― Не обязательно полагаться только на его слова, учитывая, что я сам могу точно сказать вам, где находится «Барнаби» и что там происходит, ― сказал Страйк, решив, что пришло время намекнуть на свой пряник в виде полезных сведений. Как он и ожидал, снова воцарилось молчание.
― Вы знаете, где это, не так ли? ― спросила Айверсон.
― Да, знаю, ― ответил Страйк. ― Собственно говоря, узнал сегодня вечером.
― Как удобно, ― отметил Нортмор.
― Всего лишь совпадение, ― поправил Страйк.
― Не похоже, что вы испытываете угрызения совести из-за того, что усложняете или затрудняете полицейское расследование, мистер Страйк, ― сказал Нортмор.
― Когда я это делал? ― спросил Страйк.
― Всего пару часов назад вы проникли на место преступления, не имея на то полномочий.
― Никто не знал, что там произошло убийство, пока я не вошел туда.
― Вы опрашивали людей, связанных с двумя действующими расследованиями убийств.
― Расследование по делу Уильяма Райта было закрыто, когда мое агентство взялось за это дело, ― сказал Страйк. ― Вы опознали в нем Ноулза. Я передавал вам всю информацию, которая могла быть вам полезна, с тех пор как мы начали расследование. Я ничего не скрывал.
― Кроме «Барнаби», ― съязвил Нортмор.
― Только что сказал вам: я узнал, что такое «Барнаби», только сегодня вечером.
― Как много информации сообщил вам старший инспектор Райан Мёрфи? ― спросил Нортмор.
Краем глаза Страйк заметил, как напряглось выражение лица Айверсон. Он был удивлен, что назвали имя Мёрфи в разговоре, который записывался на пленку. Может быть, этот человек находится под какимто подозрением? Может быть, он вообще находится под следствием?
― Ноль, ― сказал Страйк.
― Ничего не обсуждалось во время разговоров в постели? ― спросил Нортмор.
― Еще не переспал с ним, ― ответил Страйк. ― Строит из себя недотрогу.
Айверсон издала легкий вздох, который, возможно, был подавленным смешком.
― Мёрфи никогда не делился конфиденциальной информацией со мной, и, насколько мне известно, он также никогда не делился ею с моим партнером, ― ответил Страйк.
― У вас не было никаких сомнений в том, законно ли брать у нашей следственной группы улики по делу, ― сказал Нортмор.
― Если вы говорите о фотографиях тела, то Кокран сделала это по собственной инициативе, ― заметил Страйк, ― а теперь она уволилась из нашего агентства.
― Да? А что так? Ей не нравится, как вы ведете дела?
Подозревая, что это намек на недавние газетные статьи о его отношениях с женщинами, Страйк предпочел не отвечать.
― Вы были удивлены, обнаружив Джима Тодда мертвым сегодня вечером, мистер Страйк? ― спросила Айверсон.
― Да, я был удивлен, ― ответил Страйк. ― Я поехал туда, чтобы попытаться узнать контактные данные Тодда у его матери, если они у нее были. Я не знал, что он остановился у нее.
― Что вас так заинтересовало в Тодде?
― Я думаю, именно он помог Уильяму Райту устроиться на работу в магазин «Рамзи».
У него сложилось впечатление, что этот ответ не стал неожиданностью для Айверсон, и он предположил, что команда по расследованию убийства в серебряном хранилище тоже могла прийти к такому выводу.
― Что вам известно о передвижениях Джима Тодда семнадцатого июня? ― спросила Айверсон.
― Немного, ― ответил Страйк.
― Вы, случайно, не знаете, зачем он ездил в Далстон?
Интерес Страйка заметно возрос.
― Можно допустить, ― сказал он, предположив, что полиция изучала записи камер видеонаблюдения, ― что он встречался с Ларри Макги.
Бесстрастный вид сидящих перед ним, казалось, указывал на то, что полиция тоже пришла к такому выводу, но Айверсон спросила:
― Какие у вас основания так думать?
― Потому что двое парней, связанных с серебром Мёрдока, направлялись примерно в одно и то же время в Далстон, где у них не было никаких известных причин находиться. ― Страйк не был уверен, что это было в одно и то же время, но теперь пытался выяснить. ― Это кажется слишком большим совпадением.
