Тем временем Десима Маллинс попросила о личной встрече тринадцатого января, когда, по ее словам, ей в любом случае нужно было приехать в Лондон. Страйк, подозревая, что поездка связана с ее убыточным рестораном, согласился, и, прекрасно понимая, как мало у него новой информации, решил, что теперь у него есть повод связаться с бывшим соседом Руперта и причиной одной из самых серьезных проблем Флитвуда — Захариасом Лоримером. Поэтому он отправил молодому человеку еще одно электронное письмо, туманно намекнув на полицейское расследование и настойчиво дав понять, что Лоримеру лучше ответить.

Незадолго до часа дня в морозную пятницу, ровно за неделю до запланированной встречи с Десимой, Страйк вернулся на Денмарк-стрит и застал в офисе лишь Пат, сидевшую за своим столом.

— Тут тебе сообщение из Кении, от Захариаса Лоримера, — сообщила она.

— Да? Что он сказал?

— Он может связаться с тобой по Фейстайм сегодня в половине пятого. То есть по нашему времени в половине второго. Его номер лежит у тебя возле клавиатуры.

— Отлично, — Страйк взглянул на часы и направился к чайнику. — Хочешь кофе?

— Да, конечно, — произнесла Пат скрипучим голосом. — И еще, заходил Дэв. Говорит, Тодд снова катался по Кольцевой линии, и ты поймешь, что это значит.

— Хорошо, — сказал Страйк, — спасибо.

— И я нашла еще Хусейнов Мохамедов.

— И сколько их у нас теперь?

— Сто пять.

Поскольку Пат, похоже, была в неплохом настроении, Страйк кивнул в сторону аквариума.

— Ты взяла черную из жалости? — спросил он, показывая на слегка непотребную рыбку с шишковатым наростом на голове.

— Это оранда, — прохрипела она, убирая электронную сигарету. — Породистая.

— А, — отозвался Страйк.

— Я ее называю «Корморан». Волосы, как у тебя.

— Волосы?

— Ты понимаешь, о чем я, — сказала Пат.

Приготовив им кофе, Страйк направился во внутренний кабинет, держа в одной руке купленный по дороге сэндвич. Он успел сделать всего пару укусов, как звякнул его мобильный — пришло сообщение от Робин.

«Новости по Гретхен Шифф. Возможно, я слишком взволнована, но, кажется, здесь что-то есть. Я не упоминала убийство, всего лишь сказала, что мы расследуем кражу, ищем мужчину с вымышленным именем и женщину, похожую на Софию. Я ожидала, что она...»

Телефон Страйка зазвонил: это была Люси. Он сбросил вызов и продолжил читать.

«...скажет, что София никогда бы не стала участвовать в ограблении, но она замолчала. Сейчас перезвонила мне и попросила рассказать подробности. Я сказала, что не могу обсуждать это по телефону, лучше встретиться лично. Отправила ей доказательства того, что я действительно та, за кого себя выдаю.»

Телефон зазвонил вновь: теперь это была Мидж. На этот раз он ответил.

— Привет, в чем дело?

— Чертова Ким!

— Что с ней?

— Она только что наехала на меня за небрежные записи! Я сама бывший полицейский, и мне не нужно, чтобы она учила меня, как вести гребаные дела! Говорю тебе заранее, если она побежит жаловаться: я просто послала ее куда подальше.

— Отлично, — сказал Страйк все же не совсем искренне, потому что вспомнил, что должен «быть с Мидж помягче».

— Слушай, прости, но это ее дерьмовая манера! — разозленно продолжила Мидж. — Она же, мать ее, мне не начальница...

— Я поговорю с ней, — сказал Страйк. — Сейчас не могу, мне нужно позвонить.

Он завершил разговор и вернулся к сообщению Робин.

«По моему мнению, она переживает и хочет узнать, что мне известно. Жду, согласится ли она на встречу.»

Страйк отложил сэндвич, собираясь ответить, но тут его телефон зазвонил в третий раз: Ким. Он взял трубку.

— Привет, — сказала Ким. — Прости, но мы с Мидж немного повздорили.

— Я уже в курсе, — ответил Страйк.

