— На чем я остановился? — спросил Брэнфут, когда официант снова отошел. — О, да, старший инспектор Мёрфи. Да, мне жаль об этом упоминать, но он имеет отношение к делу. У него большие неприятности на работе, не так ли? То проблемы с алкоголем, то незаконный арест? И вдобавок он втайне передавал вам информацию.
— Нет, — сказала Робин, — он этого не делал. Единственный человек, который передал нам конфиденциальную информацию, которой у нее не должно было быть, сидит прямо напротив меня.
Брэнфут рассмеялся.
— Я могу сказать, что вы не разбираетесь в политике, мисс Эллакотт. Пройдет ли старший инспектор Мёрфи проверку на вшивость? Общественности не нравятся сотрудники правоохранительных органов, которые проводят незаконные аресты, избивают подозреваемых и сливают информацию об убийствах любой симпатичной молодой женщине, с которой им посчастливилось переспать, — и это еще мы не затронули тему выпивки среди бела дня. Так что, если вы простите меня за такие слова, я думаю, пресса сочтет, что от вашего любовника пахнет довольно дурно.
— Что ж, похоже, вы определенно нас раскусили, — сказал Страйк. Он повернулся к Ким. — Подцепила кого-нибудь стоящего в Ламбете?
— Что? — спросила Ким.
— Кто-нибудь общался с тобой поблизости от офиса лорда Брэнфута? Кто-нибудь, у кого есть квартира на Блэк-Принс-роуд?
Выражение лица Ким стало странно отсутствующим. Она уставилась на Страйка, и Робин, хотя и понимала, что должна сожалеть о подобном поступке, поймала себя на мысли, что надеется, что Ким действительно позволила уговорить себя зайти в ту квартиру. Затем она посмотрела на Брэнфута.
Маска добродушного шута исчезла. Его глаза потемнели на обычно комичном, как у гнома лице, и внезапно стало легко представить, как он вручает конверт с наличными опасному молодому преступнику и говорит ему, что хочет убить другого молодого человека. И все же ей показалось, что в выражении лица Брэнфута она прочла скорее расчет, чем панику. Возможно, он напоминал себе о множестве юристов, политиков, полицейских, масонов и связях с прессой, доступных ему на случай, если опасность, которую он только что заметил, станет серьезной, точно так же, как сама Робин находила спокойствие от ощущения перцового баллончика в своей сумке.
Завибрировал телефон Страйка. Он достал его из кармана и увидел сообщение из двух слов от Уордла:
«Эд Биллингс»
Он убрал мобильник в карман. Снова появился официант, чтобы убрать тарелки, на которых были поданы амюз-буш. Затем Страйк сказал:
— Одна из «поездок», о которых только что упомянула мисс Кокран, была на остров Сарк, хотя вам будет приятно узнать, что мы не выставляли мисс Маллинс счет за это. Вы когда-нибудь были на Сарке?
Брэнфут не ответил. Его внезапная, нехарактерная для него неподвижность говорила не столько о добыче, сколько о хищнике, готовящемся к нападению.
— Интересное место, — непринужденно заметил Страйк. — Есть на что посмотреть. И угадайте, кого мы там встретили? Вашего знакомого.
Страйк взял себе булочку. Пауза длилась до тех пор, пока не подали закуски.
Возникло немало хлопот при подаче блюда с икрой для Брэнфута. Страйк, заказавший скумбрию по-корнуолльски, к своему полному удовлетворению успел съесть пару кусочков за то время, пока официант выкладывал яичные белки, блинчики, сырой лук и икру. Когда официант наконец отошел, Страйк обратился к Брэнфуту:
— Я бы даже заплатил, чтобы услышать, как ваш киллер объяснит, зачем ему понадобилось убивать де Леона в хранилище масонской серебряной лавки. Что он делал, запутывал, как в трехмерных шахматах?
Явный перебор с темой масонов – хорошо, что вы сами масон, сможете помочь им? Не поймите меня неправильно, но все сходится. Я всерьез рассматривал возможность того, что вы затеяли двойной блеф, тем более что вы вели себя как человек, который верил, что его удар удался. Но многолетний опыт расследований привел меня к выводу, что если вы можете поговорить с человеком лицом к лицу, то он определенно жив.
