричал на меня на своем визгливом языке — я не мог его понять. Отомно и Эгазимн к тому времени были свободны и стояли у меня за спиной. Крылатое существо вцепилось когтями в плечи бронированного юкаджи, нацелило оружие ему на голову, приставив дуло к макушке.

Выстрелило.

Бронированный юкаджи не погиб. Доспехи спасли его, и тогда он схватил эйджана за когти и швырнул летающее существо на палубу. Юкаджи набросился на него, выхватывая нож из своей латной перчатки. Еще один выстрел поразил того, кто был в доспехах, и я услышал крики многих эйджана. Агогари поднял руку, и множество огоньков, похожих на маленькие язычки пламени, вылетели из его руки. Они устремились навстречу летящим эйджана, и там, куда они попали, вспыхнул белый огонь, и зал наполнился дымом. Я натянул маску на лицо.

«Отомно! — крикнул я, - Эгазимн! Газ! Газ!»

Щиты, которые вы, юкаджи, строите, не защищают от такого оружия. Эйджана умерли с криками. Только моя маска спасла меня.

Моя рабыня была мертва. Моя Бикаши. Я прыгнул на того, кто убил ее, схватившись одной рукой за середину своего клинка, чтобы удержать острие. Доспехи, которые вы, юкаджи, изготавливаете, прочные. Прочнее наших. Так и должно быть, ведь вы слабее. Это была самая прочная броня. Не металлическая. Сложнее. Сильнее. Обычно она легкая, но эта была тяжелая, как камень.

Но существо внутри все равно было всего лишь... человеком.

Он попытался ударить меня своим черным ножом. Я поймал его запястье и разжал хватку.

Отомно и Эгазимн прыгнули на него вместе со мной, схватили за руки и кисти. Вместе мы повалили агогари на палубу и прижали его к ней. Мой нахуте кружил вокруг, ища слабое место в доспехах юкаджи. Когтистые руки схватили меня, и, обернувшись с поднятым мечом, я увидел одного из эйджана.

«Нет!» — сказал он на языке юкаджи. Слово, которое я знал. «Нет! Говорить! Нет!»

Я видел, что воздух причинял зверю боль, и он бил крыльями по дыму. «Нет! Говорить! Говорить!»

Я подумал, что понял. Существо хотело ответов. Я оскалил зубы. Я знаю несколько слов на языке юкаджи. Оно знало еще меньше. «Ты спрашиваешь?»

Эйджана щелкнул ртом. «Я спрашиваю».

«Ты спрашиваешь», — сказал я и поймал свой нахуте в воздухе. Показав его эйджана, я сказал: «Я спрашиваю».

Отомно и Эгазимн удерживали юкаджи на полу, а я приложил свой нахуте к мягкому месту под его рукой.

«Где люди?» — крикнул эйджана, голос его прерывался от удушья. Появились еще такие же, нацелив оружие на незваного гостя. «Где люди?»

«Нечеловеческая слизь...!» — сказал агогари. Там говорилось и о другом. Чего я не понял. А понял еще два слова. «Никогда не говори», — сказал он. «Никогда не говори».

Пернатый отступил, посмотрел на меня одним маленьким глазом.

Я тоже это понял. Нет слов проще.

Я отпустил нахуте, почувствовал, как зубы впились, схватили. Кровь на пальцах. Тепло. Крик.

Я снова усилил хватку. Дрон проделал дыру, едва ли глубже сустава моего пальца. Агогари тяжело дышал.

«Где люди?» — снова спросил пернатый. «Где люди? Мостик? Щиты? Двигатели? Где? Где?»

Человек... вырвал одну руку. Его ладонь сверкнула молнией, и он схватил Эгазимн за рог. Я сам почувствовал молнию и выпустил свой нахуте. Дрон вонзился в бок бронированного. Он закричал.

Эйджана, задававший вопросы, пронзил эту руку когтистой лапой. «Где люди?» — спросил он и приставил меч к горлу человека. «Мостик? Щиты? Двигатели?»

Я поймал свой нахуте. Он вошел глубже. Я слышал затрудненное дыхание юкаджи. Он скоро умрет.

«Где люди?» Эйджана прижал лезвие к горлу человека. «Сколько?»

Агогари что-то сказал. Слова, которые я не понял.

Эйджана посмотрел на меня, где я стоял на коленях, сжимая дрон.

Я позволил ему соскользнуть на самую малость.

Человек закричал.

«Где люди?»

Слова.

«Где люди?»

Ничего.

«Где?»

Взгляд.

Крики.

«Где?»

Крики.

Агогари собрал последние силы, выкрикнул что-то, чего я не понял, а затем сказал: «Ты... умрешь... ты... умрешь...»

Я был поражен, что он так много вынес.

Но это был всего лишь человек.

«Он мертв», — сказала Отомно.

Я позволил нахуте закончить свою работу. Когда он закончил, я вытащил его и, держа в руках, наклонился, чтобы выпить кровь нашей добычи.

Эйджана ударил меня ногой, когти разорвали мне щеку. «Нет!» — сказал он, а когда я поднялся, направил на меня свой клинок. Я удержался, размахивая нахуте, еще черным от крови юкаджи. Эйджана был чуть ли не вдвое меньше меня, маленький, как ребенок. Но он был свирепым, и он был не один. За ним стояли еще такие же, как он. По-моему, их было двенадцать с половиной, двенадцать с половиной и три.

«Люди — не еда», — сказал предводитель эйджана.

Я оскалил зубы.

«Рамантану! Опусти оружие!» — голос хозяина зазвенел у меня в ушах. «Скажи своим соплеменникам, чтобы они опустили оружие!» Он видел все, видел глазами своей машины.

Я отвернулся от эйджана.

«Мы уходим», — сказало маленькое существо.

«Куда?» — спросил я.

Я не понял его ответа. Он повернулся и закричал своим людям. Они улетели по коридору.

«Рамантану», — прозвучал в моем ухе голос хозяина. Я упал на колени.

«Ба-Аэта-до», — сказал я. «Был только один. Только один».

«Есть и другие», — сказал мой Аэта. «Ты должен найти их».

Когда эйджана улетели, Эгазимн, двигаясь медленно, подошла, чтобы выпить кровь мертвого. Она дрожала, когда делала это.

«Эйджана улетели», — сказал я ему. «Я не знаю, куда».

«Я велел им обыскать корабль», — сказал мой хозяин. «Ты должен найти остальных».

Я встал. «Я сделаю это, ба-Аэта-до».

Прошло мгновение. Отомно помогла Эгазимну встать.

«Мой принц?»

«Капитан?»

«Захватчик, — сказал я, — сражался с помощью странного оружия».

«Странного? — спросил меня мой Аэта. «Странного в каком смысле?»

«Как нахуте, но меньше. Взрывчатка, которая следила за нами. Следила за нашим нахуте. Обманула щит Бикаши». Я на мгновение забыл о Бикаши. «Бикаши мертва».

Еще одна пауза. «Мне очень жаль», — сказал мой хозяин. «Теперь вас трое».

«Или Бикаши, или я», — ответил я. Я приказал ей идти вперед, зная, что странное оружие агогари поразит ее первой. Она защитила меня, чтобы я мог жить и убить ее убийцу.