Когда Робин вошла в паб, Мёрфи уже сидел за деревянным столом с кружкой пива.

― Ты прекрасно выглядишь, ― сказал он ей.

― Врешь ты все, ― сказала Робин, целуя его, ― я выгляжу так же, как чувствую себя. Разбитой.

Проведя весь день на ногах, Робин с облегчением села и заказала бокал вина. Она надеялась, что, как и виски на Рождество, вино поднимет ей настроение.

― Послушай, ― обратился Мёрфи, когда они подняли тост за новый дом и Робин сделала большой глоток вина, ― я не собираюсь наезжать, хорошо?

«О Боже, что на этот раз?» ― подумала Робин.

― Почему ты не сказала мне, что они исключили Джейсона Ноулза из списка кандидатов на жертву в серебряном хранилище? ― спросил Мёрфи. Его тон был спокойным, но взгляд испытующим, ― ты же знала, да?

― Да, я знала, ― Робин слишком устала, чтобы лгать. Они собираются жить вместе, ей нужно быть честной с ним, по крайней мере, тогда, когда это было возможно. ― Ким Кокран сказала нам, что команда, работавшая над этим делом, исключила его из списка подозреваемых. Я не сказала тебе, потому что знаю, что ты с самого начала не хотел, чтобы мы брались за расследование про это тело, и ты говорил что-то насчет «красоваться перед полицией», так что мне было неловко упоминать об этом.

― Верно, ― сказал Мёрфи. ― Так вы знаете, кто это был в хранилище?

― Нет, ― произнесла Робин с легким чувством вины, когда она снова подумала о Дике де Лионе и лорде Оливере Брэнфуте.

― Ты бы сказала мне, если бы узнала?

― Райан, да ладно тебе. Ты думаешь, мы бы стали скрывать подобную информацию от полиции?

― Нет, ― сказал Мёрфи, ― я не думаю, что вы стали бы скрывать это от полиции, но я хотел бы знать, расскажешь ли ты конкретно мне.

― Ну, конечно...

― Потому что я знаю, что вел себя как придурок, ― сказал Мёрфи.

Робин взяла его за руку и сжала ее.

― Я понимаю, что ты чувствовал, ― проговорила она. ― Я знаю, почему ты не хотел, чтобы мы вмешивались. Дело было действительно щекотливым. Я понимаю.

Мёрфи отхлебнул пива и сказал:

― Я слышал, Страйк сообщил, будто тело Ноулза отправлено в «Барнаби».

― Да, ― сказал Робин.

― Вы выяснили, что это за «Барнаби»? Или кто это?

― Нет, ― Робин в очередной раз вспомнила, что она до сих пор не купила подарки своим новорожденным племянникам.

― А что за знакомый Страйка, который знает все эти подробности?

― Я не смогла бы тебе сказать, даже если бы захотела. Я не знаю его настоящего имени.

― Он явно хорошо информирован, ― отметил Мёрфи.

― Да, ― ответила Робин.

― Очевидно, преступник.

― Да, ― повторила Робин. Она отпила еще вина, все еще держа Мёрфи за руку.

― Что ж, у меня есть для тебя кое-какая информация, если она тебе нужна, ― сказал Мёрфи. ― Насчет того «пежо», машины, на которой они сбежали.

― Серьезно?

― Да. Это будет обнародовано. Первый шаг к признанию того, что Труман облажался. Но ты можешь узнать об этом пораньше.

Робин отпустила руку Мёрфи и полезла в сумку за блокнотом.

Мёрфи рассмеялся.

― Что? ― спросила Робин.

― Всякий раз, когда ты получаешь информацию, у тебя на лице появляется одно и то же выражение...

― Какое выражение?

― Я заметил это в тот день, когда впервые отвозил тебя домой и рассказал, что мы арестовали Филиппа Ормонда. Как у собаки, увидевшей кролика. Сконцентрированное. Напряженное.

― О, ― отреагировала Робин.

― Мне нравится, ― признался Мёрфи.

Подошла официантка, чтобы принять у них заказ. Когда она ушла, Мёрфи понизил голос и сказал:

― «Пежо» был взят напрокат в Рединге поздно вечером в четверг.

― Кто его арендовал? ― спросила Робин.

― Молодая блондинка.

― Блондинка? ― переспросила Робин, вспоминая Софию Медину.

― Да. А что?

