― С другом Пауэлла, Уинном Джонсом, мне не повезло, ― поделился Страйк. ― Его не было на ферме. Говорят, он попал в какую-то аварию на тракторе. Мне не слишком хотели рассказывать, как с ним связаться, но я оставил визитку. Тайлер Пауэлл тебе, случайно, не перезвонил?
― Нет, ― ответила Робин. Теперь она жалела, что сообщила свое настоящее имя в сообщении голосовой почты, принадлежавшей предположительно Тайлеру. Если он жив, но прячется от преследователей в родном городе, он почти наверняка не захочет разговаривать с частным детективом, особенно если заподозрит, что ее наняли Уайтхеды.
― И нам поступил еще один анонимный звонок, ― сказал Страйк.
― Мужчина или та шотландка?
― Мужчина, ― ответил Страйк. ― Судя по всему, он сказал: «Остановитесь или расплавитесь, как серебро в горниле страданий». Пат застенографировала все дословно. Я поискал в сети, и это примерно соответствует цитате из Библии, об Илии.
― Понятно, ― отозвалась Робин.
Страйк кликнул по ссылке на подержанный «лендровер», которую она прислала ему вместе с письмом.
― «Дефендер 90» выглядит неплохо, ― оценил он. ― Хочешь съездить посмотреть?
― Да, хочу, ― согласилась Робин. ― Может, в воскресенье днем. Это все?
― Думаю, да.
Не попрощавшись, Робин повесила трубку. Страйк отложил мобильный, чувствуя себя еще более подавленным, чем до звонка.
Едва он успел погрузился в работу, как телефон зазвонил снова. Уордл сообщал, что их запланированный ужин с карри в городе сегодня вечером придется отложить, потому что бывшая жена неожиданно попросила его присмотреть за их полуторагодовалым сыном. Полицейский намекнул, что те немногочисленные сведения, которые он добыл для Страйка, можно рассказать и по телефону, но Страйк решил сделал вид, что не понял намека, и заявил, что привезет карри навынос к нему домой в семь вечера, чтобы обсудить находки Уордла лично.
Хотя они и были друзьями, Страйк впервые собирался навестить Уордла. Их взаимная симпатия, зародившаяся несмотря на первоначальное недоверие, с годами окрепла, но разговоры, которые можно было бы назвать по-настоящему личными, случались у них крайне редко; впрочем, Страйк не мог с ходу вспомнить ни одного мужчину, с которым он делился бы чем-то глубоко личным. Однако он знал Уордла достаточно хорошо, чтобы понять, что дела у него совсем плохи, раз он признался, что взял больничный из-за депрессии. Он также понимал, что череда недавних несчастий ― смерть брата, уход жены, переезд в холостяцкую квартиру, совместная опека над маленьким сыном, да еще и крайне напряженная работа ― служили более чем вескими тому причинами. В памяти Страйка всплыли два случая самоубийства, которые он расследовал в армии: оба мужчины, казалось, были в норме, пока внезапно не покончили с собой. Поэтому в тот вечер он отправился в Брикстон, несмотря на боль в ноге и собственные проблемы.
Когда в шесть часов он вышел из индийской закусочной с едой навынос, зазвонил его мобильный, и он с тяжелым предчувствием увидел номер Бижу.
― О, слава богу, ― проговорила она, когда он ответил, и в ее голосе послышались истеричные нотки. ― Послушай, мне очень жаль, но ты должен сделать тест ДНК. Это просто необходимо.
― Да неужели?
― Эндрю провоцирует меня подать на него в суд, но говорит, что если я это сделаю, ― Бижу снова начала всхлипывать, ― он тут же пойдет к какому-то журналисту, Колину Пепперу, и уверенно заявит, что она от тебя!
― То есть он нарушит свой же судебный запрет? ― спросил Страйк, у которого возникло уже знакомое ощущение, словно вокруг его головы затягивается раскаленный железный обруч.
― Он ужасно себя ведет, убежден, что Оттоли ― твоя... И если я смогу показать ему результаты... ПОЖАЛУЙСТА! ― взмолилась она. ― Тебе это нужно не меньше, чем мне!
