― О, ― сказала Робин с упавшим сердцем. Она очень не хотела быть причиной исчезновения Тодда. Робин могла только представить, какие остроты отпустила бы Ким по этому поводу.

― Возможно, он, как и Макги, спокойно покончил с собой в своей квартире, но это было бы невероятным совпадением. Я попытаюсь поговорить с соседями Тодда, когда появится время.

Когда Страйк повесил трубку, у Робин осталось чувство профессиональной неполноценности в дополнение ко всем остальным своим тревогам. Тодд пропал, возможно, из-за нее; Алби Симпсон-Уайт не приблизил их к Руперту Флитвуду; а ее попытки поговорить с Козимой Лонгкастер все еще не принесли результатов.

Козима, как уже выяснила Робин, была не из тех, кого легко вовлечь в беседу. Двадцатиоднолетняя девушка жила со своими родителями в большом доме в Белгравии, в пяти минутах ходьбы от клуба ее отца «Дино». Судя по аккаунту Козимы в Инстаграм, у которого было двадцать тысяч подписчиков, она в основном сидела в соцсетях и делала селфи, а также время от времени подрабатывала моделью. Стройная, с длинными, по-детски тонкими светлыми волосами, персиково-кремовым личиком и ножками, как у жеребенка, Козима выкладывала фотографии в свой Инстаграм по меньшей мере два раза в день, иногда примеряя разные наряды из своего гардероба, но обычно позируя с друзьями в различных модных ресторанах и клубах. Она также проводила много времени в «Дино».

Подобраться к Козиме поближе мешала толпа постоянно окружающих ее людей. Девушка либо была дома в окружении прислуги в униформе, либо развлекалась в большой компании друзей в местах, вход куда требовал больших денег или членства. Когда ей надо было куда-то ехать, то она вызывала такси «Убер» или ехала на одной из принадлежащих ее семье машин с водителем, так что могла выпить. Казалось, она никогда никуда не ходила пешком, в отличие от своего отца, который неизменно выходил из дома ровно в полдень, бодро направлялся к «Дино» обедать и оставался там до раннего утра следующего дня.

Дино Лонгкастер был высоким, грузным мужчиной, всегда одетым в безупречный костюм. У него было смуглое лицо и большие мешки под глазами, а его необычно большая круглая голова с зачесанными назад темно-седыми волосами напоминала пушечное ядро. На лице Дино Лонгкастера по умолчанию было выражение скуки, граничащее с презрением. Зная, как он издевался над Рупертом Флитвудом, и видя высокомерие во всем ― от выражения его лица до галстука, идеально завязанного узлом полувиндзор, ― Робин находила почти приятным чувство отвращения к человеку, с которым она никогда даже не разговаривала.

Следующие несколько часов Робин провела, ожидая появления Козимы, но в конце концов была вынуждена уйти, даже не увидев ее, так как должна была провести вечер с Мёрфи.

Он заказал для них столик в своем любимом гастропабе «Герцог» в Уонстеде, это означало, что Робин не нужно, по крайней мере, заезжать домой переодеваться. Она успела подкраситься в метро и вышла в холодную ночь, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что за ней не следят. Робин теперь так делала каждый раз, когда оставалась одна в темное время суток. Она прошла всего метров двадцать, когда зазвонил мобильный. Это снова была ее мать. Робин подозревала, что сейчас услышит новость, которая ее не обрадует.

― Привет, мам.

― О, Робин, ― простонала Линда.

― Что случилось? ― в панике спросила Робин.

― Мы думаем, они расстались. Мартин и Кармен. Он не хочет говорить об этом, но он ночевал у нас последние три ночи.

― О боже, ― ответила Робин, снова оглядываясь через плечо; улица была пуста. ― Значит, Кармен дома одна с больным ребенком?

― Он не то чтобы болен, но да, она совсем одна с ним. Я не знаю, что делать. Она, кажется, никогда не была в восторге от нас, и я позвонила ей сегодня днем, чтобы предложить помощь, но она не взяла трубку.

Робин ничего не могла сказать или сделать, чтобы чем-то помочь в этой ситуации, но она терпеливо слушала, пока звуковой сигнал в ухе не сообщил, что ей звонит другой абонент.

― Мам, прости, но мне пора. Я позвоню завтра.

Переключив звонок, она сказала:

― Робин Эллакотт.

