Детей ночи нарекли чумой, болезнью, нежитью, все лишь бы побыстрее избавиться от неугодных созданий. Лен не согласится с этим утверждением никогда, однако правда крылась за словами официальной власти. Гильдия приравнивала Детей Ночи к диким монстрам, обозвав гнусным и унизительным — вампир. Было за что.

Сбывались худшие опасения Грейрата, бесконтрольная масса, способная в кратчайшие сроки расплодиться начинала выходить за рамки любого приличия. Это уже были не отдельно взятые дела, где утащили в лес козу, или пропал там человек. Исчезали целые сёла! Опустошались их дома, выносились ценности, творились кроваво-красные обряды. Чумой сие бесчинство обозвали в самый раз, и вышедшие на защиту стражи и авантюристы ещё долго не забудут тех последствий нечеловеческих кровавых оргий, людоедства.

Людям просто так выдали невиданную силу, а они, познав слабость ближних, спешили выместить обиды. А кое-кто заходил и дальше… Много дальше.

Здесь, для кого с прискорбием, а для кого на радость, всплыла такая новость: плодиться вечно, разбавляя силу Бога невозможно.

Узнав об этом, Лен был готов бросаться в реку, но вскоре осознал, он не умрёт в ней. На определённом этапе, Дети Ночи более не могли создавать собратьев, вместо них в людей словно злого духа подселяли — человек преображался в тварь с темной кожей. Он практически переставал ходить на ногах, предпочитая уподобиться зверью, коим и был по повадкам и натуре. С острыми черными когтями на руках и ногах и белыми зубами волка. Неразумный огрызок благородных детей ночи, да что там, это осколок человека, не помнящий себя и родных. Им так же быстро подобрали соответствующие названия. Начиная с гулей и заканчивая упырями. Их потребности начинались там, где заканчивалась жизнь. Предпочитала эта нежить человечину. Обилие этих тварей, которые все ещё подчинялись вышестоящему по рангу, и сложили общее впечатление о всей расе.

Борьбу с подобными вещами пропагандировала Анна-Роуз, тем самым, забивая последний гвоздь в крышку метафорической мечты Лена когда-то оказаться в распоряжении себя самого и не скрывать наклонности.

На отступников начиналась жесточайшая охота с соответственной наградой и преференциями. Тому, кто преуспел больше всего даже выдавали титул и землю в Асуре. Так что не только внешние враги сплотились против кровавой чумы, внутри общества Детей Ночи так же преобладали эти настроения.

Лен перестал вновь прокручивать причины своего невольничества. В который раз перед глазами проносились скорбные моменты жизни? Кажется, уже четвертый.

«Нормально ли все это?» Неожиданно всплывающий вопрос так и остался в толще мыслей, не доплыв до сознательного.

Поскольку бегство в лес теперь каралось смертной казнью, Норсбай затянул пояс уже и двинулся в трудном направлении. Если не получится просто уйти, придется подниматься в рангах ради большей свободы.

В этот край его занесла одна из таких прекрасных возможностей вновь подняться на ступеньку выше. Бог лично, в сопровождении той мерзопакостной пигалицы Бладлайн, поручил ему пробраться в стан врага и выявить секреты. Наградой будет Его кровь.

Вот он и бродит по оказавшимся весьма обширному подземелье в тишине и темноте. Как хорошо, что его глаза видят тьму не так как человек.

Вот, кстати, ещё один повод не уходить к Алу Карду, кандидат и сам с года в год обещает навестить столицу Детей Ночи. И пускай он тоже урезонил слуг в ближнем кругу, дабы те соответствовали культурному обществу, дальние могли в тихую творить пирушки, в отличии от дальних в Асуре. Там с этим все предельно строго. Шаг влево, шаг вправо, и ты труп.

— Хм? — сузились зрачки вампира, а нос защекотали сразу несколько опасных реагентов, трав и смесей. Спустя ещё минуту длинных и размеренных движений вдоль каменной стены, послышался голос, нет, шепот. Голос, Норсбай, способен учуять с метров ста, ста двадцати.

Заработали рефлексы, полученные в ходе обучения у Рейвен.

