Дальше ехали на нашем грузовичке уже втроем. Он рядом с Галей на пассажирском сиденье (оно в принципе на двоих как раз и рассчитано), но оживленного разговора между ними уже не было. Лейтенант явно переживал, а Галя проявляла тактичность. Невольно про себя отметил, что вид трупов ни на нее, ни на меня уже сильного впечатления не производит. Адаптировались к местным реалиям? Не нравится мне это. Не наша адаптация, а реальность. Сколько уже трупов по дороге было? Жуть.
В Сузах мы с Аткинсом расстались вновь почти друзьями. То есть он опять старался быть приветливым, но только внешне. Внутренне так и остался зажат. Подумалось, что вообще-то у парня вполне могут неприятности быть. Отрядом он командовал, но не довез. Вряд ли такое начальству понравится. Это не считая того, что семьям погибших сослуживцев отчет давать придется.
Так что на прощанье даже «оттранслировал» ему спокойствие и немного «силы жизни» подкачал. Возможно, он и неплохой парень, но дружбы у нас не получилось. Хотя Галя у него старательно все координаты на свой планшет записала. Думает, пригодятся? Сомневаюсь.
Чем у него закончились разбирательства — не знаю. В Сузах мы только ночь в гостинице провели. Оказалось, что караван в индийский Майсур уже завтра отходит. Так что помылись в человеческих условиях, заправили машину, прикупили немного еды и новую сумку вместо подаренной Томми — и утром бодро отправились к месту формирования колонны. Более подробного знакомства с местной Персией у нас не сложилось. В этот раз по крайней мере.
Персидские военные, в отличие от арабов, хотя бы в нормальную форму одеты были. От европейцев не отличишь, разве только по лицам солдат. И порядок, вопреки опасениям, поддерживали нормально. Немного состав колонны напрягал — одни цистерны с разными нефтепродуктами. Если кто по дороге нападет, хорошо гореть будут. Но никто не напал, доехали благополучно, чему я был очень рад. Хватит с нас дорожных приключений, тем более со стрельбой.
Майсур, в отличие от своего земного тезки, никакими памятниками архитектуры украшен не был. Современный маленький городок из камня и бетона. Здания в основном в два-три этажа, с плоскими крышами и балконами вместо коридоров.
Нам, чтобы попасть в номер, надо было подняться по лесенке на второй этаж, выйти на балкон, пройти по нему пол-этажа и открыть стеклянную дверь в свой номер. Как следствие — на всех окнах непрозрачные шторы. Но все равно неприятно, что мимо твоих окон регулярно кто-нибудь ходит.
В городе есть храмы. Целых два. Но ничего, кроме разочарования, они у меня не вызвали. Собственно, разочарование началось еще до храма. На площади стояли две громадные статуи каких-то героев. Из пластмассы. И сделаны в стиле Диснейленда.
Индийский храм — это не здание. Это богато украшенные ворота (теперь скульптуры были бетонными), которые ведут во дворик, застроенный по периметру одноэтажными домиками. Или даже одним большим домом, разделенным на секции. Где-то там живут брахманы, которые несколько раз в день носят вдоль стен курильницы и что-то напевают. Негромко, как бы про себя. Часть мостовой вдоль стен немного приподнята на манер европейских тротуаров. Только по «тротуарам» тут жрецы ходят, а обычные люди остаются внизу. А так народ свободно в любое время заходит, смотрит на брахманов в белых с оранжевым одеждах, но на «тротуар» ни-ни. Зато на краю «тротуара» на каменной тумбе выставлена чаша с охрой, в которую можно сунуть палец и отметить ею себе на лбу точку «бинди». А если повезет, можно дождаться, когда один из брахманов подойдет к краю «тротуара» и начнет народ с ложечки из чаши сахарным сиропом угощать. Я не пробовал, побрезговал. Галя к сиропу тоже приобщаться не стала, а вот точку «бинди» себе раскрасила.
Еще одно отличие здешних мест от виденных нами раньше: местная Индия — это плоскогорье. Не всегда плоское, гор и долин между ними тоже хватает. Средняя высота — километр-полтора над уровнем моря. Так что жара здесь далеко не такая удушающая, как на той же арабской территории. Или персидской, где мы были. Впрочем, в Персии мы через самую южную ее часть проехали, возможно, севернее климат мягче.
