— А я помню совсем другое, ― сказал Страйк. ― Я постучал в твою дверь, ты открыл, тут несколько твоих приятелей сбежали, ты попытался ударить меня ножом в лицо, что заставило меня заподозрить, что у тебя нечистая совесть, и эта теория подтвердилась, когда я открыл люк в твоем коридоре. Мои друзья тоже запомнят все именно так. Не стоит воспринимать Уордла слишком серьезно. Он только что уволился из полиции. У него все еще старомодные представления о правилах и регламентах и о том, что нельзя применять излишнее насилие к подозреваемым. Где Хлоя?

После короткой паузы Гриффитс сказал:

— Путешествует со своим парнем.

— Да ну на хер. Ее аккаунт в Инстаграме такой же фальшивый, как и твой аккаунт Оза. Ты делал коллаж из ее фото с каким-то левым парнем на фоне достопримечательностей.

Страйк, несмотря на мучительную боль, с удовлетворением наблюдал, как побелело лицо Гриффитса.

— Я ничего не сделал. Я ничего не сделал, ― захныкал бородач на полу.

— Заткнись, ― сказал ему Страйк. ― Ты… ― он указал на юношу с плохими зубами. ― Как тебя зовут?

— Даррен Пратт, ― прошептал юноша.

— А его? ― спросил Страйк.

― Уинн Джонс.

— А его? ― спросил он, указывая на бородача.

— Микки Эдвар...

— Не говори ему! ― взвизгнул Эдвардс.

— Если ты Микки, то ты определенно собирался что-то сделать, ублюдок, ― сказал Страйк, ― и я готов поспорить на оба своих яйца, что ты уже делал это раньше.

— Пожалуйста… пожалуйста… Я женат, у меня дети...

— Тогда им, наверное, лучше всего уехать подальше от Айронбриджа и сменить фамилию, ― сказал Страйк. ― Вряд ли им будет весело на детской площадке, когда я закончу тут с вами. Кто-нибудь из вас знает, где Хлоя? ― он обратился к трем мужчинам на полу.

— Путешествует, ― тихо сказал Джонс. ― Грифф, мать его, только что сказал тебе.

— Вы не обязаны отвечать на его гребаные вопросы! ― сказал Гриффитс.

— Они ответят, если не хотят остаться без зубов, ― сказал Страйк и, снова обращаясь к Пратту, добавил: ― Тайлер подарил Хлое браслет на день рождения, верно?

Пратт взглянул на Гриффитса и промолчал.

— Этот браслет напугал тебя до смерти, так ведь? ― обратился Страйк к Гриффитсу. ― И мы оба знаем, почему Хлоя взбесилась в пабе, когда люди не переставали об этом говорить, не так ли? Фиолетовый. Фиалки. Мы еще вернемся к этому вопросу.

Уордл вернулся в комнату, держа в руках что-то похожее на чистую простыню, которую он протянул Страйку. Последний взял его и прижал к левой стороне головы, что было немногим менее мучительно, чем засунуть палец себе в ухо.

— Что ж, ― сказал Страйк, обращаясь к четверым мужчинам в наручниках, прижимая простыню к ране на голове и надеясь, что ему станет лучше, ― вас всех посадят за изнасилование девушки в подвале: это само собой разумеется. Главный вопрос в том, насколько вы замешаны в других делах, которые проворачивал ваш дружелюбный сосед-сутенер. Вы знали, что ваш приятель ― убийца и замешан в торговле людьми?

— Ее никто не продавал! ― прорычал Джонс, злобно глядя на Страйка. ― Она сама не против!

— Вот оно что?

— Она сбежала из дома, ― сказал Гриффитс. ― Я ее приютил. И она любит секс, и что с того?

— И почему она прикована к чертовой трубе?

— «Пятьдесят оттенков серого», ― сказал Гриффитс. ― В наши дни молодым девушкам это нравится. Спроси ее. Она тебе скажет.

— Я думал, она согласна! ― всхлипнул Эдвардс.

— Ты когда-нибудь трахал Хлою, Микки? ― спросил Страйк. ― До того, как она якобы уехала, а Сапфир поселилась здесь?

— Никогда, ― взвизгнул Эдвардс.

— Уордл, ― сказал Страйк, ― попроси Барклая передать тебе мои отмычки из кармана пальто, а сам сходи и проверь дом напротив, не привязана ли там еще одна девушка.

— Тебе нужно...

— Просто сходи и проверь этот чертов дом.

Уордл ушел. Страйк повернулся к мужчинам на полу.

