Внешне Они были целы, чем не могло похвастаться их внутреннее состояние. Раздроблены на семь иль восемь больших осколков, так ещё и десятки тех, что поменьше. Все и каждый, поднимали руку по-разному.

Их прихоти перекликались друг с другом, впрочем, желание работать вместе не было. Руку существа потряхивало, она то падала, то поднималась, а то и вовсе дрожа впадала в лёгкую конвульсию.

Так прошёл один день.

Наступил следующий, а Они так и лежали под тенью дерева. Оно было огромно и крона того великого дерева прятала их от Солнца и Луны везде и всегда, сколько бы минут, часов не минуло с их попадания.

На этот раз, всего за один день, их стало меньше. Уже не восемь и придаток. Теперь они знали сколько их. Их точно пять, и никаких маленьких осколков.

Место куда делись три их собратья было страшно тем, что неизвестно. Никто из оставшихся не желал попасть в «Неизвестно». Их воля к существованию все не решалась окончательно потухнуть.

Тело затряслось, в тот самый миг, когда началась настоящая борьба за место под солнцем. Со стороны все действо подобило припадку, разве что пена изо рта не шла.

Прошёл ещё день и вот, их стало двое.

А ведь они даже чем-то различались. Не по виду, нет, в характере. Впрочем, точно сказать, кто победит, не решился бы и сам Господь. Ведь ему не пристало играть в кости.

На третий день, определился молчаливый победитель. Отныне «Они» стало «Он».

И тогда, впервые за долгое время, рукам да ногам выдали приказ, который никто не пытался перехватить или изменить, исковеркать. Без помешательств, со стороны других, он плавно поднялся на обе ноги, лишь чтобы после упасть на четвереньки.

Он пытался ступить вперёд, как помнил, это делают все. Потерпеть такое сокрушительное поражение… Для него провал в столь тривиальном поступке, выразилось стыдом на бледном лице, будь у него знания и тот непременно выкрикнул бы что-то вульгарное и некультурное. Но лишь мгновение, столько его затягивали ненужные мысли. В борьбе за власть он был номером один, естественно, что он приобрел навык, не растрачивать мысли попусту, ведь в это время, враг мог его повергнуть.

Пятый день ознаменовал собой поднятием индивида и его неуверенными шагами. Он опирался руками о дерево. «Тот-кто-победил», вскинул голову вверх и устремил взгляд в небо.

Поддавшись чему-то меланхоличному внутри, № 1 таил свои желания обследовать округу, в частности, обследовать себя, ведь он был обнажен. А бережный осмотр тела, которое с таким трудом ему досталось, рассказал ему многое. Он был, как и предполагал, двуногим гуманоидом, с обычным телом, разве что кожа была бледнее мела. Эту неказистую особенность № 1 отнёс к тому же, как человек смотрит на родинку под глазом. Ему понравилась такая кожа. Особенно, когда внутри пряталось так много силы.

Натянутые мышцы поражали силой, а их объем был достаточен, чтобы дамы из высшего сословия, облизывая губы, желали выкупить мужчину, подобно беглому рабу.

№ 1 был полностью свободен, и поначалу он не ощущал того, что подбиралось к его голове. А было то, неведомое головокружение, и тошнота, и рвота.

Все, что вышло из него, оказалось на удивление противным зрелищем для обывателя, но не для него. Мужчина смотрел на кровь, и некую желчь с интересом, присущим детям возраста семи-восьми лет. Казалось, его не мог отпугнуть запах крови, наоборот, он был ему интересен.

Прошло не много времени, как № 1 ощутил холод в промежности. К несчастью, ему не было чем прикрыть обнаженное тело, поэтому по первой приходилось смириться с положением.

Тогда же, он впервые ощутил боль. Ранее его тело подавлялось, а разум не был завершён из-за чего, действия первого можно счесть детскими и странными. Он успел принюхаться к себе, своей руке, подмышкам, поиграть рукой с собственным телом, испытывая его на прочность, все это было впервые. Его первые настоящие воспоминания творились здесь и сейчас.

Боль была частью жизни любого человека и Первый не был особым исключением. Его губы поползли вверх, обнажая зубы, в то время, как глаза сперва осмотрели рану на ноге, а уже после и вредителя.

То был пушистый лесной волк, разодетый в черную, буквально смолистую шерсть. Он был один, что нехарактерно волкам, они охотятся в стае. Такое сможет подметить опытный охотник, или знаток дела, № 1 знаниями похвастаться не мог. И одинокий волк являлся для него обычным вредителем. Первый бросился на волка, подобно дикому зверю без рассудка, логики и знаний. Это была хаотичная атака, в которой № 1 работал всем телом, как он только мог. Он бил ногами, царапал ногтями и кусал зубами. В частности, это был его первый бой в жизни, и победил он, не без потерь, но с гордостью.

Обвисшая рука, которой перегрызли сухожилья, лицо на котором была отметка волка, коготь прошёлся вертикально вниз, задевая глаз и щеку.

Собственно, на этом должен и закончиться рассказ, Первый победил, но какой ценой? Из-за травм и кровопотери он должен умереть спустя часы, если не раньше. И так бы закончилась свобода № 1, всего день с небольшим, а после смерть, если бы…

Не интуиция. Да, Первый ничего не знал, а потому то, что он делал было основано на чистой интуиции. Вся кровь, разбросана по витиеватой коре деревьев, траве, кустам и земле, вдруг встрепенулась. Она содрогнулась как после дикого кошмара, а после, потянулась вспять к Первому. Подобно изысканному грибку Physarum polycephalum, кровь вела себя разумно. Она не знала точно где № 1, но стоило одной небольшой капле коснуться тела Первого, и вся кровь набросилась на него, пытаясь съесть.

Так только казалось со стороны.

На деле же, вся кровь впиталась в раны, и будто бы закрывая за собой дверь, вежливые господа, закрыли рану. И на руке, и на лице. Даже шрама не осталось.

А после, № 1 обратил взор своих красных глаз к трофею. Его первый трофей, и первая пища.

Лишь только впившись зубами в грязную шерсть и прокусив её, Первый перестал слышать биение сердца жертвы, она только что умерла, испустив последний вздох. Тем временем, кровь волка попала на язык к № 1. Ему не так уж важно, есть ли мясо или обгладывать кости, но кровь была, его личным предпочтением, как-то, чем он питался раньше, и чем питаться дальше будет.

Торжественный лик Первого померк, когда он понял, какой фальшивой была кровь волка. Тогда он смог дать оценку, пусть ранее и не жил.

«Отвратительный вкус».

Оценка была привилегией тех, кто жил, и первый должен был иметь то, на что опираться. Все познается в сравнении, и кровь волка он сравнивал с чем-то давним, возвышенным. Будь у № 1 больше слов, он выразился бы так: «Божественный нектар, с которым приземленная вода не сравнится никогда, в каких бы количествах я её не выпил».

Кровь ужасного качества не заставила его отречься от неё. Наоборот, он лишь сильнее начал её высасывать. Сначала ртом, а после помогал и магией. На уровне рефлексов, тот подчинял кровь трупа и вытягивал её всю из тушки.