― Потому что... ― Они собираются жить вместе. Ей нужно было быть честной с ним, когда это возможно. ― Есть девушка по имени София Медина, студентка из Испании, которая, как мы думаем, могла иметь какое-то отношение к убийству в хранилище.

― Правда?

― Да, но у нее были длинные черные волосы, – сказала Робин, пораженная внезапной мыслью.

― Что такое?

― У Софии были парики. Она надевала их для своих клипов на «Онлифанс», об этом рассказал свидетель. Так, подожди. Блондинка и брюнетка были одинакового телосложения?

― Что? ― спросил Мёрфи, по понятным причинам сбитый с толку.

― Я имею в виду, одного роста, ― уточнила Робин, вспомнив высокую, худощавую Сапфир Нигл, которую называли дылдой.

― Понятия не имею, ― ответил Мёрфи.

― Ладно, забудь об этом, ― сказала Робин. ― Продолжай о блондинке.

― Она предъявила поддельные водительские права в пункте проката.

― Ты знаешь имя, которое было указано на правах?

― Нет, ― сказал Мёрфи, ― Как бы то ни было, команде пришлось просмотреть сотни часов видеозаписей, чтобы попытаться собрать воедино всю информацию о передвижении автомобиля, и это было нелегко, потому что номерные знаки были заменены, и он въезжал и выезжал из районов, где нет камер видеонаблюдения.

― Машина выехала из пункта проката и свернула с М4 в сторону Уистли-Грин, это какая-то деревня, и пропала из виду на ночь. Поздним утром в пятницу она снова появилась на М4 с поддельными номерами и поехала в Далстон.

― Далстон, ― повторила Робин, которая что-то записывала. ― В тот момент она была все еще одна в машине?

― Да, ― сказал Мёрфи, ― Она исчезла из поля зрения камеры в Далстоне, но они почти уверены, что она заехала в полуразрушенные гаражи, которые скоро снесут. Затем следует период времени, в течение которого машины не видно, но камера фиксирует блондинку, идущую пешком.

― Куда она направлялась?

― Она заходит на станцию Далстон-джанкшн. До сих пор не установлено, где и когда она вышла. Но около шести часов вечера из Далстон-джанкшн выходит девушка с длинными темными волосами, одетая в другую одежду.

― Ага, ― сказала Робин, продолжая что-то записывать.

― ...и поехала на машине в Ньюэм.

Хотя Робин и не подала виду, но внутренне содрогнулась. Если сначала команда по расследованию убийства не поверила Мэнди, то теперь, должно быть, изменила свое мнение. Вслух она спросила:

― На Сент-Джордж-авеню в Ньюэме?

― Не знаю, может быть. Затем автомобиль заметили в Холборне, поздно вечером. Снова за рулем блондинка. Вскоре после трех утра она подбирает мужчину в конце Уайлд-Корт. Пара опять выезжает в зону без камер, но их снова ненадолго засекают в Ньюэме, ― (да, подумала Робин, теперь полиция определенно изменит свое мнение о рассказе Мэнди), ― около пяти утра, а затем они направляются в сторону Орпингтона в направлении Петтс-Вуд, где снова пропадают из виду, но возвращают настоящие номера на автомобиль. Машина снова появляется на шоссе М4, и блондинка возвращает ее в пункт проката в Рединге в хорошем состоянии. Видно, как она садится в фургон, но номера не видны. Фургон уезжает, и знают ли они, что произошло дальше, мой источник мне не сказал.

― Какой марки был фургон?

― Я не знаю.

― Кто-нибудь искал серебро в Петтс-Вуд?

― Возможно, но я не уверен.

― Тебе все рассказала та самая женщина, с которой ты?..

― Да, с которой я говорил раньше.

― Она же не пыталась соблазнить тебя в обмен на информацию, правда? ― Робин сказала это, потому что знала, что Мёрфи это понравится. Он ухмыльнулся.

― Поверь мне, у тебя нет конкурентов. Просто она оказалась в пабе той ночью. Вот и все. Она просто была там.

Вспомнив о Страйке и Нине Ласселлс, Робин отпила еще вина и сказала:

― Спасибо, Райан. Я действительно ценю это.

― Не за что, ― сказал Мёрфи. ― Ну так что, завтра нам надо провести экспертизу дома.

― Экспертизу? ― непонимающе переспросила Робин, а затем добавила. ― А, техническую экспертизу, да, конечно.

― Хорошо бы в нем не было чертовой сухой гнили.