Прожжённый по делам подобным Дариус, удавился собственными мыслями. Его уличили в пошлости не только наяву, но и в словах. «Если бы только у меня было больше времени, я бы все уладил, обрезал все хвосты!» Вот только, как и всякая внезапность, ей свойственно случаться не тогда, когда ты к ней готов и ожидаешь во всеоружии.
Чем дольше шла перепалка с Ариэль, тем больше злых и недобрых взглядов удостаивался чувствительный затылок первого министра. Не помогал и принц, он в меру сил отгораживал министра от совсем уж фантастических сюжетов, которые к уже существующим решилась приплести сестра. И будь она одна, все было бы ещё терпимо, Грабелл знал Ариэль, ведал о её шатком положении. Тем не менее, стоящие позади неё «клуши» без такта и с уверенным напором не позволяли взять ему поводья даже в тех местах, где он и вправду оказывался прав.
Кроме этого, отец Тристины — Фрейтас Пёрплхос, активно заверял окружающих, что эта девушка та самая пропавшая дочь.
Более того… Более того… Более того.
От этого словосочетания у Грабелла уже набивается оскомина, а Дариус с каждым новым фактом непроизвольно дергает щекой как от пощёчины.
«Вся надежда только на Рейду» единственной стратегией первого принца был принцип сдерживания, он тянул время до прибытия серьезной артиллерии. Впрочем, по взгляду на Изольду — очухавшуюся внучку Рейды, становилось понятно в её заинтересованности выяснить-таки правду.
А потом, для всех словно повторилась фраза «Не двигаться» ведь все застыли, скованные страхом.
Не одарённым в плане паранормальных ощущений людям, с точностью пришёл посыл о приближении чего-то очень-очень страшного. Они его ещё не видели, но уже очень напряглись.
Распри утихли, а следом тихие шали усилились. По ним стало ясно, их было несколько.
К вратам притронулись руками и медленно, со скрипом, те беспрепятственно сдались. На всеобщие глаза вышел Панацея. Походка хищника, улыбка не иначе чем оскал, а глаза собирались высказаться безудержным потоком брани любому, из ныне живущих. В другой день его могли и засмеять, видя, во что превратились знатные одежды. Издалека — бездомный из трущоб, присмотришься, и окажется попавшим в передрягу дворянином.
За ним, как за своим поводырем, на свет людям показался Орстед. Его личного присутствия достаточно, чтобы только пришедшие к в себя обратно дамы и джентльмены вспять повернули время.
Последними, не по значимости, заходили Карс, за воротник волочащий закутанную Рейду.
— Бабушка…
— Рейда Рейя жива и понесет за своё покушение соразмерное наказание, — Изольда так и не сделала к ней шаг, лишь только сжала кулаки сильнее, глядя на равнодушное лицо Орстеда. — Как видите, она проиграла, а так же, к Ариэль пришёл ещё один её покровитель, — указав ладонью на Орстеда, он продолжил. — Ему не понравились те ссоры, которые вы устроили между собой. Его вердикт таков:
— Мне… Видится на троне Ариэль.
Лёд в головах нерешительных элементов тут же двинулся в нужном направлении.
— Мне кажется, ни у кого нет возражений с тем, что Ариэль займет трон…
— Абсурд! — Преодолев свой страх, Дариус мог бы заслужить долю уважения, если бы только промолчал. — Это просто нелепо! Всего год назад ей исполнилось пятнадцать! Что эта соплячка сможет сделать на посту столь большого государства?! В отличии от первого принца господина Грабелла, Ариэль никогда не принимала участие в политической жизни страны! Как вы не понимаете, Асура распадётся, нас захватят в тот же день, как только она наденет корону!
— Твое присутствия здесь излишне, — Грейрат обратился не к пищащему Дариусу, а к Орстеду. Его панибратский тон не ушел от особо внимательных ушей. — Уйди подальше.
Молчаливо кивнув, он ушёл, и грубое полоскание мозгов ослабло.
— Что же до вас, публика… никто вам право расслабляться не давал, — притопнув носком, на людей пал их же вес, увеличенный в полтора раза. — Мне нужен глас третьей стороны.