— Я собираюсь оказать вам троим услугу. — Он не верил, что они знают все; напротив, он подозревал, что Гриффитс рассказал им как можно меньше. Больше всего о Гриффитсе, несомненно, знал Тодд, и именно поэтому Тодду пришлось умереть. Тем не менее Страйк был уверен, что Гриффитс использовал и этих людей, осторожно вовлекая их в свою грязную, тайную жизнь. Такие люди, как Гриффитс, умели распознавать в других потенциальных насильников; они знали, как привязать к себе сообщников, скомпрометировать их, сделать соучастниками. Возможно, именно так Гриффитс или его помощник Тодд использовали неряшливого, жадного Ларри Макги. Большой пустой ящик от «Гибсонс», пара этикеток, которые Макги поменял местами, не только ради денег, но и секса. Возможно, ему даже было позволено потискать Медину за углом, пока она отвлекала его от того, что на самом деле происходило в кузове его грузовика.

Но Страйк тоже хорошо разбирался в людях; Страйк тоже знал, как использовать людей. Он считал рыдающего Эдвардса никчемным человеком; он знал этот тип людей: «я все отрицаю, я невиновен!» Такие сказали бы это, даже если бы с их рук капала кровь, убежденные, что могут тронуть суровые сердца блюстителей закона своим искусно разыгрываемой патетикой. Однако хитрый взгляд Джонса подсказал Страйку, что в нем заложен сильный инстинкт самосохранения. Тощий юноша с плохими зубами выглядел испуганным, но даже из него можно было извлечь пользу. Страйк подумал, что такой недотепа, надевший толстовку наизнанку, может легко повестись на что угодно.

— Я ничего не сделал, ― снова прошептал Эдвардс. ― Ничего! Я не понимаю...

— Я помогу вам понять, мать вашу, не беспокойтесь об этом, ― сказал Страйк. ― Вы двое были приятелями Тайлера, верно? ― обратился он к Пратту и Джонсу.

— Да, ― агрессивно произнес Джонс. ― И что?

— Давайте поговорим об этой случившейся так кстати автокатастрофе.

— Лагс ничего не делал с этой машиной! ― тут же сказал Пратт.

— Я знаю это, тупица, ― сказал Страйк. ― Так было удобнее для твоего приятеля Гриффа, а не для Тайлера.

— Прекрати отвечать на его гребаные вопросы! ― крикнул Гриффитс и, очевидно, решив, что лучше взять собственную защиту в свои руки, чем полагаться на других, добавил. ― И с чего мне это было удобно? Именно я заступился за Тайлера, когда все, на хер, отвернулись...

— Не вешай мне лапшу на уши. Тайлер знал, что ты стоишь за этими слухами. Он ведь писал о тебе на сайте «Оскорбленный и обвиненный»? «Отец моей девушки распускает слухи обо мне». Он также раскусил твой гребаный гамбит с Озом. Хлоя, должно быть, рассказала ему. Он пытался рассказать настоящему Озгуду, кто ты такой. Отчасти из-за этого парня, который, по твоему мнению, звезд с неба не хватал, ты в полной заднице.

К великому удовлетворению Страйка, с лица Гриффитса сошли последние краски.

Страйк знал, что следующая часть разговора будет самой важной. Ему действительно было нужно, чтобы один из этих людей, преднамеренно или случайно, проговорился про Гриффитса, потому что именно здесь, в клубке ошибочных привязанностей и недоказуемых связей, правосудие в отношении Тайлера Пауэлла могло ускользнуть от него.

— А вы знали, ― Страйк обратился к Джонсу и Пратту, в то время как Эдвардс продолжал тихо всхлипывать, ― что Тайлер искал совета на сайте «Оскорбленный и обвиненный»?

— Он пытается заманить вас в ловушку, ― у Гриффитса явно пересохло во рту.

— Я оказываю им услугу, ― повторил Страйк. ― Я объясняю им, что ты пытаешься пристегнуть их к обвинению в убийстве.

— Какое еще убийство, ― усмехнулся Джонс. ― Кого убили?

— Вашего друга Тайлера, ― сказал Страйк.

— Он работает в пабе!

— Доказательства? ― спросил Страйк.

— Мы с ним на связи.

— Разговаривал с ним? Не просто переписывался?

— Да!

— Будь поосторожнее в своих заявлениях, ― предостерег Страйк. ― Потому что, если бы это были только текстовые сообщения – а все это легко можно проверить, – в суде тебе было бы легче доказать свою невиновность. Легко не заметить подделку по тексту, но не так-то просто по голосу. Подумай хорошенько теперь. Если ты продолжишь лгать о разговоре с Тайлером после июня прошлого года, ты пожалеешь, что не получил срок только за изнасилование. Ты станешь соучастником убийства, вступив в сговор с Гриффитсом и притворяясь, что Тайлер все еще жив. Тебе не показалось странным, что Тайлер попросил тебя со своего нового номера позвонить его бабушке и выдать себя за него?