Взгляды вновь прикипели к битве.

— Он побеждает!

С противоположной стороны, Мари, как никто другой держала кулачки за Панацею. Каждый пропущенный удар, каждый выпад доставший Грейрата калёным прутом касался тела дамы. И в счастье, и в горести… Алая Мари доподлинно забылась о себе, своих заботах, и натянула шкуру дорогого человека. Чудовищная синхронизация и опека слились в водовороте нереальных чувств. Любое горе Нилрема — её, каждая победа, тоже её. Нет ничего важнее короля, ведь только он являлся ею, ведь только из его чувств соткана Мари.

«Ну что за праведный религиозный фанатизм?» Бладлайн (что младше) и не думала скрывать усмешку в рукаве, в подобном жесте нет и толики простого смысла, всех так тянет посмотреть на бой, что на её издевку время не найдется. Анна-Роуз подметила сие одной из первых: в тот час как вспышка света озарила всех белым бело, а на дуэли воцарилось превосходство Панацеи, всеобщее единство сделало скачок. Ярче всех горели несколько особ, их все прекрасно знали — Карс Бладлайн, несколько вельмож из Алого Совета, да Мари. У подруги словно начинала ехать крыша, и по виду, и по слову, она всецело посвятила себя созерцанию последней битвы.

«Как мило» выдохнула Анна-Роуз, прокомментировав ту искреннюю страсть которую впервые наблюдала с непосредственной близости. «Хотелось бы и мне вот так» Но то, чему не быть, явиться не дано. «А впрочем…» Проведя по губам языком, глаза Анна-Роуз смерила вспыхнувшую ярким светом внешность короля. Яркий, властный, сильный! Поодиночке эти качества влияли на Бладлайн. Все вместе — медленно сводили ту с ума.

— Эти его руки и впрямь заработали, — весело хмыкнула Анна-Роуз. Она-то, когда увидела подобную поделку, и подумать не могла о столь немыслимых способах их применений. — Может и мне такую попросить?

— Не получится, — на секунду Мари перевела взгляд на подругу, и покачала головой. Дальнейшее пояснения Бладлайн не услышала.

— Почему это? — нахмурилась барышня.

— Кровь моя, твоих талантов здесь не хватит, — Карс словно забивал последний гвоздь в несуществующую крышку гроба.

— Да ладно, — легкомысленно взмахнула дланью Анна-Роуз. — Я смогу. Хотя бы одну-то руку можно?

— А одна тебе зачем?

Вопрос казался полностью логичным, как с точки логики, так и здравого смысла.

— Ладно, — ступней притопнув, буркнула младшая Бладлайн. — Пускай это будет хвост, пойдет?

— Мне кажется ты не поймала суть, — Карс вновь выступал в роли терпеливого отца, которого завалила просьбами любимая доча. — Это не украшение, не серёжки или браслеты.

— Не глупая, знаю.

— Но как тогда…

— Увидишь.

— Пускай… Как скажешь.

Их перепалка проходила на глазах у остальных, благо, как уже упоминалось, всеобщее внимание тянул к себе король. Не каждый день правитель бьётся за тебя (так видно только с ракурса пониже) с такой экспрессией и шоу.

Трио было не одно, однако их невидимой стеной отделяло от других высокопоставленных и сильных воинов. Там затесалась группа Алого Совета, из тех, кто мог бы оказать поддержку в битве. Есть там, и святые меча, в основном стиля бога воды, авантюристы, разного пошиба, а главное, другой кандидат в короли крови — Клайм. Он, зачастую неотделим от родной сестры, сейчас в гордом одиночестве с вниманием следил за битвой королей.

— Что так хмуро смотришь? — к Клайму подошла Анна-Роуз. Разница во внутренних титулах давно как отступила, и осталась обыкновенная разница в возрасте, в том смысле, что барышня на посту куда дольше нерадивого «новичка». Это давало ей лишний повод веселиться за счёт чужих нервишек, однако сейчас она вопрошала вполне искренне. Обстоятельства для склок не те.

— Наш Бог… — Клайм был уже привычен к такому, уважительному наречию. — Лидирует, и это мне не нравится.

— Интересная точка зрения.

