— ДЕРЬМО! — взревел Мёрфи, и Робин снова подпрыгнула, мгновенно приклеив улыбку к лицу, прежде чем сообразила, что Мёрфи не радуется, и гол забил «Арсенал», а не «Ливерпуль».

— Следи за языком, — мягко сказала миссис Мёрфи, и Робин снова вспомнила покойную свекровь, которая всегда призывала семью к сдержанной вежливости даже в моменты радости или печали.

Робин вернулась к фотографии с вечеринки в честь дня рождения Хлои. На запястье девушки был браслет, украшенный чем-то похожим на эмалевые фиалки, и Робин предположила, что это был подарок Тайлера на день рождения, который она надела, возможно, из вежливости, потому что он не очень сочетался с ее простым черным платьем. Она задумалась, почему Хлоя не последовала многочисленным гневным комментариям и не удалила фотографии с Тайлером, хотя в одном из ее ответов была подсказка.

понзи2: хлоягрифф удали их, никто не хочет видеть этого урода

хлоягрифф: не указывай мне, что делать

Последним постом в старом аккаунте, появившимся через несколько недель после дня рождения Хлои, была цитата из стихотворения Сильвии Плат:

«Я к тебе прижимаюсь, онемев, словно камень. Скажи мне, что я здесь».

«Странная цитата», — подумала Робин, скорее отражающая подростковый нигилизм, чем настроение девушки лет двадцати с небольшим. Было ли это проявлением скорби по подруге Энн-Мари? Старый аккаунт остался, возможно, в знак протеста против осуждения жителей Айронбриджа, но новый, судя по всему, символизировал попытку начать с чистого листа, потому что он тоже начинался с цитаты Плат:

«Я почувствовала, как мои легкие наполняются быстро меняющимися пейзажами — воздухом, горами, деревьями, людьми. И подумала: "Вот что значит быть счастливой"».

На новых фотографиях были запечатлены места из путешествия Хлои по Европе в компании весьма привлекательного молодого человека. Здесь попадались художественные кадры городов и еды, которую они пробовали, несколько селфи на фоне живописных пейзажей — то наедине, то с бойфрендом. Затем, следуя за другой мыслью, Робин перешла со страницы Хлои на страницу Оза.

С тех пор как Робин в последний раз заглядывала в этот аккаунт, на него подписалось еще тридцать человек, что ее разозлило. С его помощью удалось обольстить двух девушек, одна из которых умерла. Предпринимала ли полиция какие-либо меры или же там настолько не хотели верить агентству, что фейковому аккаунту присвоили низкий приоритет?

Последние фотографии Оза представляли собой виды Нэшвилла с привычными неопределенными, интригующими хэштегами: #ТС6, #СекретныйПроект. Одна из девушек в комментариях восторженно отреагировала:

ОМГ – ТЕЙЛОР СВИФТ?????????

На что Оз ответил подмигивающим смайликом.

Еще один рев с дивана возвестил о третьем голе «Ливерпуля».

— Все! — крикнул старший мистер Мёрфи. — Игра окончена! — Он повернулся к Робин и сказал: — Передай мистеру Страйку мои соболезнования, — таким тоном и с таким злорадным выражением лица, что Робин поняла: Страйк был темой разговора между отцом и сыном, и Райан ясно дал понять отцу, как сильно ему не нравится деловой партнер Робин.

«Отлично», — подумала Робин и, используя свой рабочий аккаунт в Инстаграме на имя Венеции Холл, написала в комментариях под последним постом Оза:

Этот человек — самозванец. Он не знаком с Тейлор Свифт, и не работает над ее шестым альбомом, а если поискать эти фотографии в интернете, то окажется, что он их все украл.

Матч закончился, мистер и миссис Мёрфи наконец решили уйти, собрав свои вещи, и намереваясь теперь вовремя добраться до тети Райана.

— Было приятно познакомиться с вами, — произнесла Робин как можно более воодушевленно. — Очень приятно.

Объятия матери Мёрфи застали ее врасплох.