«Профессор Рейвен» поправил Лен.

Её учение, что удивительно, преподавалось в новеньком учебном заведении для самых умных и богатых, как же без подобного в стране. Профессор Рейвен занимала половинчатую должность. Днём для большинства студентов, она приветливая горничная, которая встречает их утром и мило дуется, когда студенты бегают по коридорам, чего она просила не делать. Ночью же… Её профиль искажается, становится мрачнее, более жестоким. Ночью она обучает когорту избранных Детей Ночи шпионажу, проникновению, актёрскому мастерству и конечно же скрытому убийству.

Кого-кого, а эту кроху в горничном наряде Лен обижать бы не посмел и лишний раз бы не провоцировал её притворно милую мордашку днём. До обращения она уже была матёрым ассасином, а после обретения благословения от Бога и вовсе превратилась в неубиваемое колесо смерти. Алый ангел. Кажется именно ей выдали титул и землю, после непрерывной череды зачищенных отступников в количестве больше ста. Она знала, как лучше убивать, знала, как сделать это тихо и безболезненно. Последнее Лен всегда считал лишим элементом. В мучениях беспомощных людей он видел красоту, никто же не похвалит художника за пустой холст.

Приходилось притворяться слабаком, которого хоть капельку волнуют жизни смертных. Впрочем, притворяться ему не впервой, опыт с Анной-Роуз пошёл на пользу.

Чем ближе он подбирался к световой щели, тем меньше предавался мыслям, оставляя за собой право созерцать и реагировать. Осталась только цель, узнать какие же бесчинства скрывают «благородные» спасители земли.

— …чти готовы, но все ещё проблемы с гневом, — молодой голос шептался сам с собой. — Вопрос, н-н-н… решаемый… гм, — проблема здесь была не в слухе, просто проговаривал учёный не все слова, проглатывая часть большого пазла.

Охраны здесь, поменьше чем снаружи, оно и ясно, сохранность тайны куда важнее её безопасности.

Отдельные разрозненные слова ученого мужа не давали Лену представления о картине в целом.

«Надо бы пробраться к нему внутрь, за этой дверью должен скрываться большой зал» исходил мужчина по соображениям звука и эха.

Кроме умника внутри так же слышались далекие трескающие шаги, так двигалась стража в латах.

— Эй, я на секунду отойду, мне нужно проконсультироваться с господином Шао Линь! — такую приятную тишину оборвал крикливый голос учёного, обращенного к страже. Его просьба отскочила от стен по крайней мере три раза, прежде чем тот достал свиток с магическим кругом и призвав светляков, двинулся к выходу. Здесь то Лен украдкой и вошёл внутрь, слегка поморщившись от запаха.

«Я словно попал на рынок травника» все смешалось в кашу, нормально не узнать.

Ничего критического, оставался слух и зрение.

Теперь, оказавшись в самом большом зале из тех которые он когда-либо видел (тот, больше всего напоминал длинный ангар), Лену предстояло хорошенько осмотреться. Стража выдавала себя носимым светом за километр. Всего шесть стражников, разбитые по пары, и того, три патрулирующих маршрута, расположенных довольно в отдаленном месте.

Тьма — верная подружка для любого взломщика, особенно такого темного душой как Норсбай.

Оценив масштаб защиты и едва не фыркнув, он двинулся к столу, где беспризорниками распластались разные архивные бумаги, письма, подотчеты. Половину из всего написанного Лен понять не сумел бы даже если бы старался разобрать, ещё половину он разбирать не собирался. Сгреб в кучу этот хаос, всучил его в тубус и вызвал Алую Лилию.

Спутницу Бога уже давно нарекли его глазами и ушами. Лен не раз задавался лишними вопросами: как это малое создание может так точно доставлять посылки? А как она умудряется никому не попасться? Как вообще она работает передатчиком намерения?

Одни загадки, впрочем, это не мешало Лену исправно пользоваться тем строение чего ему казалось невозможным.

Таких малышей у него с собой ещё четыре штуки. Первую он послал, когда проник внутрь с обычным предупреждением, ведь если его здесь схватят, союзники будут знать на каком этапе это произошло.