Входом в «Серебряные хранилища» служила неприметная деревянная дверь с небольшим стеклянным навесом. Робин вошла, нажав на кнопку звонка, и оказалась лицом к лицу с охранником в форме, который попросил проверить ее сумку. Затем ей пришлось отметиться на стойке регистрации, спуститься на три лестничных пролета вниз, где ей ничего нельзя было фотографировать за пределами отдельных магазинов.
Заинтригованная, Робин спустилась по широкой каменной лестнице, где ее шаги отдавались эхом, и оказалась в помещении, не похожем ни на одно из тех, что она видела раньше.
Перед ней открылся длинный сводчатый подземный переход с низким потолком, по обеим сторонам которого тянулись тяжелые стальные двери хранилищ. Она направилась по коридору, замечая равномерно расположенные камеры, наблюдающие за ней с потолка, и поглядывая направо и налево через открытые двери на «пещеры Аладдина», ослепительно сверкающие серебром. Яркий свет в проходах и магазинах резал глаза, особенно когда он отражался от тысяч блестящих серебряных поверхностей. Робин завернула за угол и увидела, что подземный лабиринт простирается далеко за пределы первого коридора.
«Буллен&Ко» находилась во втором по счету коридоре. Это был один из самых больших магазинов, устланный ярко-синими коврами. Ее взору предстало настоящее море серебра: полки с блюдами, подносами, шкатулками, вазами, кувшинами и щитами, а на крепких столах из красного дерева — гигантские предметы, включая канделябры, декоративные подставки, покрытые херувимами, и огромный неф — корабль, мчащийся на всех парусах.
Женщина, в которой Робин сразу узнала Памелу Буллен-Дрисколл из-за ее прямоугольной спины, что-то тараторила в телефон, стоявший на прилавке.
— Я уже говорила тебе, Джеффри. Я уже говорила тебе — мне просто все равно!
Памела, казалось, почувствовала, что кто-то стоит у нее за спиной, потому что повернулась, сказала «Мне пора идти!» и бросила трубку.
Памела не видела необходимости менять свой стиль, игнорируя все изменения в моде. Покрытые жестким лаком волосы, крупные золотые серьги и ожерелье, двубортный черный блейзер с накладками на плечах и матово-розовая помада — все это говорило о том, что Памела так и застряла в восьмидесятых, хотя за прошедшие десятилетия морщины вокруг ее рта и на лбу стали глубже. У нее не было лишнего веса, но ее тело было квадратным с высоко расположенной талией. На шее у нее висели золотые очки для чтения на цепочке, украшенной хрусталем.
— Я чем-нибудь могу вам помочь?
— Надеюсь, что можете, — ответила Робин, доставая из сумочки визитку. — Меня зовут Робин Эллакотт, я из детективного агентства «Страйк и Эллако...».
— Мне нечего сказать! — громко заявила Памела.
Отшатнувшись, она наткнулась на стол, уставленный серебряными изделиями, и хрупкий кубок в виде рога в изысканном серебряном футляре упал на пол. Памела случайно наступила на него, и рог разбился вдребезги. Она разрыдалась.
Робин бросилась помогать Памеле, которая на ощупь собирала кусочки так, словно находилась в состоянии алкогольного опьянения, ощупывая руками пол в поисках каждого кусочка.
— Пожалуйста, уходите! — всхлипывала Памела. — И закройте за собой дверь! Мне нечего вам сказать!
Робин повернулась, пошла обратно ко входу в магазин и действительно закрыла дверь, но осталась внутри фантастического хранилища серебра, вернувшись к Памеле, чтобы молча помочь ей собрать все осколки рога. Владелица магазина, казалось, была слишком расстроена, чтобы обращать внимание на то, что Робин не выполнила ее указание. Она, спотыкаясь, подошла к маленькому прилавку, схватила горсть салфеток из серебряной коробочки, упала в кресло и разрыдалась.
Робин положила осколки рога на стол, чувствуя себя виноватой и пытаясь выразить сочувствие. Проплакав почти минуту, Памела сказала:
— Это из-за моих глаз! Я перенесла лазерную операцию на глазах… и я не могу нормально видеть… все расплывчато... в глазах двоится... ужасные головные боли… я хочу нормально видеть! — истерично воскликнула Памела. — А мой муж...
Она не закончила фразу и зарыдала, темно-серые салфетки стали еще темнее от капель туши.
— Могу я... могу я где-нибудь приготовить вам чай или кофе? — спросила Робин.
