Не помогут Герцоги из Алого Совета, половина дети или женщины и мужи, что ничего тяжелее писчего пера в руках не отмеряли. Те, кто умеет биться, а ещё лучше — воевать, с гулькин нос, страна давно ни с кем по настоящему серьезным войны не вела. Спасало лишь одно, Дети Ночи — почти бессмертные создания, чьи раны быстро заживают, а боль всегда можно притупить.

— Что ты сделал с Орстедом?

Ах да, мы ведь в начале переговорного процесса, Нилрем Грейрат Асура встретился с Рутрой Пентрагоном.

— Ничего? — рыжий склонил голову на бок, как бы вопрошая: «Что я мог с ним такого сделать?» — Мы поговорили, и он ушел.

— Это магия Хитогами? — на последнем слове Панацея сплюнул себе под ноги. Сказывались долгие беседы с Орстедом.

— О чем ты? Я тебя совсем не понимаю, — Рутра только покачал головой, с грустью отмечая насколько нереальны оказались те воздушные мечты об их совместном разговоре. — Я не хотел подобного исхода.

— Так откажись от битвы, в чем резон?

— Резон в тебе, мой давний друг. Ты угрожаешь всему миру…

— И вновь пустые предсказания, вам всем там голову морочат как ты этого не понимаешь?

— Хм… возможно так, но лучше убедиться, сделав так, как просят, чем потом утратить кучу жизней и горевать над ними.

— В то время как тебя заботит теоретическая жизнь народа, меня заботит собственная жизнь и в её честь, я готов пожертвовать куда как большим.

— Этим мы и отличаемся с тобой.

— В этом мы никогда не сойдёмся.

— Твоя правда, однако знаешь что? Как насчёт небольшого условия?

— Говори.

— Ты ведь не откажешь мне в услуге? К примеру, вместо бойни в столь процветающей поляне, мы могли бы все решить меньшей кровью.

— Ты предлагаешь выставить чемпионов?

— Нет, можно обойтись ещё меньшим. Нилрем, я предлагаю тебе дуэль. Король против короля! Царь против царя! Сражение сильнейших! А? Как тебе запрос?!

— Запрос просто смешон. Могу представить нечто столь абсурдное только в светлых книгах о блестящих рыцарях, где каждый чтит абсурдный свод законов и правил.

— Это честь!

— Да хоть месть! Однако… Признаю, меня ты насмешил, отчего бы мне отказывать тебе, коль не боюсь я пламя твоего меча.

— Так ты согласен? Отлично!

— Отведи людей подальше, в ответ я поступлю аналогично.

Ударил гром, пока без яркой вспышки.

— Договорились.

Так они и разошлись лишь на мгновение передышки — зеркально были сказаны слова для близких: «Не волнуйтесь, я принесу победу», да игнорируя протесты и выкрики из-за спины, два короля вернулись к месту разговора полностью немыми.

Нилрем на носках подскочил к небу. Темнее облаков в округе не найти, их слёзы не пошли ещё по воле величайшего из магов.

«Представь себе того царя, что в бой идёт первее лучшего солдата, ну разве тот не идиот, он же погибнет первым». «На том и закончится война, и каждый воин будет отпевать того царя, что не позволил ему тратить жизнь в нижайшем из занятий человека».

Были ли слова эти взаправду, или же их выдумал солдат удачи на передовой, но как-то так сложился пересказ в лихих словах посла, что нарекли слова те важным смыслом, им приделали два крылья, вознеся в крылатый чин, оставив по себе приписку:

Диалог между королем Асуры и королем Спорных земель, при битве у Ассурийского прохода.

Старт!

Обозначений нет, свистка иль гонга тоже, впрочем, такие мелочи не помешали им тихо зачинать большую драку. Гром вышел гулче и глубже прежних. Пробирающий до костей звук рефлекторно вызывал мурашки, вот только невнимательных (что съёжились от звука) постиг итог прошляпивших начало… Начало конца света.

Ударившая вслед за громом молния (причуда восприятия) соединила небо и землю, оповещая всех ужасным рёвом.

От напряжения кололи пальцы, от судорог тряслись коленки, и тем не менее, для многих оказалось шоком то, что им предстало на глаза, опосля страшного удара. В испепеленном до черноты круге оставался невредимый человек. И более того, под Рутрой оставалась свежая, притоптанная зелень, когда вокруг обугленная травина. Клочок спокойствия в бушующем океане силы.

«Тц, мог бы для приличия и подгореть» Нилрем не сумел сдержать свой недовольный вид.

