Бежала она на пределе возможностей, однако все равно отставала от графика. Церемония поступления, речь директора и последующее знакомство с учителями и одногруппниками, все вышеперечисленное в одно мгновение могло пойти прахом, если она не успеет прийти, а она, по всем законам жанра, не успевала.

Элизабет Монтикор — пример незапятнанной девичьей красоты. Метр семьдесят высоты дополнялся подтянутым телом и незаурядным лицом. Длинные русые, в чем-то даже слишком заурядные волосы и того придавали ей такой ученический шарм. Большие карие глаза, которые вечно смотрели на мир с любопытством, сегодня сменились хмурым грозовым фронтом. В планы Элизабет совершенно точно не вписывалось опоздание в первый учебный день, между прочим, самый главный день (по авторитетному мнению, самой девы). Не могла она предсказать, что её матушка и папенька буквально исполнят заветы всех предков, разделив одну болезнь (хвала Милису, обычную простуду), и за одну ночь свалятся с лихорадкой, где по утру, ей придется срочно бежать за холодной водой у колодца и задерживаться дома для ухода за близкими.

Не поймите превратно, барышня совершенно не держит на родителей зла (она их безмерно любила и ставила на первое место всегда), просто ситуация ей показалась до того несправедливой, что не далеко ей было до того, дабы увидеть в подобном злой рок.

Элизабет отчаянно спешила, и в спешке своей, она совершенно не заметила угрозы слева. Столкновение породило падение обоих на пол.

— Ай! — проморгавшись, Элизабет поспешила закрыть юбкой свою частичную наготу.

— Прости, — быстрее поднялся мужчина. Черноволосый, не очень ухоженный, с лёгкой щетиной, он напоминал ей её дядюшку, о котором отец выражался одной единственной емкой фразой: «Пропащий». — Ты не ушиблась?

— Что? А, нет, ничего страшного, — приняв руку помощи, она поднялась, по-новому оценив вид незнакомца. Во-первых, он был повыше неё, во-вторых, сколь не ухожен он ликом, столь же приятен одеждой.

За разглядыванием друг друга, они совершенно выбились из темпа, проворонив тот момент, когда вдалеке послышался гулкий звонок. Академия вновь принимала студентов и этот первый звонок знаменовал начало учебного года.

— Вот ведь невезуха, опаздываю!

— Надо торопиться!

Одновременно среагировав на сигнал, они кивнули друг другу и совместно стартовали вперёд.

Жаль лишь, что Элизабет сильно отстала и когда прибыла к нужному месту, взрослого уже и след простыл. Зато все самые худшие опасения сбылись по лучшему из сценариев.

У ворот академии все ещё барахтались абитуриенты, вот только делали они это по другую сторону от неё. Все правильные учащиеся, уже давно вошли на территорию. Калитку закрыли.

Форс-мажор с её стороны оказался не столь и велик, вот она сейчас подлетит к активным подросткам, которых оставили в ожидании под знойным солнечным светом. Уголки губ слегка приподнялись, как, собственно, и само настроение.

— Эй, девочка, иди сюда, третьей будешь.

Сердце Элизабет тут же упало в пол, а улыбка тускнела с каждой секундой. Опоздала, и мало того, её подметил не какой-нибудь стражник или учитель, а сам Гавейн — всемирноизвестный рыцарь круглого стола, куда вхожи самые влиятельные и сильные люди мира сего.

«Маменька!» Внутренне пискнула Элизабет.

И не просто так дева деревянной походкой двинулась на живую легенду. Да все её подруги, от стара до мала в какой-то момент своей жизни, с мечтательным вздохом рассматривали плакаты с их портретами! Это же нонсенс! Кумир подзывал её пальцем, и она не могла даже взбрыкнуть.

«Что мне ему говорить?! Распишитесь в моем дневнике пожалуйста? Дура! Ты оставила его дома. Может… Может благородный рыцарь окажет мне честь и в отсутствии альтернатив, пометит пером и чернилом мою грудь?»

Элизабет… держала большую мечту, как и другие девочки её возраста, она мечтала о красивом замужестве за великого человека. Так совпало, что на тот момент, никого более достойного, кроме рыцарей круглого стола, она, как и большая часть королевства не видела. Только если, повзрослев, девяносто девять процентов детей забивают на детские мысли, то она… Она оставалась в большом меньшинстве и продолжала любить, уважать и фанатично зависеть от рыцарей.

