— Одна из моих правнучек, — возмущенно объяснила Пат. — У нее сегодня день рождения: она хотела золотую рыбку. Я купила все, что полагается, а потом узнала, что другая бабушка ей все это уже купила.

Мне придется во время обеда пойти и найти ей что-нибудь другое.

— Я так понимаю, ты собираешься поместить туда рыбку?

— Ну, я точно не собираюсь запихивать туда кошку, — раздраженно сказала Пат.

Страйку совершенно не хотелось к своим ежедневным заботам добавлять еще и заботу о рыбке, но, учитывая взвинченное состояние Пат, он решил не спрашивать, почему она просто не продаст аквариум на еБэй. Направляясь к чайнику, он положил на стол Пат лист бумаги с надписью «Хуссейн Мохаммед» и попросил ее поискать в Интернете информацию о сирийской семье, которая жила этажом выше Уильяма Райта, с дочкой, прикованной к инвалидной коляске.

— Была пара странных телефонных звонков, — сказала ему Пат, под тот же стук камней.

— В смысле «странных»?

Пат оставила пакет с камнями, подошла к столу и нажала кнопку на телефоне. Раздался резкий, раздраженный мужской голос:

«Это Келвин Озгуд. Я был бы признателен, если бы вы немедленно перезвонили мне и рассказали, в чем дело. И, между прочим, никто не называет меня Озом».

Мужчина продиктовал номер своего мобильного и повесил трубку.

— Все в порядке, — сказал Страйк Пат, — Это просто парень, который получил странное электронное письмо с адреса магазина «Рамзи». Я перезвоню ему после того, как выпью кофе. А что за второй странный звонок?

Пат снова нажала на кнопку автоответчика. Из динамика донеслось низкое, гортанное дыхание, за которым последовал хриплый мужской голос:

«Оставь это, и тогда не будет больно».

— Это он? — спросил Страйк, поворачиваясь, чтобы посмотреть на автоответчик, который снова издал звуковой сигнал. — Немного неопределенно.

— Да, — сказала Пат. Он видел, что она пытается скрыть беспокойство, и не мог ее винить. Они оба находились в офисе в тот момент, когда сработало взрывное устройство. Направляясь к чайнику, Страйк мысленно перебирал дела, которые в данный момент вело агентство, гадая, какое именно они должны были оставить.

Мистера Повторного снова взяли в качестве клиента, потому что, несмотря на свои личные особенности, он всегда вовремя оплачивал счета. Однако, если только его фетиш на неверных женщин не получил новое странное проявление, Повторный вряд ли стал бы звонить в офис, чтобы требовать прекратить слежку за его женой. Оставались Штекер и дело о серебряном хранилище.

— Это мог быть кто-то из тех парней, которые стащили Барклая с крыши дома, — предположил он. — Ким тоже говорила, что Штекер мог засечь ее на днях. Я проверю.

— Это что, новая рубашка? — спросила Пат, прищуриваясь.

— Э-э-э, да, — ответил Страйк. Он надел ее утром, потому что планировал встречу с Робин наедине. Теперь он почувствовал смутное смущение, как будто Пат прочитала его мысли.

— Тебе идет, — сурово произнесла она и вернулась к аквариуму.

Оказавшись за столом партнеров и выпив полкружки крепкого кофе, Страйк позвонил Ким. Неожиданно для него, она сразу начала резко защищаться.

— На самом деле Штекер меня не заметил, я была очень осторожна, — сказала она. — Я думала, что есть, конечно, небольшая вероятность. В любом случае, я была в парике и очках. Он никак не мог связать меня с агентством. Я просто подумала, что будет лучше, если я не стану следить за ним сразу после этого.

— Понятно, — отреагировал Страйк. Он не забыл, что из-за корректировки графика смен Ким сопровождала его в «Дорчестер» в платье с открытой спиной.

Это, наверное, Робин, — сказала Ким. — Она потеряла его, помнишь, на вокзале Виктория? Возможно, он заметил и намеренно избавился от нее. Она не так тщательно маскируется, как следовало бы, учитывая, что о ней много писали в прессе.

— Ладно, нет никакой гарантии, что это как-то связано со Штекером, — сказал Страйк. — Не буду отвлекать.

