― У нас бы ничего не получилось.

― Почему это?

― Просто не получилось бы, ― сказал голос. ― Это не ее вина.

― Мне понадобятся доказательства, что вы действительно Руперт Флитвуд, если хотите, чтобы я передал это сообщение, ― сказал Страйк.

― Расскажите мне что-нибудь, что могли знать только он и Десима.

Он ждал, держа ручку наготове.

― Она называла меня «Медвежонок», ― произнес низкий голос.

― И только она и Руперт могли это знать, правильно? Десима никогда не называла его так при посторонних?

Comme les garçons et les filles de mon âge

Connaîtrais-je bientôt ce qu’est l’amour?[91]

― Я имею в виду нечто, о чем знали только Руперт и Десима до того, как он исчез, ― сказал Страйк.

― Я украл серебряный корабль ее отца, ― произнес низкий голос.

― Многим известно, что Флитвуд украл этот корабль. Я хочу чтонибудь, что только Руперт и Десима...

Звонивший повесил трубку.

Страйк, нахмурившись, опустил мобильник. Он подумал, не позвонить ли Робин и не сообщить ли ей новость о том, что только что звонил Руперт Флитвуд или некто, кто выдавал себя за него, но она, вероятно, была сейчас с Мёрфи.

Виски не то чтобы взбодрил его, но, по крайней мере, подействовал успокаивающе, что было лучше, чем ничего, поэтому он заказал четвертую порцию, гадая, что же случилось с Ким. Такое опоздание было совсем на нее не похоже. Обычно она была пунктуальна до невозможности.

Только перед ним поставили новый бокал, как опять зазвонил его мобильный, тоже переадресованный из офиса. Надеясь, что это вновь мужчина с низким голосом, он ответил.

― Страйк.

― Привет, это я, ― раздался громкий и сердитый шепот. ― Чего вы ждете? Мне нужно с вами встретиться!

После секундного замешательства Страйк спросил:

― Вы тот человек, который звонил мне по поводу моста?

― Не стоит об этом говорить! ― яростно воскликнула она. ― Мне нужно, чтобы вы пришли!

― Где вы? ― Страйк снова начал вытаскивать из кармана записную книжку.

― Просто приходите в «Золотое руно», черт возьми!

― Где это?

― Ты знаешь, где, это единственное место, где я вроде как в безопасности, но мне нужно быть осторожной, я думаю, за мной следят… ― Ты Рена Лидделл?

― НЕ СМЕЙ ПРОИЗНОСИТЬ МОЕ ГРЕБАНОЕ ИМЯ! ― взвыла она.

Он услышал, как бросили телефонную трубку.

Дерьмо.

Страйк был не только слегка пьян, но и ужасно голоден, поэтому сдался и заказал картофель фри и кольца кальмара из меню закусок в баре. Не успел официант отойти, как в бар, наконец, вошла Ким.

― Прости, я никогда не опаздывала на работу, ― пробормотала она.

Когда она села рядом с ним, Страйк при слабом освещении в кабинке увидел, что он не единственный, у кого повреждено лицо. Очевидно, кто-то сильно ударил Ким, оставив глубокие кровавые царапины на лице. Ее правый глаз заплыл, и Страйк заметил, что вокруг него образовались синяки.

― Что с тобой случилось?

― Я… это Рэй… ну, ты знаешь, мой бывший?

Соображая медленнее, чем обычно, из-за большого количества выпитого им «Ардбега», Страйк сказал:

― Безработный парень, да, он это сделал?

― Нет, это... Я же рассказывала тебе, что он встречался с кем-то, когда мы познакомились, да? В общем, это была она.

― Господи, ― отозвался Страйк.

― Я открыла дверь своей квартиры, а она стояла там и ждала, ― сказала Ким. ― Послушай, мне правда жаль, можно мне чего-нибудь выпить, я правда...

Не имея возможности отказать, учитывая, сколько «Ардбега» он сам выпил, Страйк поднял руку, подзывая официанта, и, поскольку Ким сидела, закрыв лицо руками, и пробормотав «что угодно», Страйк заказал и ей «Ардбег».

Когда принесли напиток, Ким сделала большой глоток, затем закашлялась и сказала:

― Боже, это отвратительно, что это такое?

― Виски.

― О... ну, я думаю, это поможет.

