― Приятель с ним покончил. Он явно не хочет, чтобы его наказали за участие в собачьих боях. Оглобля рассвирепел. Пес, по-видимому, был чемпионом-убийцей.
― Черт, ― снова выругался Страйк.
― Они планируют отомстить сегодня?
― Я не уверена, ― сказала Мидж, ― но я попросила Шаха приехать и подстраховать меня на всякий случай. Я их всех сфотографировала.
― Отлично, ― сказал Страйк. ― Но будь осторожна.
― Будет сделано, ― Мидж завершила разговор.
― Черт возьми, ― пробормотал Страйк, вытирая лицо рукой. ― Говорят, пришла беда, открывай во...
― Кстати, об этом, ― неохотно произнесла Робин, ― мне кажется, за мной опять следят. Ничего не случилось, ― быстро добавила она, заметив выражение лица Страйка, ― но я уже дважды видела одного и того же человека на «хонде аккорд». В среду он был у клуба «Дино», а сегодня утром ехал за мной до офиса. Когда я притормозила, чтобы припарковаться, он просто поехал дальше, но я смогла увидеть часть номерного знака и хорошо разглядела его лицо. Это определенно не тот человек, который угрожал мне кинжалом ― он старше и полнее. Очень маленький нос, крупное лицо, густые седые волосы.
― Дерьмо, ― выругался Страйк.
― Ты можешь подумать, что это безумие, ― Робин старалась, чтобы в ее голосе не было и намека на постоянно одолевающий страх, ― но по тому, как он выглядел – очень опрятный и респектабельный, чисто выбритый, ― я не думаю, что он один из парней Брэнфута, и я не могу не задаться вопросом...
― Полиция?
― Ну, мы знаем, что команда, работающая над делом о серебряном хранилище, не совсем довольна нами. Может быть, они пытаются уличить нас во вмешательстве?
― Я бы не удивился, что та парочка, с которой я познакомился, попыталась нас за что-нибудь прижучить, ― признался Страйк.
― Конечно, ― нерешительно сказала Робин, ― есть также вероятность, что он из...
― МИ-5?
― Ну, а что, ― сказала Робин.
― Господи, мы изрядно разозлили кучу народа из-за этого дела, ― сказал Страйк. ― Ты разослала описание парня из «аккорда» остальным сотрудникам агентства?
― Да, и фрагмент номера, который я запомнила.
― Хорошо, ― он отхлебнул виски. Взглянув на планы Уайлд-корта и Фримасонс-холла, которые лежали перед Робин, он спросил, ― удалось там что-нибудь обнаружить? У меня не было времени как следует изучить.
― Ничего, что могло бы нам помочь, ― ответила Робин, ― магазин был создан из пары складских помещений в задней части Фримасонсхолла в 1958 году. В дальних стенах были две двери, но их заложили кирпичом, когда помещение превратили в магазин.
― На цокольном этаже была дверь, правильно?
― Да, когда это был чулан.
― Где именно находилась дверь?
― В задней части хранилища, но, как я уже сказала, ее больше нет, она замурована. За стеной подвала, там, где находятся шкафы, есть небольшое пустое пространство, но, чтобы попасть туда, тоже придется проделать проход в кирпичной стене.
― Это достаточно большое помещение, чтобы вместить затаившегося убийцу?
― Разве что ребенка, и то на четвереньках, ― ответила Робин, ― но ему пришлось бы сначала войти в магазин через парадную дверь, спуститься в подвал и проломить стену, чтобы попасть внутрь.
― И даже Кеннет Рамзи, возможно, заметил бы это, ― сказал Страйк. ― Значит, Райт и Оз не могли попасть в подвал той ночью через Фримасонс-холл?
― Нет, ― ответила Робин.
― Тогда как, черт возьми, они смогли проникнуть туда незамеченными?
― Понятия не имею, ― призналась Робин, потянувшись за очередным куском холодной пиццы. ― Кстати, что ты хотел поискать в даркнете? ― спросила она, наблюдая, как Страйк все еще возится со своим новым ноутбуком.
― Есть пара предположений, ― пояснил Страйк, ― они маловероятны, но на данный момент я готов попробовать практически все. Я был бы не прочь увидеть аккаунт Софии Медины на «Онлифанс».
― Его больше нет, ― сказала Робин, ― я посмотрела.
― Да, он исчез с общего доступа, но мне пришло в голову, что, возможно, он все еще плавает в выгребной яме даркнета.