О чем таком твердил Грейрат понимали меньше половины. Для этих, было высказаны несколько дополнительных пояснений:
— Выберите того, кто может говорить от вашего имени, не разводить же балаган среди вас всех.
А теперь поняли все, начав переглядываться.
Смотря на всех этих «благородных» у Нилрема то и дело возникало желание плюнуть на всех и самому выбрать главного поводыря для всей неотесанной стаи.
А ещё, временами лицо Панацеи неуловимо смягчалось, стоило мужчине отвести его от людей и направить на тех, кто стоял у него за спиной. Его подчиненные, союзники, возлюбленная. Последней, кстати, минуя любую влюбленность, следовало поскорее помочь, и в томном ожидании представителя знати, Нилрем позвал к себе барышню на короткий разговор. Рука Мари легко прижилась обратно, после чего, как на приёме у лекаря, подошла очередь иного пациента. В этот раз им оказался Карс, виновато припавший на колено, заверяющий, что его маны вскоре не хватит для удержания Рейды в бессознательном.
«Учитывая, что он поделился со мной львиной частью, следовало ожидать» приняв во внимание все обстоятельства, Грейрат взял на себя не только урегулирование конфликта, но и надзор над не в меру доверчивой бабкой.
На секунду, притихла вся знать, когда в их уши, тихим ручейком начала течь освежающая мелодия скрипки. Карс испытывал острую необходимость показать свою полезность, даже если это будет мнимым бризом океана.
Таким образом, видя, что дальнейших мер по приструнению толпы не требуется, гравитация медленно восстанавливалась к норме. И вот, на глаза Панацее вышли пятеро большущих детин. У них была характерная черта… черты. Все в обязательном порядке имели лишний вес, не имели усов и обладали зачатками алопеции.
Грейрат не был особо удивлён, он их всех по крайней мера раз видел и проверял каждому здоровье, просто его веселила та деталь, что на переговоры выбрали пять человек, а по факту, могли выбрать и одного.
Среди избранных затесался Дариус, и на первый взгляд это казалось нечестным, ведь его прямой фаворит Грабелл, однако среди оставшихся четверых был и тот, кто в тайне поддерживал Ариэль (она сама об этом говорила), так что смысла бухтеть не было.
— Итак, вас избрали для более конструктивного диалога, остальные подтверждают ваше право на их голоса?
— Подтверждают, — не сговариваясь, хором ответили мужчины.
— В таком случае начнем. Поскольку Король погиб от ужасной болезни, его трон должен достаться наследнику. Ныне, мы имеем двух кандидатов — Ариэль Анемой Асура и Грабелл Зафин Асура. Перед их импровизацией, мы выясним расклад сил. Поднимите руки, кто за коронацию принца Грабелла.
Всего две руки.
— В таком случае, как стороне с меньшим количеством голосов, право на первое слово отдается принцу Грабеллу.
И началась бутафория, где каждая мелочь кричала о дешёвом спектакле. Грейрат выступал не предвзятым арбитром? Ровно до того момента, пока его мысль сходиться с мнением большинства. У избранных и вправду было право выбора? Они могли «ошибаться» в выборе наследника престола столько, сколько им заблагорассудится.
А ведь что случилось на самом деле, без прикрас о правильном и народном выборе? Ариэль повезло обзавестись не влиятельными, но сильными союзниками. Не просто сильными, до крайности сильными.
Как могла пятерка избранных спокойно слушать воробьиную речь Ариэль о свободной стране, когда за спиной у неё стоял хмурый Грейрат одолевший богиню воды Рейду, чье тело, опертое о колонну, красноречиво рассказывало уважаемым гостьям о их будущем, выбери они не того. А если и этого мало, так за Нилремом, вдалеке стоял ещё более статный мужчина, так схож своим стилем со всеми почитаемым героем прошлой демонической войны — Бронированным Драконом Перигиусом Долой. Кем был этот молчаливый и страшный мужчина как не помощник самого господина Перигиуса? Некоторым даже казалось, что небесная крепость была ближе к столице чем всегда, что являлось простым наваждением, поскольку она оставалась на той же высоте. Ничего не изменилось, за исключением того, что сам Дола таки посматривал на этот спектакль со своего замка.
