— Итак, Дэвид… — Стол был обычным обеденным, но вице-магистр Дрейк все равно сидел на председательском месте. — Еще раз просуммируйте, чего интересного вам удалось узнать в результате ваших трех походов в комплекс Ушедших.
— Результат на лице, — невесело усмехнулся Соломон. — Что сказать? В комплекс мы шли, предварительно ознакомившись с дневником Некрасова, о существовании которого любезно предоставил информацию господин Бофор и который нам удалось найти в этом доме. К сожалению, последние записи этого дневника были сделаны в то время, когда Некрасов освоил только тридцать три заклинания. И очень жаль, что продолжения не удалось получить господину Стептону, — ведь на момент встречи с ним, по словам Некрасова, им было освоено уже пятьдесят девять заклинаний. Однако даже при неполном описании комплекса Ушедших мы имели определенное представление о его устройстве.
Маг аккуратно приложился к бокалу, прогоняя сухость изо рта, и продолжил:
— Наши с Менахемом достижения оказались не столь значительны, как у Некрасова, но уровень пятидесяти заклинаний мы оба преодолели. Как оказалось, для нас были открыты уже три смертельных лабиринта, которые Некрасов почему-то называет полосами препятствий. По мнению Некрасова, их регулярное прохождение как-то способствует скорости усвоения заклинаний. Это вполне возможно, так как скорость развития симбиота и запоминания заклинаний у автора дневника оказалась невероятной. Но, возможно, это просто его индивидуальная особенность. Как мы поняли из дневника, первые два лабиринта для нас с Менахемом бесполезны, а как закончилась наша попытка пройти третий лабиринт, вам известно. Менахем безудержно смелый человек, но… он лучше сам расскажет.
Господин Будхаль слегка поклонился присутствующим, не вставая из-за стола:
— Господа, этот лабиринт — что-то жуткое. Я только вошел в комнату, не успел сделать и трех шагов, как меня сбило каменное ядро. Хорошо попало в правый бок, а не в голову. Но все равно перелом руки и минимум пяти ребер, пробивших легкие. И потеря сознания от болевого шока. Да я бы там помер, если бы Дэвид прямо с порога не наложил на меня «полное исцеление». Я восхищен, что у него хватило сил залечить столь серьезные повреждения, а потом еще и вытащить меня за ноги из этой комнаты. Ведь если бы я приподнялся, это ужасное ядро попало бы в меня снова. Или в Дэвида, если бы он подошел ближе. Нет, говорите что хотите, но больше в этот лабиринт я не полезу. Я категорически не понимаю, как этот Некрасов умудрился его пройти!
— Да, господа, — поддержал коллегу Соломон. — К своему стыду должен признать, что внимательно дневник мы прочитали только после этого инцидента. В предыдущем лабиринте Некрасов для открытия прохода в следующую комнату выполнял задания на каст заклинаний. Причем какое именно заклинание надо скастовать, какой-то артефакт указывал ему светом точно того же оттенка, каков был цвет бусины с этим заклинанием в браслете. К сожалению, этих бусин ни у меня, ни у Менахема больше нет, вы знаете, что после третьего использования они исчезают. Мы не запоминали их цветов, сравнивать с образцом, как это делал Некрасов, мы теперь не в состоянии. Так что второй и третий лабиринты для нас принципиально непроходимы.
— Очень печально, — почти трагическим голосом произнес Дрейк. — Видимо, придется ждать инициации нового упсура и сразу отправлять его для подготовки в этот комплекс. Но когда это произойдет, предсказать очень трудно. Впрочем, я думаю, следует обсудить отдельно, как бы нам специально привлечь к прохождению проверки артефактом надежных и перспективных людей. Но, повторюсь, не сейчас. Продолжайте, друг мой.
— К сожалению, следует признать, что для Некрасова оказалась открыта значительно бо́льшая часть комплекса, чем для нас. В частности, в дневнике сказано, что в большом зале с колоннами на верхнем ярусе комплекса для упсуров открыт только неширокий проход по краю зала. При попытке пройти вглубь появляется надпись: «Только для суров». Наш опыт подтвердил это утверждение. Но при этом видно, что дальше между колоннами стоит мотоцикл. Очень похожий по описанию на принадлежащий Некрасову. Как он его туда доставил, отдельный вопрос. Через обезьяний ход этого не сделать.