― Ищешь Оза?
― Да. Я знаю, что он не называл себя «Озом» на «Онлифанс», но люди часто выбирают имена для аккаунтов, оставляющие подсказки. Так поступают даже те, кто намного умнее Джима Тодда. Родольф Лемуан. Сидни Рейли. Лорел Роуз Уилсон – хотя, по общему признанию, она была не в себе.
― Кто такие Родольф Лемуан, Сидни Рейли и... кто еще?
― Лемуан, ― сказал Страйк, наклоняясь, чтобы подключить новый ноутбук, ― был французским шпионом времен Второй мировой войны, его настоящая фамилия была Столлман, но в шпионских целях он взял девичью фамилию жены.
― Как Тодд, взявший девичью фамилию своей матери для незаконной торговли людьми.
― Все так. Сигмунду Розенблюму, также известному как Асу шпионажа, вероятно, нравились его инициалы.
― Как Фиоле Фэй, ― вставила Робин.
― Именно… поэтому он переименовал себя в Сидни Рейли. А Лорел Роуз Уилсон написала вымышленные мемуары о своей жизни в секте сатанинского культа насилия под именем Лорен Стратфорд, заработала на этом кучу денег, прежде чем ее разоблачили как мошенницу, а затем вновь появилась как жертва Холокоста, которой она также не являлась, под именем Лауры Грабовски.
― А где Уордл сегодня вечером? ― спросила Робин.
― Следит за миссис Повторной, ― сказал Страйк. ― Я подумал, что для начала надо дать ему работу попроще.
У Робин зазвонил мобильный. У нее упало сердце, когда она увидела, что это Мёрфи.
― Привет, ― она встала и направилась в приемную. Она боялась, что Страйк что-то скажет, и Мёрфи поймет, что она в офисе вместе с ним. ― Тебя нет дома, ― сказал он.
― Да, я все еще в офисе. Пока ты на службе, я решила разобраться с кое-какой бумажной работой. Откуда ты знаешь, что меня нет дома? ― добавила она, гадая, не сидит ли он под дверью ее квартиры.
― Я заскочил на минутку, просто выпить кофе или еще чегонибудь. Сейчас возвращаюсь назад.
― О, ― сказала Робин. ― Если бы я знала, что у тебя есть свободный час, я бы вернулась домой.
― Так ты все еще в офисе? Страйк там?
― Нет, ― снова солгала она, испытывая знакомое, ноющее чувство вины. ― Он на слежке.
Завершив разговор с Мёрфи, Робин вернулась в кабинет. Она чувствовала себя более виноватой, чем до звонка, и, хотя предпочла бы остаться и еще обсудить дело о сейфе в серебряной лавке со Страйком, она сказала:
― Мне надо идти.
― Хорошо, ― сказал он.
Когда она ушла, Страйк, прекрасно понимая, что начинает привыкать пить в одиночестве, чего избегал годами, налил себе еще виски, прежде чем вернуться к компьютеру. Он выбрал альбом Тома Уэйтса «Blue Valentine» и запустил смешанное воспроизведение. Он всегда находил грубое утешение в песнях своего любимца с хрипловатым голосом. Уэйтс пел об отчаянии, наркотиках и пьянстве, о неоплаканных смертях и жизнях, проведенных в бедности и безнадежности. Любовь, по мнению Уэйтса, была, как правило, обреченной или грязной, а смерть – ранней, случайной и жестокой. Страйк открыл для себя певца в подростковом возрасте и нашел в нем благословенное противоядие от гитарного рока групп семидесятых годов, песни которых его мать без устали слушала.
Ромео истекает кровью,
но и не скажешь,
Он поет вместе с радио
С пулей в груди…
Двадцать минут спустя Страйк вернулся к своему только что настроенному ноутбуку, готовый окунуться в дебри интернета, где покупка и продажа наркотиков, оружия и украденных данных были обычным делом, где можно было купить поддельные документы и нанять хакеров, а также просматривать видеозаписи ужасных действий, для тех, кто находил их захватывающими.
Ему потребовался почти час, чтобы найти архивную версию страницы Софии Медины на «Онлифанс», выложенную на сайте «МЕРТВЫЕ ШКУРЫ», который предоставлял мужчинам видео для мастурбации, на которых фигурировали женщины, умершие, по всей видимости, от мужского насилия, а не те, где притворялись на камеру.