— Понимаешь, я просто помешана на своевременном заполнении документов. Дело в том, что в деле с Оглоблей мы топчемся на месте, а его друзья пока что наша единственная зацепка. Мидж иногда халатно относится к…

— Я никогда не замечал за ней халатности, — перебил ее Страйк, что было правдой, хотя порой он считал Мидж склонной к неповиновению. — Но есть способы общаться с коллегами так, чтобы не создавалось впечатление, будто ты ставишь себя выше них.

Он взглянул на часы на экране компьютера. Оставалось три минуты до звонка с Захариасом Лоримером.

— Если ей не понравился мой тон, извини, — сказала Ким. — Наверное, я просто слишком зацикливаюсь на работе и хочу, чтобы все работали на полную.

— Решать, работают ли сотрудники на полную, — это уже наше с Робин дело.

— Хорошо, поняла, — ответила Ким. — Я извинюсь. Если честно, меня стало раздражать, что она все время твердит про эту дурацкую статью в газете, ну, про тебя и Кэнди…

— Извинение должно все уладить, — сказал Страйк твердо, хотя услышанное ему не понравилось.

— Сейчас же позвоню Мидж. Кстати, если у тебя есть минутка, я хотела объяснить насчет того сообщения, что отправила в канун Рождества. Мне так неловко. В списке моих контактов ты прямо над парнем по имени Стью, который замучил уже меня предложениями встретиться, с тех пор как узнал, что я рассталась с Рэем… — Неважно. Мне пора.

Крайне раздраженный, он сбросил звонок, думая, действительно ли Мидж болтает про эту чертову новостную историю. За ней водилось громко комментировать его личную жизнь; он отлично помнил, как она злобно выразилась по поводу «той, с силиконовыми сиськами» после того, как его крайне неудачный роман с Бижу Уоткинс оказался упомянут в «Прайвет Ай». Потом, заметив, что уже ровно половина второго, он поспешно открыл Фейстайм и набрал номер с бумажки, которую Пат оставила рядом с его компьютером.

Захариас Лоример ответил после нескольких гудков. Страйк увидел перед собой молодого человека с густыми волнистыми светлыми волосами и кожей розовато-коричневого оттенка, характерного для англосаксов, долго находившихся под ярким солнцем. Он сидел, судя по всему, в каком-то дорогом домике — деревянные стены, ослепительное солнце льется через окно справа. На заднем плане виднелся угол большого полотна с изображением львицы и хорошо укомплектованный барный столик, что наводило на мысль о том, что Захариас жил отнюдь не в кенийских трущобах, хотя его рубашка цвета хаки намекала на какую-то должность вроде смотрителя парка.

— Привет, — произнес он, не дав Страйку что-либо сказать. — Ты Корморан, да?

— Это я, — подтвердил Страйк. — Спасибо, что ответил…

— Ладно, — резко перебил его Захариас, — слушай, я не знаю, где Руперт, ясно? Я уже говорил Десиме, что не знаю, где он, так что это все, что я могу сказать, понятно?

— Да, предельно, — ответил Страйк, сразу распознав в нем трепача, и решив сменить тактику. — Ты сообщил об этом полиции?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты уехал в Кению до того, как с тобой связались, так? — уточнил Страйк.

— Что? — переспросил Захариас, глядя прямо в камеру слегка покрасневшими глазами.

— Я предположил… но, хорошо, если тебя еще не нашли…

— О чем ты вообще говоришь? Почему, черт возьми, полиция должна меня искать?

— Кроме долга за наркотики, ты хочешь сказать?

По тому, как его загорелая кожа пошла красными пятнами, Страйк понял, что Лоример надеялся, будто он ничего не знает о его делах с Дреджем. Он также сделал вывод, что Захариас не самый сообразительный человек, потому что после долгой паузы тот произнес тоном плохо сыгранного недоумения и вызова:

— О чем ты вообще говоришь?

— О Дредже. Дилере, которого ты кинул на кило лучшего колумбийского.

— Я не...

— Мне, честно говоря, плевать на кокс, — сказал Страйк, — но если ты предпочитаешь поговорить с полицией, а не со мной, то мне пора.