Робин не могла не восхититься хладнокровием Брэнфута. Внешне невозмутимый, он накладывал икру на блинчики. Ким, напротив, не притронулась к своему террину из утиной печени с пряностями.
— Если вы думали подослать к де Леону второго киллера, — сказал Страйк, — то знайте, что теперь слишком поздно. Он уже все рассказал. В общем, мы собрали материалы, которые, по нашему мнению, могут заинтересовать газеты, тут и «Ложа Уинстона Черчилля», к которой принадлежите и вы, и Малкольм Труман, и квартира на Блэк-Принсроуд, ваша давняя связь с порнопродюсером Крейгом Уитоном, фотографии, на которых вы и различные актеры фильмов для взрослых входите и выходите из той квартиры, и, насколько я слышал, большой список людей, которые, как только поймут, что их тайно снимали, как они трахаются с порнозвездами...
Ким, взявшаяся было за вилку, со стуком уронила ее на тарелку. Страйк ухмыльнулся.
— Так я и думал, что он не смог бы устоять перед искушением заснять тебя на пленку, — сказал он ей. — Как он поступил, повел тебя в местный бар, познакомил с каким-то симпатичным парнем, а потом ушел с извинениями? Ну, теперь ты все знаешь. Он не собирался возвращаться домой к жене, он прокрался в квартиру и стал ждать за зеркалом, пригнувшись, держа свой член в руке.
Брэнфут по-прежнему молчал. Он продолжал есть икру.
— Возможно, я ошибаюсь, — сказал Страйк, — но я думаю, что полицейские-масоны, телевизионная публичность, тайные съемки, куча порнозвезд и неудачное покушение будут представлять гораздо больший интерес для газет, чем женщина, которая не хотела, чтобы ее семья знала, что она родила ребенка, и наняла нас, чтобы выяснить, жив ли еще отец ее сына. Но у меня есть запись, на которой вы неявно угрожаете разоблачить ее, — добавил он, постукивая по мобильному телефону в нагрудном кармане, — так что мы можем добавить к этому списку еще и шантаж.
Робин ждала от Брэнфута какой-нибудь вспышки гнева, но он просто смотрел на Страйка через стол, машинально пережевывая последний блинчик. Наконец он медленно поднялся на ноги и, глядя на Страйка сверху вниз, сказал:
— Можешь сам оплатить свой гребаный ужин.
Он бросил салфетку и, даже не взглянув на Ким, вышел.
Ким была бледна как полотно и, казалось, от потрясения была пригвождена к стулу. Страйк поднял руку, подзывая наблюдавшего за ним официанта.
— Не могли бы вы отменить основное блюдо для лорда Брэнфута, пожалуйста? — попросил он. — Его неожиданно вызвали. И ее тоже отмените, — добавил он, указывая на Ким.
— Вы уве... — начал официант.
— Она уверена, — сказал Страйк.
Смущенный официант удалился.
— Ну что, — сказал Страйк, поворачиваясь к Ким. — Теперь твоя очередь. Ты сказала мне, что ушла из полиции из-за «политики».
— Так и было, — сказал Ким.
— А что политического в том, чтобы делать коллеге минет в машине, когда вы оба должны быть на службе?
Лицо Ким стало пунцовым.
— Этого не было. Говорили, что было, но это не так.
— Так почему же жена Эда Биллингса выгнала его?
— Этого не было – вообще ничего – это был слух, пущенный бывшей Рэя!
— Тебе было насрать на правду, когда ты пошла к Доминику Калпепперу и сказала ему, что у меня ребенок от Бижу Уоткинс. Даже не думай вешать мне лапшу на уши, — добавил он, когда Ким открыла рот. — Я знаю, что это была ты. Но как только пресса раздобудет пленку, которую Брэнфут сделал в своей берлоге в Ламбете, и опознает на камере бывшего полицейского, им понадобится две минуты, чтобы выяснить, что ты ушла, потому что тебя застукали за сексом с женатым коллегой...
— Я этого не делала, это ложь, я не...
— О, они, вероятно, добавят пару слов типа «предположительно», но с этого момента никого не будет волновать, кто еще был в той квартире. Ты будешь на первых полосах газет несколько недель, — сказал Страйк.
