Ладно, что себя мучить? Расстояние тоже неплохое лекарство.
Я решительно повернул прочь.
Однако около «Двух сестер» невольно задержался. Точнее, был задержан Ратнамом:
— О, Гхаран!
Я невольно протер глаза. Нет, я «мешки» смыл и больше пока не рисовал, шапка в кармане. Я действительно Гхаран. И что этому газетчику от меня понадобилось?
— Гхаран, ваши развлечения делаются все более популярными среди молодежи. Граф Варадат с большинством своих спутников решил испытать острые ощущения. Барон Кишор, как всегда, первый.
Я непроизвольно задержался и поднял глаза на макушки башен. Ракурс не слишком удачный, лиц толком не разглядеть. Но посмотреть мне захотелось. Конечно, мало шансов, что барон сверзится сверху, но захотелось убедиться.
Нет, конечно. Перепрыгнул. Даже с некоторым изяществом, хоть и без запаса. Слышны возгласы, что он это сделал специально, чтобы нервы пощекотать.
О, следом за ним еще кто-то прыгнул. Даже дальше Кишора пролетел, но приземлился без пижонства, чуть не упал. Но на площадке уже не страшно. Потом запоздало руки вскинул. Барон его снисходительно по плечу похлопал. Дернулся, но стерпел. Это кто был, не граф?
— Нет, барон Сандар. А графу по большому счету не следовало бы. Все-таки после ранения, хоть и залеченного, — пояснил мне Ратнам.
Возникла небольшая пауза. Видимо, больше желающих прыгать не было. Или кто-то с духом собирался. Кишор крикнул оставшимся что-то наподобие «хей-хей!». Вроде ничего не сказал, но на оставшихся это подействовало. Какой-то юноша, оттолкнув соседа, решительно прыгнул с разбега в пару шагов.
— А вот это как раз граф, — раздалось рядом.
Варадат тем временем перелетел через разделявшее башни расстояние и не без изящества приземлился на бортик соседней башни. Наблюдавшая толпа отметила это радостным гулом и выкриками. Баронам так не кричали. Видимо, граф (или его родители) относится к значительным людям королевства.
Прямо стоя на бортике, граф стал поворачиваться к наблюдавшей публике, видимо, чтобы ее приветствовать. Неожиданно нога у него подогнулась, он качнулся к краю и, пытаясь обрести равновесие, сам шагнул вниз. Кишор подскочил к краю, протягивая к нему руки, но схватил только воздух. Далеко перегибаться он не стал. Был риск свалиться самому.
Радостный гул толпы сменился испуганным криком, а я как завороженный наблюдал показавшийся таким медленным полет юноши вниз. Беспорядочного дерганья не было, фактически он спрыгнул и приземлился на ноги. Только кто же это делает с такой высоты? Гарантированы переломы не только ног, но и позвоночника. Верная смерть.
Люди подались вперед к месту падения, но Ратнам (профессионально?) успел первым. И увлек меня за собой.
Юноша, почти мальчик, был еще жив. Но это явно ненадолго. Он хрипел, изо рта вытекала кровь, а ноги… Впрочем, жуткий вид переломанных ног был не самым страшным. Вот позвоночник и внутренние повреждения — куда хуже.
— Умирает, — констатировал факт газетчик и с неожиданной страстью продолжил: — Можете сделать хоть что-нибудь? Вы же изучали целительство!
Помочь? Могу. Но спалюсь по полной. Или мне все равно? Я же через час уеду. И Гхаран исчезнет навсегда.
— Этот юноша хотя бы достойный человек? По сегодняшнему поведению этого не скажешь.
— Он сын и наследник очень достойного человека. Не потому, что старый граф — заслуженный генерал, а потому, что известен как честный и справедливый человек. А юноша?.. По молодости делает глупости, но это пройдет. Не скажу, что Кишор хорошо на него влияет, но все-таки высший авторитет для него именно отец. Так вы можете помочь?!
Я внутренне махнул на все рукой. Чего таиться? Все равно у меня весь мой курортный отдых крахом закончился. Так хотя бы напоследок доброе дело сделаю. Да и противно мне смотреть, как человек умирает, и не помочь.