Памела не ответила, и Робин решила сама все осмотреть. В углу магазина было небольшое сооружение, похожее на киоск, в котором стояли кофеварка и кружки. Робин приготовила два кофе, добавила в чашку Памелы побольше сахара, затем вернулась к столу и села напротив нее. Памела рыдала еще минуту, пока не перестала икать и не потянулась за своей кружкой. Ей потребовалось две попытки, чтобы взяться за ручку. Она отхлебнула подслащенный кофе и прошептала:
— Спасибо.
— Неужели ничего нельзя сделать с вашими глазами? — спросила Робин с неподдельным беспокойством.
— Я пыталась спрашивать… мне сказали, что все пройдет, но этого не произошло...
— Когда была операция? — спросила Робин, незаметно включая диктофон телефона в своей сумке.
— В январе… у меня головные боли… но я не могу бросить работу.
Это мой собственный бизнес!
— У вас потрясающий магазин, — сказала Робин. «Буллен&Ко» — очень старинная фирма, не так ли?
— Четыре поколения ею владели, — икнула Памела. — Мой прадедушка основал ее... но сейчас Булленов не осталось. Я не могу иметь детей, а племянник мой – мой... — Она снова всхлипнула. — О, мы все пережили ужасное время...
Робин выдержала тактичную паузу, прежде чем сказать:
— Миссис Буллен-Дрисколл, нам действительно нужно мнение эксперта. Видите ли, мы ничего не знаем о серебре.
— Вы хотите п-поговорить о серебре?
— Да, если вы не возражаете. Это помогло бы понять, почему серебро Мердока имело такое большое значение и почему кто-то пошел на такие ухищрения, чтобы его украсть. Мистер Рамзи говорит…
— Кеннет — дурак! — с внезапной злостью воскликнула Памела. Идиот! Он понятия не имеет, что натворил! Я бы остановила его, но он не сказал ни мне, ни моей сестре — он перезаложил их дом, занял какуюто неподъемную сумму под немыслимо высокий процент, обналичил все их акции — моя сестра ничего не знала, ничего, пока не стало слишком поздно. Безумие! Я могла бы сказать ему, что его идиотский план не сработает!
— Что за...?
— Он заплатил гораздо больше, чем стоило серебро Мердока, — безумие! Он думал, что Джон Оклер — известный коллекционер — прибежит в его убогий магазинчик и заплатит за все полмиллиона! Никто в здравом уме не заплатил бы столько за эти вещи! Кеннет — дурак, абсолютный дурак!
— Значит, вы не думали, что он получит прибыль от своей коллекции? — спросила Робин.
— Конечно, нет! — нетерпеливо сказала Памела. — Коллекция Мердока на самом деле представляет интерес только для узкого круга людей.
— Вы имеете в виду масонов? — спросила Робин.
— Да. Ну, не обязательно только масонов… — Возможность поговорить на интересующую ее тему, похоже, немного успокоила Памелу. — Полагаю, А. Х. Мердок был довольно романтичной личностью. Как и все исследователи викторианской эпохи. Некоторые из собранных им экспонатов сами по себе имеют художественную ценность, но большинство из них – кинжал Скена и эта декоративная подставка из Восточной ложи – откровенно говоря, чудовищны...
— Это то, что было доставлено сюда по ошибке, не так ли? — спросила Робин.
— Да. Огромная, уродливая штуковина, покрытая масонскими символами, почти метр высотой. Честно говоря, я не могу представить, кому она могла понадобиться. Два года назад, когда они купили этот магазин, я сказала Рейчел: «Ты совершаешь ошибку!» — Памела снова рассердилась. — Все, от начала и до конца, вызывало у меня опасения, но она ничего не хотела слушать! «Кеннет считает, что это будет очень выгодно», «Кеннет знает рынок», «Кеннет знает людей, которые будут выстраиваться в очередь, чтобы купить» – и, конечно же, они терпели убытки с самого открытия! Месторасположение ужасное, и на специализированный магазин такого рода просто нет спроса… если бы они ограничились онлайн-продажей... но Рейчел всегда была глупа в бизнесе. Ни у кого из них не было ни малейшего представления о том, что они делают. Она была недовольна, что наш отец назначил меня здесь главной, а Кеннет ненавидит свою работу и думал, что сможет бросить ее и целыми днями болтать о масонском серебре. И никто из них понятия не имеет о надлежащей безопасности. Можно подумать, раз Рэйчел из Булленов, — Памела произнесла это таким тоном, как будто сообщала о принадлежности своей сестры к королевскому роду Маунтбеттен– Виндзор, — то она должна понимать, что от нее требуется. Это, — Памела показала рукой на стены «Серебряных хранилищ», — четвертое по защищенности здание в мире. Здесь никогда не совершалось краж. Глупые, они открыли захудалое местечко, думая, что смогут снимать сливки там, где все сидят на голодном пайке. Я пыталась им объяснить! И посмотрите, что из этого вышло!