— Да, — вмешался в рассуждения Соломона Будхаль, — нельзя ли как-нибудь отсюда убрать обезьян? Мерзкие животные, наглые и недружелюбные. Очень мешают. Я понимаю, религиозные предрассудки местных язычников и все такое, но работать действительно очень неприятно. Да и опасно. Пока они только давят ментально и кидаются всякой дрянью, но ведь могут и кусаться начать!
— Не спорю, проблема есть. Но, наверное, будет лучше выманивать их наружу кормом и входить в это время, — не согласился с ним Дрейк.
— И напороться на засаду при возвращении! Нет, вы меня извините, но в следующий раз я их наглость буду лечить как минимум «параличом».
Дрейк только покачал головой, но говорить ничего не стал. Дэвид Соломон продолжил:
— Есть еще комната, даже зал, в который можно заглянуть, но нельзя войти. Крайне интересен тем, что на столе и полках там видны артефакты Ушедших в виде каменных яиц.
— И еще интереснее, — опять влез Менахем Будхаль, — что в непосредственной близости этого зала и входа в лабиринт есть комната, носящая явные следы пребывания там Некрасова. Канистры с водой, посуда, даже биотуалет. Но спального места там нет, что позволяет предположить, что он перебрался куда-то дальше, видимо, через закрытый зал.
— Или лабиринт, — не согласился Дэвид. — На пленке, не пропускающей нас в зал, не появилось никаких предупреждающих надписей. Возможно, этот проход работает только на выход, а вход есть где-то еще. Кстати, мы пытались вызвать Некрасова криками и шумом, но никакого результата наши действия не принесли. Либо не слышит, либо игнорирует.
— Но вы точно уверены, что он там?
Тут слово взял уже Эрик Стептон:
— Думаю, достаточно было бы одного мотоцикла — ведь не пешком же Некрасов отсюда ушел? Еще есть свидетельство Исфандира эль Сиявуша — боевика аятоллы Зейна, которого нам удалось спасти. Нам стоило большого труда уговорить Бабу-Сатьи не добивать этого, честно скажу, не слишком приятного человека, а положить его в свою больницу, где он и пролежал в коме до появления Менахема. В результате удалось выяснить, что Некрасов приехал сюда вместе с ними и их обманул, скрывшись внутри комплекса. Вход в который он открыл прямо посреди скалы.
— Да, — оживился упомянутый Менахем, — это объяснило бы появление мотоцикла внутри. Но нам с Дэвидом обнаружить этот вход не удалось. Точнее, есть подозрительное место, описанное этим боевиком, но открыть проход у нас не получилось. Скорее всего, снова не хватило уровня нашего развития, как магов. Но если речь идет о пятидесяти девяти заклинаниях, а именно столько было у Некрасова на тот момент, по его словам, то этот уровень вполне достижим. Правда, не знаю, как скоро.
— Вы тоже считаете, что Некрасов обманул боевиков? — спросил Дрейк совершенно о другом.
— Не думаю, — ответил Стептон. — У меня сложилось впечатление, что Некрасов очень не любит врать и старается поступать честно. Так что, скорее, это боевики по приказу своего аятоллы пытались обмануть Некрасова, но у них ничего не получилось. Но вот тот факт, что он собирался продать им какие-то артефакты, крайне неприятен. Он был в курсе, что все артефакты надо сдавать Ордену.
— Напомню, сдавать за вознаграждение, — подал голос молчавший до этого лорд Бофор. — А вы даже не смогли пообещать ему реальную премию за находку комплексов Ушедших, отделавшись общими неконкретными словами. Заметьте, я с самого начала был против непонятно откуда взявшейся политики не идти с Некрасовым на сближение и держать его в черном теле.
Дрейк слегка скривился:
— Мы учтем вашу позицию.
— Обязательно учтите.
Вице-магистр сделал вид, что не заметил реплики:
— Когда Некрасов наконец выйдет из своего подземного убежища… На сколько, кстати, у него было еды?