— Хороший первый выпад, — стерев с наплечника неуловимую частицу пыли, Рутра встал в простецкую стойку мечника. — Теперь моя очередь?

Со стороны неба вниз вновь полетели заклинания, впрочем, полноценными заклинаниями их назвать нельзя, ведь катализатором служили звонкие монеты.

В Рутру полетели сгустки плазмы, которые он активно отбивал, уклонялся или же перенаправлял в ближайшие земли.

Уже сейчас с огромных далей их битву не назвать простецкой. Нилрему нет более нужды думать о людях, как-то было на Небесной арене или в Ранноа. Любой масштаб, который лез ему в голову он тут же воплощал в реальность взмахом чудотворных рук. Кроме серии выстрелов из рейлгана, совсем рядом, Рутра мог подметить зачинавшийся пожар.

Огонь не просто охватил округу или заключил рыцаря в кольцо, он начал подниматься и закручиваться, образуя огненный торнадо, конца которого не видать.

«Так, глухая оборона была плохой идеей», в подобных ситуациях Рутра соображал быстро и чётко. Попытка вырваться из оцепления огня оказалась крайне удачной, кувырок и приземление на землю. Торнадо яркого огня не последовало вслед за «заключенным» и по инерции, бессильно дряхло, угасая.

Нилрем раскрошил кровавый кристалл.

Он все так же продолжал висеть в воздухе на безопасном отдалении от Рутры, по крайней мере так ему казалось, ведь на таком расстоянии его не достала бы и Рейда Рейя с её «мечом сковывающий мир». Под активный мыслительный процесс вмешался этот самый Рутра со своей новой стойкой. Звякнула новая монета, озарив вспышкой лик Панацеи — рейлган вновь пустили в дело. Метал тут же испарился в плазму, протянувшую свой хлыст к телу рыцарю. Столкновение казалось неминуемым, Грейрат считал свой ход очередным. «Уклонится или отобьёт как делал прежде» и потому он не придал значения той возможности, что все это время Рутра не атаковал.

Грязь греха застелила ему очи, заставив верить в то, что он обязательно теснит врага, заставляя того впасть в глухую оборону. В суждении подобном есть критический изъян. Что если Рутра сдерживается?

Вспышка.

— Что? — свою кисть, как и летевшие на землю градом мелкие монеты, Нилрем принялся подхватывать опасно поздно. От сотни мелких грош в руках теперь осталась ничтожная по меркам даже захудалого монарха дюжина.

Ошеломленный резким переломом боя, Нилрем на секундочку отвлёкся (пока ловил монеты кровью из обрубка). За это время кое-кто успел не только твердо встать на землю, но и прицелиться для резкого прыжка на сотню метров вверх!

Как будто метеор взлетал с земли на небо, Грейрат запоздало проявил смекалку, увеличивая вес противника, что, впрочем, не помешало ему коснуться мага. Однако, даже так, изначальный план, вмешательством определенно испоганен, поскольку Рутра незамедлительно пересобрал свои приоритеты, в полете перекидывая меч с одной руки в другую. Правой дланью он достал величайшего из магов, и как достал! Он с силой ухватил того за шею!

— Кха! — гнев не позволил сделать вдох, а по рукам Грейрата незамедлительно прошлись заряды искр, коими он собирался если не убить, то оглушить. В свою очередь Рутра не намеревался молча ожидать финала — наотмашь крутанув в руке острейший меч, словно хлыстом ударил, чем оборвал жизнь двум конечностям Грейрата ещё и кончик носа прихватил.

«Удивительная проворность, я собирался резать ему шею» Рутра удивлялся Нилрему не меньше, а то и больше чем последний удивлялся первому. Все же в дуэли между воином и магом, последний никогда не находил себе победы.

Даже так, без рук, Панацея не терял хватки, пуская в бой собственную кровь. Вместо кистей, в кратчайшие моменты, явился бур и шип из крови, ведь там, где не поможет первый, справится последний, так? Отнюдь. Буром Нилрем только и успел что разорвать нагрудник, шипом удалось добиться крови, но только на щеке и то по мелочи. Гравитация напомнила о себе следом, наконец-таки возобладав на жарком поле боя. Нилрем может и остался невесомым, однако говорил маг только за себя, тот пассажир что прицепился — Рутра, точно собирался приземляться. Пред обугленной и вспаханной землей, рыцарь грубо бросит Нилрема на почву с силой, которой предостаточно для быстрой смерти.