― Здравствуйте, ― произнес робкий девичий голос. ― Это Зета.

Сделав несколько шагов, уставшая Робин все никак, хоть убей, не могла вспомнить, кто такая Зета.

― Я… Я не понимаю, откуда у вас мой номер телефона, ― сказала девушка.

― О, ― Робин осенило: Зета, девушка, которой Тайлер Пауэлл якобы причинил какой-то вред в Айронбридже. ― Мне его дала ваша подруга Хлоя Гриффитс.

― О, ― пискнула Зета, ― Я… Лучше бы она этого не делала.

― Я звонила, чтобы уточнить кое-что, ― объяснила Робин, стараясь, чтобы ее голос звучал ободряюще. ― Ничего из того, что вы мне скажете, не будет передано другим.

― Что вы хотите знать? ― С трепетом спросила Зета.

― Хлоя сказала мне, что у вас был неприятный опыт общения с Тайлером, ― сказала Робин.

― Я не хочу, чтобы вы рассказывали об этом полиции!

― Не буду, ― поспешно заверила ее Робин.

― Потому что у меня нет никаких доказательств! Он просто скажет, что не делал этого!

― Я понимаю. Но я хотела бы знать, что произошло.

― Ну что ж… Я тогда сильно напилась в том пабе «Жокей и лошадь». И я болтала об Энн-Мари, и о Хьюго, и о катастрофе… вы знаете об этом?

― Да, ― ответила Робин.

― Я не хочу неприятностей. Я не хочу, чтобы Тайлер вернулся... за мной, или что-то в этом роде.

― Я не стану заявлять в полицию, ― снова заверила ее Робин.

― Ну и вот, Тайлер был там, а я его не заметила. Должно быть, ктото передал ему мои слова, и он подошел ко мне. Он был очень зол. А неделю спустя, когда я шла домой по Уэллси-роуд в темноте, на тротуар выехала машина. Она промчалась в нескольких сантиметрах от меня.

― Вы сумели разглядеть, кто был за рулем?

― Нет, меня ослепил свет фар.

― Но вы думаете, это был Тайлер?

― Да.

― Вы узнали его по машине?

― Нет, но он работал в гараже. Он мог позаимствовать любую машину.

― Верно, ― сказала Робин, ― А что именно вы говорили о катастрофе, Зета?

― То же, что и все говорили. Тайлер обычно хвастался, что устраивает машинам дирвер… диверсии, если ему не нравятся люди, которые пригоняют их к нему в гараж. Все это знали.

― Понятно, ― отозвалась Робин.

― Не говорите полиции, ― повторила Зета.

― Не буду, ― сказала Робин, ― а вы?..

― До свидания, ― Зета повесила трубку.

Огромная тоска охватила Робин, когда она пошла дальше. Ее тошнило от задиристых, черствых, извращенных мужчин, но она должна была изображать веселье при Мёрфи когда придет в паб, чтобы отпраздновать принятие их предложения о покупке дома. Мёрфи не виноват, что Тайлер Пауэлл использовал свое мастерство вождения, чтобы напугать молодых девушек, а лорду Оливеру Брэнфуту и Дино Лонгкастеру нравилось унижать тех, кто был менее богат и влиятелен, чем они сами, или что Крейг Уитон следил за электронной почтой и текстовыми сообщениями своей подруги. Нельзя было обвинять Мёрфи, что Найл Сэмпл бросил свою молодую жену вскоре после выкидыша, или что Джим Тодд изнасиловал школьницу, или что Ларри Макги настолько пристрастился к порно, что не мог перестать смотреть его даже на работе, или что неизвестный мужчина, или несколько мужчин, использовали информацию об изнасиловании самой Робин, чтобы запугать ее. Еще раз оглянувшись через плечо и для верности прикоснувшись к самодельному перцовому баллончику в сумке, Робин напомнила себе, что миллионы мужчин, в том числе Мёрфи, ее собственный отец и братья, не были жестокими развратниками-садистами, а были добрыми и порядочными людьми. Проблема заключалась в том, что добрые и порядочные люди редко фигурировали в уголовных делах. Робин понимала, что ее работа может исказить ее мировоззрение, и подумала, как было бы здорово взять небольшой отпуск, уехать из холодного и темного Лондона и не думать о нелицеприятной стороне мужского мира… но не сейчас. Не сейчас. Слишком много нужно было сделать.