По отсутствию реакции он предположил, что Макги и Тодд действительно приезжали в Далстон в одно и то же время.
― Что вам известно об отношениях Макги и Тодда? ― спросила Айверсон.
― Кроме того, что Тодд работал в магазине «Рамзи», а Макги доставил туда серебро Мёрдока в тот день, очень немногое. Тодд проговорился, что знал о смерти Макги, когда я беседовал с ним, что показалось странным, потому что сначала он утверждал, что не знает, кто это такой.
― Вы общались с дочерью Макги, ― отметила Айверсон.
― Да, общался, ― подтвердил Страйк, ― но она не сказала мне ничего полезного, кроме того, что Макги был помешан на женщинах, о чем я уже узнал от его бывших коллег из «Гибсонс».
― Предлагали дочери деньги? ― спросил Нортмор.
― Зачем мне было предлагать ей деньги? ― спросил Страйк, но полицейский не стал его просвещать.
― Почему вас так заинтересовал Макги? ― спросила Айверсон.
― Меня интересует все, что имеет отношение к украденному серебру. Это связано с убитым человеком, которого я должен опознать, ― сказал Страйк. ― Обычный сбор данных, верно?
Он не забыл, что интерес полиции к тому, что происходило с серебром до того, как оно прибыло к Рамзи, был минимальным. Айверсон взглянула на Нортмора, который выпрямился в кресле, прежде чем спросить:
― С чего вы взяли, что София Медина как-то связана с убийством в серебряном хранилище?
― Это была не моя идея, а моей напарницы. Она заметила, что описание тела и одежды Медины совпадает с описанием женщины, которая выносила предметы из комнаты Райта в Ньюэме. Как вам известно, ― добавил Страйк, опять же для записи, ― когда нам сообщили о мужчине и женщине, которые заходили в квартиру Райта за несколько часов до и через несколько часов после его убийства, мы передали эту информацию непосредственно вам.
― Вы предложили свидетелям деньги за информацию, ― заявила Айверсон.
― Да, ― ответил Страйк. ― Они без гроша.
― Вы потратили кучу денег на потенциальных свидетелей, ― отметил Нортмор, и Страйка снова обдало зловонием от больных десен, ― что позволяет легко подвергнуть сомнению их показания в суде.
― Если вы хотите сказать, что информаторы полиции никогда не получают вознаграждения...
― Вы также заплатили двум бывшим соседям Джима Тодда. Вы даже не представляете, как это может аукнуться, если богатый частный детектив, разгуливающий по округе, раздает наличные свидетелям и подозреваемым, ― отметила Айверсон.
А она, конечно, наглая, подумал Страйк. Проболталась Мёрфи, прекрасно зная, кто его девушка, и теперь самодовольно восседала в своем темно-синем брючном костюме, ведя себя так, словно, в отличие от Страйка, ни на йоту не нарушала профессиональную этику. Тем не менее Страйк был вынужден признать, что они с Нортмором соорудили против него вполне внушительное дело. До продажи дома Теда и Джоан он вовсе не был богат: все заработанные деньги он вкладывал в развитие агентства, но было бы слишком легко изобразить будто он сын рокзвезды-мультимиллионера, вмешивающийся в полицейские расследования, ради своих личных целей подкупающий и подстрекающий к даче ложных показаний свидетелей. Теперь он понял первый, странный намек Нортмора о том, что он держит Штыря при себе, используя свой кошелек, а не делится им, как каким-то металлодетектором во плоти, с полицией.
― Вы платили Гретхен Шифф? ― спросила Айверсон.
― Моя напарница беседовала с Шифф, и нет, она не давала ей денег, ― Страйк решил, что пришло время пустить в ход свой метафорический кнут. ― Должен сказать, мы были удивлены, что вы не получили информацию об Озе от Шифф, тем более что Медина ― не единственная молодая женщина, которая исчезла после встречи с ним, не так ли?
Он должен был отдать должное Айверсон: она превосходно сохранила непроницаемый вид. Упоминание об Озе не вызвало у нее даже легкого трепета узнавания.