— Я поясню, пока ты не успела разболтать все Владыке, — с укором, будто так раньше происходило, на Анну-Роуз зыркнули красные зрачки. — Если бой хорошо складывается в нашу сторону, другая сторона, с секунды на секунду может вмешаться.

— Ты так считаешь?

— Меня удивляет то, что кроме королей ещё никто не бьётся. Чудо, как не посмотри. Однако, баланс слишком хрупок. Достаточно одной стороне попытаться помочь, как вторая поступит зеркально.

— Повезло нам с противником.

— Нет… Я так не думаю.

Слова оказались пророческими.

Если дуэль до сего, ещё можно назвать неподкупной, то вот после одного единственного момента, так уже сделать нельзя.

Стрела Аполлы прочертила дугу, и как зачарована, нашла свою цель. В отличии от плоти, механизм так легко не воссоздать.

Со свистом, который залетел каждому в ухо, лучница раздробила одну из четырех рук, ту, что из стали.

Этот момент послужил каплей, переполнившей терпение глубокой чаши.

В бою сошлась по большей части незнакомая толпа. От возгласов и криков закладывало уши. Союзники братались в гуще битвы, там же находился злейший враг. Монета здесь всего одна и к сожалению, с двух перспектив одно и то же, в ней нет ни решки, ни орла, есть только неразумный глянец.

И все же, для начала, осознаем кое-что попроще. Вернёмся к славной битве и зацепимся крюком за отважного солдата. Пронаблюдаем за развитием неоднозначной вехи с первого ряда.

Как и любая другая армия, сперва пехота выступала четким, плотным строем. Субординация и готовность держать строй до конца не редко даровали всеми любимую победу. Оттого, вышедшие в авангарде войска были заряжены помочь несправедливо и бесчестно раненому королю.

С другой стороны, соответственно, в бой прежде всего всех рвались чудовища с могильных ям — свирепые и жестокие оборотни.

Нелюди на поле битвы заменили, казалось бы, незаменимую кавалерию, проворно наступая с флангов за счёт большой маневренности. Когда же звери вознамерились ударить с тыла и фланга (подступающая армия врага давила фронт), наперекор им вышли Дети Ночи. Своими группами по сотне человек они столкнулись с нелегким проблемами.

Клыки и когти, шерсть и кровь. Враги на поле боя и в сердцах, столкнулись в невыносимо красочном бою.

На одного громадного «обжору» приходилась тройка «кровососов». Возможно, силы не равны, однако Детей Ночи много больше оборотней и это не учитывая силу возрождения, которая не позволят так легко вампиру умереть.

В центре продолжалась стычка между королями, а на периферии совершался ненавязчивый гамбит в самом прямом из возможных вариантов.

«Подножку» ставили для Эрис и Рокси. Их пункт событий обитал в замке и драться с вражескими командирами им не с руки.

Поджав губу, Рокси сникла взглядом к потрепанной земле. Пальцы трепетно перехватили туже посох, ноги словно налились свинцом.

— Не спи! — в боевом порядке выкрикнула Эрис. Кричала та, отнюдь не потому, что зычная и любит покричать (впрочем, не без этого), а потому что поле боя выло от повсеместных потасовок. Даже здесь, на краю подобных ситуаций много и не каждое им обойти. В отличии от Рокси, Эрис лишним гуманизмом не страдала, предпочитая оставлять позади себя человеческие трупы.

«Храбрится» промелькнуло в голове у Рокси по отношению к подруге.

Кивнув, в знак абсолютной поддержки, они двинулись вперёд, выслеживая глазами будущих врагов. В основном, для их обхода.

В замке должен находиться Грейрат. Не тот, о ком подумали одни, но то, о ком помыслили другие.

Рудэус Грейрат находился в месте не столь отдалённом и пока вся вражеская мощь сошлась на поле боя, они могут и хотят внедриться в тыл, дабы выкрасть юношу досрочно.

На этом поприще им встали поперёк никто иной как Анна-Роуз, плавно выплывшая из соседнего угла. «Углов» как таковых, на открытом пространстве объективно не найти, однако сие скромное напоминание не помешало Бладлайн появиться будто бы из ниоткуда. Фигура речи в этом хаосе, красноречивее всех тысяч бранных слов, что собиралась пискнуть Рокси.