Страйк, с ужасом осознавая, что она права, смотрел на приближающийся двухэтажный автобус, и на долю секунды представил, как он выходит на дорогу, и стирает себя и все свои проблемы, исчезая в черной пустоте, в состоянии блаженного небытия. Но автобус проехал мимо, а Страйк, прихрамывая, побрел дальше. У него даже не осталось сил для гнева, когда он произнес:
― Ладно. Хочешь, чтобы я принес набор?
― Нет, я куплю его сама, но нам придется встретиться, чтобы я могла взять у тебя образец, а заодно сдать свой и Оттоли.
― За тобой следят, ― напомнил ей Страйк.
― Я никого не видела...
― Это как раз их работа, и делают они ее хорошо, ― сказал Страйк. ― Нужно все обдумать. Перезвоню, как придумаю план.
Он отсоединился и продолжил идти, пытаясь отодвинуть в сторону ворох собственных проблем, чтобы сосредоточиться на делах Уордла.
Квартира полицейского располагалась в современном доме на Брикстон-Уотер-лейн. Страйк позвонил в домофон и поднялся на два лестничных пролета, что не лучшим образом отразилось на его ноющей культе. В дверях его уже ждал Уордл, держа на руках одетого в пижаму сонного полуторагодовалого сына. При виде этого Страйк против своей воли представил, как он пытается развлечь дочь у себя в мансарде, чтобы дать возможность Бижу провести вечер в городе в поисках нового состоятельного потенциального мужа.
― Он скоро уснет, ― сказал Уордл и, к легкому удивлению Страйка (по его опыту маленькие дети ложились спать когда угодно и часто при этом протестовали и капризничали), сын Уордла действительно быстро устроился в отдельной спальне, пока Страйк на кухне открывал крышки пластиковых контейнеров с карри. Из гостиной доносилась звонкая мелодия мультфильма.
В соответствии с представлениями Страйка кухня была чистой и опрятной, но Уордл не приложил никаких усилий, чтобы сделать это место уютнее или изменить, как предположил Страйк, унаследованный от прежних жильцов интерьер, поскольку сомневался, что полицейский выбрал бы эту плитку с изображением корнеплодов.
― Спасибо за еду, ― сказал Уордл, садясь за стол. ― Сколько я тебе должен?
― За мой счет, ― ответил Страйк. ― Плата за информацию, которую я скоро получу.
― Ты здорово рассердил команду, занимающуюся расследованием убийства.
― Это чем же? ― поинтересовался Страйк, отламывая себе кусок от лепешки наан.
― Дело в свидетелях, соседях Райта. Даз и еще кто-то.
― Мэнди, да. А что с ними?
― Они отрицают, что хоть что-то тебе рассказывали.
― А, ― промолвил Страйк.
Его это не удивило. Он был уверен, Даз и Мэнди, столкнувшись с повторным визитом полиции, наверняка отреагировали мгновенно и на автомате: отрицать все, не задумываясь, что таким образом могут навлечь на себя куда более серьезные проблемы, продолжая скрывать от полиции информацию.
― И один из них проговорился, что ты дал им денег.
― Да, они взяли их в обмен на информацию. Неужели в полиции думают, что я раздаю деньги направо и налево людям, которым нечего мне рассказать?
― Просто предупреждаю, ― сказал Уордл, ― команда придерживается мнения, что ты пытаешься повысить свой авторитет, притворяясь, будто нашел то, чего им не удалось.
― Значит, никто не занимается Озом и Софией Мединой?
― Я этого не говорил, ― ответил Уордл. ― Одна из женщин в команде ― по фамилии Айверсон ― считает, что Даз и Мэнди сказали тебе правду и что стоит проверить этого типа Оза. Мёрфи знает Айверсон, ― добавил он. ― Причем знает ее очень хорошо.
Страйк почувствовал легкое любопытство, не связанное с делом.
― Вот как? ― спросил он.
― Да, ― подтвердил Уордл. ― Как-то в пабе они неплохо полапали друг друга.
― И когда это было? ― спросил Страйк, стараясь говорить непринужденно.
― Еще когда он расходился с женой, ― ответил Уордл, и крошечный росток ― не то чтобы надежды, но чего-то похожего ― внутри Страйка завял и умер. ― Я же говорил, он вел себя как настоящий придурок, когда пил ― не пропускал ни одной юбки. В последнее время он в жутко паршивом настроении. Айверсон говорит, что, если бы не знала его, решила бы, что он снова начал пить. Впрочем, причин у него на то было бы хоть отбавляй.