Она опрокинула в себя еще немного.

― А почему бывшая твоего бывшего заявилась к тебе сегодня? ― спросил Страйк.

― Потому что Рэй покончил с собой, ― без обиняков заявила Ким.

Образ Шарлотты, лежащей в ванне, наполненной кровью, всплыл из подсознания Страйка. Он вспомнил шок, который испытал, когда подозреваемая по одному из предыдущих дел была найдена повешенной в своем гараже.

― Черт, сочувствую.

― Я тут ни при чем, ― быстро сказала Ким. ― Мы расстались несколько месяцев назад, это не моя вина, но она ищет, на кого бы эту вину свалить. Это она все время донимала его из-за денег. У них есть дети, ― добавила она.

Она сделала еще глоток «Ардбега».

― Я открыла дверь своей квартиры, а она стояла на лестничной площадке и ждала. Она схватила меня за волосы и ударила кулаком прямо в лицо. Она повалила меня на пол, потом стала пинать, а потом оказалась на мне сверху…

― Разве она не из полиции? ― спросил Страйк, смутно припоминая, что Ким говорила ему в «Дорчестере».

― Да. Если она так чертовски беспокоится о своих детях, она что, не боится, что ее арестуют сразу после смерти их отца? Мои соседи выскочили на лестничную площадку: он оттащил ее от меня, а его жена вызвала полицию. Мне пришлось дать показания. Потом я спустилась на улицу к своей машине и обнаружила, что она исцарапала ее ключом и разбила все стекла. Мне пришлось вызвать такси. Я не знаю, как я буду провожать миссис Повторную до дома.

― Я бы не беспокоился об этом, ― сказал Страйк. ― Не похоже, что сегодня вечером она собирается с кем-нибудь переспать.

― О Боже, ты такой милый, ― Ким наклонилась к нему, прежде чем допить свой стакан виски. ― Можно мне еще?

Страйк сомневался, стоит ли заказывать ей второй напиток, но все же поднял руку. Если бы он не заказал еду, то сейчас был бы уже на пути домой, но он умирал с голоду и хотел картофель фри.

К тому времени, как принесли его еду и новый «Ардбег» для Ким, она еще дважды прижималась к нему, вкладывая свою правую руку в его левую и негромко смеясь. Вполне понятно, что она скорее всего потрясена новостью о смерти своего бывшего парня, но Страйку не понравилось кокетство, которое сквозило в ее поведении, ни само по себе, ни в контексте недавней тяжелой утраты. Между тем, ему подали всего три кольца кальмара, что не казалось большой наградой за то, что он остался тут. Он взял себе картофель фри.

― Вот он, это Рэй, ― Ким показала Страйку фотографию в своем телефоне, хотя он не особенно хотел смотреть. Рэй был приятным внешне мужчиной с такими же густыми, преждевременно поседевшими волосами, как у Барклая. Страйк задумался, не потому ли ему показывают эту фотографию, что Ким стояла рядом с Рэем в очень откровенном топе-бандане.

― Это на Ибице, ― сказала Ким прерывающимся голосом, поворачивая экран к себе и рассматривая картинку. ― О боже, ― проговорила она с неожиданным волнением, просматривая фотографии, ― он сделал это в своей машине. Выхлопные газы. Не знаю, почему я...

Она заплакала. Страйк, который не хотел никаких физических контактов в знак утешения и изо всех сил пытался привести в порядок свои мысли, учитывая его усталость и большое количество выпитого виски, сказал:

― Это дерьмовое событие.

Как он и боялся, Ким прильнула к нему и рыдала, не отстраняясь, в динамиках заиграли Джонни Кид и «Pirates».

Когда ты двигаешься рядом со мной

Тогда по всему телу пробегает дрожь…

«Ну какого хрена», ― подумал Страйк, который теперь не мог дотянуться до своего картофеля фри, не оттолкнув Ким. Взглянув вниз, он увидел, что ее мобильный телефон лежит у нее на коленях лицевой стороной вверх, демонстрируя ее обнаженную фигуру с линиями от загара в зеркале. Он отвел взгляд, надеясь, что отсутствие утешающей руки, обнимающей ее, убедит ее сдвинуться с места, и через минуту это произошло. Еще раз хрипло рассмеявшись и прошептав «прости», она выпрямилась и вытерла глаза тыльной стороной ладони.