— Мы так рады, что наконец-то познакомились с тобой.

Но объятия казались неестественными, а тело пожилой женщины — скорее скованным, чем податливым.

— Тебе стоит иногда брать выходной, девочка, — сказал отец Мёрфи, подмигивая ей. Видимо, он догадался, что она работала, пока они смотрели игру. Неужели Мёрфи жаловался и на ее трудоголизм?

В конце концов, семья Мёрфи ушла: сын провожал родителей до машины. Робин снова посмотрела в окно, чтобы проверить, не появился ли Зеленая Куртка, но его нигде не было видно. Мёрфи поговорили пять минут у входа в здание, затем родители уехали, а Мёрфи зашел в дом.

Как только он вернулся в гостиную, Робин поняла, что ее ждут неприятности. Тем не менее, она попыталась разрядить атмосферу, которую он принес с собой.

— Они очень мил...

— Если ты не хочешь здесь находиться, — тихо сказал Мёрфи, — так и скажи.

Робин уставилась на него.

— Что значит «если не хочу»?..

— Ты вела себя так, будто тебе смертельно скучно, даже сыграть специально у тебя бы не получилось.

— Подожди, — возразила Робин. — Мне сказали, что нам нельзя разговаривать во время футбола.

— Она же не имела это в виду буквально! Ты даже не могла сесть...

— Твой отец занял две трети дивана!

— Могла бы попросить его подвинуться!

— Я только что познакомилась с ним, и не стану указывать, где ему сидеть в квартире, которая мне не принадлежит, — парировала Робин.

Она тоже внезапно разозлилась. Несмотря на усталость, она поддерживала беседу за долгим обедом, смеялась над шутками его отца, отвечала на все вопросы матери и в одиночку загрузила посудомойку, чтобы родители Мёрфи могли пообщаться с ним за кофе. Она пожертвовала своей субботой в последнюю минуту, чтобы сделать ему приятное. Она изо всех сил старалась делать вид, что болеет за «Ливерпуль».

Но настоящая проблема, она была уверена, заключалась не в том, что она осталась сидеть на жестком стуле позади семьи Мёрфи, а в том, что вместо вязания — особенно детского свитера — она достала блокнот и телефон. Возможно, Мёрфи решил, что ее поиски в интернете на самом деле были тайной перепиской со Страйком, в чем он ее обвинил в канун Рождества. «Ты можешь забыть о работе хотя бы на две минуты?»

— Мне нужен свежий воздух, — сказал Мёрфи. Он повернулся, и входная дверь захлопнулась, оставив Робин ошеломленной.

«Свежий воздух? Как и все эти пробежки, на которые ты уходил, и тренировки в спортивном зале, которые тебе так нравились?»

С твердой решимостью Робин приступила к поискам, начав с кухонных шкафов. Она не нашла алкоголя ни там, ни в крошечном сушильном шкафу с бойлером, ни под диваном или спрятанным за скудной коллекцией книг Мёрфи. В ванной комнате тоже не было алкоголя; она даже понюхала его шампунь и лосьон после бритья, чтобы убедиться в этом. Оставалась спальня.

Не было бутылок ни под кроватью, ни в прикроватных тумбочках. Она снова перерыла одежду Мёрфи, достала коробку с проводами для зарядки и мелочью, ощупала верхнюю полку, где он раньше прятал водку, но теперь бутылок там тоже не было, как и в его спортивной сумке, только кроссовки и тренировочный костюм.

Однако в глубине шкафа стоял портфель. Порывшись в нем, она нащупала пальцами что-то вроде маленького бумажного пакета.

Она вынула его и заметила на нем логотип ювелирного магазина. Заглянув внутрь, она увидела маленькую черную бархатную коробочку, тоже явно совершенно новую, со свернутым рядом чеком. Испытывая гораздо более сильное потрясение, чем, когда захлопнулась дверь, Робин вдруг поняла, что она увидит, если откроет коробочку.

И действительно, когда она подняла крышку, то увидела маленький бриллиант, мерцающий на ободке из белого золота или платины.