Он отключился, выпил еще кофе и перезвонил Келвину Озгуду. Страйк уже почти закончил объяснять, кто он такой и зачем звонит, когда Озгуд прервал его тонким, плаксивым голосом, который, по мнению Страйка, мог бы быть у комара, умей он разговаривать.

— Я знаю, кто вы, вы объяснили в своем электронном письме! Я не имею никакого отношения к магазину «Рамзи». Я рассказал все полиции, кто-то выдает себя за меня. Ему-то, должно быть, этот человек и отправлял электронное письмо!

— Вы думаете, ваши данные были украдены?

— Я знаю, что их украли! Он называет себя Келвин «Оз» Озгуд, музыкальный продюсер, я им и являюсь, только я никогда не называл себя Озом, и никто меня так не называет. Он привязал мой профиль в Линкедин[31] к своей чертовой странице в Инстаграме, так что я получаю от него электронные письма в своем профессиональном аккаунте!

— Вы говорите — «письма», то есть письмо было не одно? — переспросил Страйк, зажав мобильный телефон между плечом и ухом, одновременно заходя на Линкедин и вводя в поиск «Келвин Озгуд музыкальный продюсер». — Что в них было написано?

— Ну, там было то самое сообщение из магазина «Рамзи», в котором он предлагал помочь мне, потом какой-то идиот спрашивал, попрежнему ли я заинтересован в покупке его фургона, и полная тарабарщина от девушки, которая плохо писала по-английски. Она писала, что я что я жестко пошутил над ее кузиной, что же я такое наделал, и прочую подобную чушь.

Страйк в этот момент обнаружил, как ему показалось, настоящий профиль Озгуда в Линкедин. В нем была фотография мужчины с пухлым, хотя и не лишенным привлекательности лицом, которому Страйк дал бы лет тридцать пять. Но больше всего его заинтересовали темные вьющиеся волосы Озгуда. Бегло просмотрев страницу, Страйк узнал, что Озгуд иногда сочинял музыку для телевизионных шоу, хотя Страйк не слышал ни об одном из них.

— Вы сохранили эти электронные письма, предназначенные для Оза?

— Я удалил их, — сказал Озгуд и добавил, словно оправдываясь: — Я же не знал, что мне будут звонить по этому поводу из полиции и частные детективы, правильно?

— Могут ли удаленные письма все еще быть в вашем почтовом ящике?

— Я очистил его. Полиция ничего не смогла сделать, — продолжил Озгуд, его пронзительный голос стал еще громче. — Во что вы собираетесь втянуть меня?

— Должно быть, вам было очень тяжело, — сказал Страйк не слишком искренне. Он только что нашел страницу в Инстаграме, о которой упоминал Озгуд. Аккаунт якобы принадлежал музыкальному продюсеру Келвину «Озу» Озгуду, там была ссылка на страницу настоящего Озгуда в Линкедин, чтобы повысить доверие к поддельному аккаунту, но самого «Оза» не было на фотографиях в Инстаграме, за исключением случайно попавших в кадр прядей темных вьющихся волос, такого же кудрявого затылка или одной линзы его зеркальных солнцезащитных очков. В отсутствие прямых фотографий лица небольшие видимые следы фальшивого Озгуда вполне могли быть фотографиями настоящего продюсера. На снимках были изображены завораживающие гламурные места — видовые бассейны, длинные белые пляжи, фейерверки на Сейшельских островах, диджейские пульты, фотографии известных певцов, которые, казалось, были сделаны за кулисами сцены, и интерьерные снимки частных самолетов. Подписи были короткими, мало что раскрывающими, и были снабжены краткими хэштегами: #ЯркаяЖизнь, #КонцертГолдинг, #МагияМузыки. На одной фотографии была изображена пара загорелых босых ног, стоящих на весах, которые показывали 68 кг, с подписью #ИдеальныйВес.

— Вы получили только эти электронные письма от людей, считающих, что вы и Оз из Инстаграма — одно и то же лицо, не так ли? — спросил Страйк. — Одно из магазина «Рамзи», одно о фургоне и еще одно о каком-то предполагаемом пранке?

— Да, — сказал Озгуд еще более защищающимся голосом. — Зачем мне врать?

— Просто уточняю, — ответил Страйк. — Что ж, спасибо, что перезвонили мне.