Элизабет по уши влюблена не столько в конкретного человека, сколько в собирательный образ благородного мужа (тот самый, где белый не цвет, но стиль жизни), который с покорностью чтит до боли абсурдный свод жёстких законов.

— К вам присоединилась ещё одна милая леди, — Гавейн сложил руки на груди, и с потерянным хмыком, разглядывал уже трёх опоздавших студенток.

«Меня назвали «милой леди»!» На ближайшие десять минут, от ярой фанатки рыцарей более можно не ждать складных конструкций.

Блондинка скользнула холодным синим взглядом по Элизабет, в то время как брюнетка приветливо махнула ладошкой.

— «Башня» не терпит опозданий и прогулов, — со вздохом зачинал рыцарь, опираясь о стену. — Вы могли уже слышать от старших курсов, как здесь все с этим строго.

— Я слышала, — впереди всех вклинилась темное недоразумение. Она молвила слово быстрее чем успевала поднимать руку и даже тогда, не останавливалась, словно за ней бежит буйвол, наспех прыгала по словам. — У меня брат здесь учится, он рассказывал, как в его классе даже учителя не имеют право на опоздание, из-за чего они иногда приходили не чесанные и не мытые.

— Э-э… — напор оказался велик. Рыцарь Гавейн на секундочку умер, но после воскрес. — Да, все верно. Ни преподаватели, ни ученики не опаздывают на уроки, в этом вы полностью равны, это закон.

— Глупое правило, — полушепотом шикнула блонда.

— Юная Джинкс, вы что-то сказали? — вопросительно наклонил голову Гавейн.

— Вам показалось, — вымучено улыбнулась девушка.

— Как скажете. В любом случае… Что же мне с вами делать?

— Понять, простить и отпустить? — черноволосая все не затыкалась.

— Хорошая идея, — щёлкнул пальцами рыцарь, но тут же взгрустнул. — Не будь вы штрафниками. Вы прослушали речь директора, так что мне придется вам её пересказать по памяти.

Одна из трёх закатила глаза, вторая едва не подпрыгнула от интереса, а третья… продолжала слышать эхо «милая леди» и совершенно выпала из диалога.

Таким образом, начались умные и не очень речи одного из членов круглого стола. В словах Гавейна сверкали все добродетели, принижались грехи и возносились почести двум королям, что декаду назад, после локальной стычки на границе Асуры, создали союз королевств, сделав невозможное — создав мировое правительство.

Гавейн был прямым свидетелем тех событий.

— Как вчера, — прикрыв глаза, он ностальгически начал рассказ, на совершенно отличную тему. — Мы гордым строем стояли в том самом месте, где когда-то был собран весь Круглый Стол…

Сизые и побитые. Только так можно описать состояние рыцарей после их самой тяжёлой битвы в карьере. Более половины вхожих в братство, бойцами быть перестали, ещё половина изнывала от ранений. По хорошему, всем в лазарет, да только тот как разум Галахада, полон изнывающими людскими телами.

Событие же, случилось слегка позже объявленной победы, приблизительно два дня спустя. За это время улеглись простые воинские дрязги, и те, кто мог себе позволить (и не брезговал), ушли на выжженное поле боя собирать с погибших ценности на металлолом или в хозяйство.

По лесам ещё велись партизанские набеги, однако долго те остатки от вампиров не продержатся уже. Их вычислят вервольфы, найдут по запаху заклятых для себя врагов.

Рутра позвал всех верных друзей в собственный шатёр, где терпеливо ожидал прибытия людей.

Что отмечали знающие Рутру, так это странный нервный тик. Их доблестный правитель сидел ровно за столом куда сложил и руки. И здесь то и явилась неуверенность иль резкость — он красочно, прям на показ, теребил трубку с гнусной мыслью закурить.

С чего так все решили? А рядом как раз лежала горка нужных принадлежностей. Не мало в мире рыцари успели повидать чудес, но вот такое чудо видели впервые. И ведь тот же Ланс Е’Лот, пускай и бросил, но предлагал королю помощь с делом то по сути полностью житейским, на что тот без стука резво отвергал любую помощь, а в особенности заикнувшегося Галахада (он с хитрющей мордой, подмигивал и брал Рутру за плечо, предлагая альтернативный способ сбросить напряжение).