Сам городок обходится совершенно без зелени, но вокруг него — сплошные заросли, в которые лучше не лезть. Слишком там много всякого ядовитого, причем даже не столько змей и насекомых, сколько колючек, которыми здесь покрыты чуть ли не все растения. Отпускать бедных коров на естественный выпас нет никакой возможности: сдохнут, пожевав местную травку и листочки, в первый же день. Так что корма для них специально выращивать надо. Думаю, это одна из основных причин, почему в Индии так много вегетарианцев.
Через несколько дней из Майсура мы перебрались в Ути, тоже небольшой городок, но уже не административный, а ремесленный центр. Да, именно ремесленный. Как оказалось, среди зарослей вокруг него довольно часто встречаются сандаловые деревья. Самые настоящие. С красноватой древесиной и характерным запахом. Вот весь город из этой древесины что-то мастерит. От бус и некрупных статуэток до мебели.
Через городок (рядом с ним, как принято в Запорталье) проходит оживленная трасса из Персии в колонии россиян. Так что рынок тут тоже большой, чуть ли не на четверть всего городка. Помимо местного сандала, сюда из других мест свозят самоцветы и ювелирные изделия, хлопковую ткань и одежду. Сельскохозяйственный рынок тут в другом городке — Хапуре. Основной предмет экспорта — сахар и специи.
В Ути мы с Галей задержались надолго, рынок исходили вдоль и поперек, но подруга все отсюда никак уезжать не хотела. Дошло до того, что сама меня выпихнула проведать одну из подозрительных мне на предмет Ушедших точек, расположенную неподалеку в горах. Я с картой успел за время пути поработать и несколько мест, которые надо будет проверить, наметил. Вот здесь одна такая и была.
В принципе я думал заняться археологическими изысканиями позднее, без спешки, когда где-нибудь обоснуемся. Но раз Галя сама настаивает, почему бы на разведку не съездить?
Дорога туда, правда, такая, что на грузовичке не проехать: по ширине не поместится. И покрытия никакого нет, слегка подровненная каменистая почва. Проложена серпантином в горы. В общем, не дорога, а, скорее, тропа. Но я для этих случаев как раз мотоцикл и покупал. Вот и появился повод его обновить.
— Чтоб через неделю вернулся, — напутствовала меня Галя. — И так два конвоя пропускаем. На третьем я твердо намерена поехать. Так что уложись. Иначе могу и без тебя уехать. Ха-ха!
Сказано было вроде как в шутку. Чтобы это подчеркнуть, она еще некоторое время посмеялась. Но как-то невесело. И в чувствах у нее был сплошной сумбур. Что-то мне «ощущение эмоций» в наших отношениях совершенно не помогает. Даже обидно.
Я не стал напоминать, что два конвоя мы по ее настоянию пропустили. Но вернуться намерен даже раньше срока. Разведку планирую чисто ознакомительную. Не дольше чем на день-два. И проехать в один конец за день можно, правда, с утра до вечера. Если без происшествий, конечно.
Нанял за пять долларов себе проводника на мопеде. Здесь вся молодежь только на них и ездит. Из-за него дополнительную канистру с бензином купил: мой-то под солярку переделан. Класть эту канистру к себе в коляску пришлось, у Ашока (так звали проводника) на багажнике только маленький рюкзачок помещался. Кстати, «мопедники» вместо канистр используют исключительно пластиковые бутылки из-под напитков по полтора литра. И на заправках никогда не заливают бак напрямую, а только бутылками. Не больше двух за́раз, хотя бак литров на десять. Во-первых, так гарантированно без обмана получается. Во-вторых, потратить на бензин сразу большую сумму они себе не позволяют. У многих ее просто нет.
Дорога оказалась неожиданно оживленной. Боюсь, если бы передо мной не ехал Ашок, до места я не добрался бы. Ширина дороги не позволяла разъехаться на ней не то что двум машинам — даже двум мотоциклам. Но кое-где в каменных стенах были вырублены площадки. Вот тогда, если одна машина плотно прижималась на такой площадке к стене, был шанс, что встречная объедет ее, не свешивая колес в пропасть. То есть оба водителя должны были очень хорошо чувствовать габариты своих машин, а сами машины не должны были быть большими.