Я решительно шагнул к юноше, слегка склонился над ним и заиграл «полное исцеление». Максимально громко, как мог. При наличии рядом источника силы мелодия полилась как-то особенно мощно и торжественно. Жаль, никто, кроме меня, не слышит.
Склонился над Варадатом не столько чтобы усилить заклинание (это как раз так не делается), а чтобы не подпустить к нему других «сочувствующих». Пользы от них не будет, а мне могут помешать. Так что мой ограждающий жест немного притормозил наиболее рьяных. А дальше стали видны результаты действия заклинания.
Даже не думал, что со стороны это может выглядеть столь эффектно. Торчавшие кое-где наружу обломки костей сами стали вставать на место, все тело выпрямилось, грудь выправилась и стала ровно дышать…
По толпе прокатился новый вздох. Затрудняюсь сказать, какие в нем эмоции преобладали, впрочем, мне было не до этого: я играл, поддерживая максимальную концентрацию.
Минут через десять видимых повреждений уже совсем не осталось, но я продолжал играть, так как чувствовал, что процесс исцеления еще не закончен. Ратнам достал откуда-то блокнот (или что-то на него похожее) и вовсю что-то в него заносил. Нет. Рисовал. Вот я и получил подтверждение, что иллюстрации в газете он сам делает.
Так, не отвлекаться!
Толпа вокруг нас уже стала плотной, спустились и все спутники графа, включая Кишора, который немедленно протолкался в первый ряд. Даже попытался дотронуться до Варадата, но на мой предостерегающий жест все-таки среагировал. Так и остался склоненным рядом.
Еще минут через десять граф открыл глаза, а я почувствовал, что все закончилось. Исцелен. И даже полон сил. Только похудел немного. Кстати, не только Варадат, но и я.
— Все. Граф цел и здоров, — произнес я устало. — Но лучше несколько дней сильно не напрягаться и есть побольше. И между башнями не прыгать.
Естественно, первым, кого увидел излеченный юноша, был Кишор.
— Как вы себя чувствуете, Нил? — спросил тот участливо.
Графа Варадата зовут Нилом? Не знал. Впрочем, теперь это уже не важно.
Аналогичные вопросы посыпались на графа со всех сторон. Услышав, что, «кажется, все в порядке», масса рук потянулась с желанием помочь ему встать. Рука Ратнама в том числе. Но смотрел он при этом на меня. Вопросительно.
Я поймал его взгляд:
— Сейчас для вашей газеты важнее, чтобы вы были с графом. Я вам все равно до приезда канцлера ничего не скажу.
Тот кивнул, и за толпой его не стало видно, а я потихоньку начал выбираться с площади. Первые ряды еще на меня косились и даже пытались что-то спросить, но дальше уже все тянулись в сторону графа. Так что ушел я спокойно.
Немного неприятно было, что Ратнама я фактически обманул. Хотя и сказал правду. До приезда канцлера я с ним говорить не буду. А к тому моменту, как канцлер наконец приедет, я уже сам успею уехать. Надеюсь, далеко.
В номер я проскочил удачно, никого не встретив (предварительно путь, естественно, проверил). И в номере принялся менять перед зеркалом внешность с помощью уже не грима, а магии. Не сильно, но достаточно, чтобы стать другим человеком. Даже бородавку на лбу превратил в аккуратное родимое пятно. И все-таки подправил себе форму носа и немного увеличил глаза и лоб. В общем, как мог, сделал себя красивее. Пожалуй, получилось. Зачем? Не знаю. Барону Кишору позавидовал. Я же теперь тоже бароном представляться решил. Хритом, как в гостинице записался? Нет, лучше другое имя взять, чтобы совсем концы обрубить. Буду Накулой. Почему? Какая разница. Кажется, одного из царевичей в «Бхагавад-Гите» так звали. И на Николая немного похоже.
Для завершения облика переоделся на манер того, как были одеты барон Аджит с сыном. Ничего особенного, но ткань более плотная, чем использовалась на курорте отдыхающими, и одежда доукомплектована курточкой со стальными накладками на плечах и груди. Не совсем доспех, но жизненно важные органы немного прикрыты. И даже меч сбоку прицепил. Без украшений, но относительно приличный. Денег было жалко, но решил не позориться. Даже небогатый дворянин с бутафорским мечом не ездит. Все это купил накануне.