Имея зоркие глаза и острый ум, Великий маг оставался слеп к ближним. Не знающий соратников король — и не король он вовсе, так, замена стяга до первых солнечных лучей. Так чем же отличался Нилрем от фальшивых декораций в золотом? Он был силён достаточно для слова. И слово это, вполне себе имело вес (не метафорически, не эзотерически, риторически, поэтически и так далее). Сего достаточно для уважения, почитания, любви, обожания, страха и ненависти. На этом и сыграла Мари, взобравшись на карету тем о ком Нилрем не заботится — кучер.

Под тонной грима, с мужским костюмом и глубокой шляпой, Мари изменила свой нарратив, обратившись в тучного, сгорбленного, вечно кряхтящего мужчину средних лет. Конечно, маскировка далеко не идеальна, стоило приглядеться и сразу же заметишь фальшь, и голос не сменить ей по щелчку двух пальцев, но этого и не требовалось. Грейрат не заметил расхождений, он всматривался в чистое окно и наблюдал за проходящими студентами, совсем позабыв о странном кучере, сидевшем за поводьями.

Карета вобрала в себя всех, окромя главной «шишки». Зияющая пустота соседствующая с Анной-Роуз, что вальяжно забросила ногу на ногу и приподнятым носком едва не чиркала колено Карса, должна заполниться бедрами Ариэль, тогда же, Роуз поубавит гонора, скрутит обороты и перестанет вести себя вызывающе-неприлично.

На данный момент, Кандидат в Короли Крови (или корректнее выразиться «Королевы Крови»?) продолжала вытворять шалости, то тут, то там напакостив смиренному Карсу. С такой перспективы, он напоминал нерадивого отца, чья непослушная дочь нуждается в жестокой порке.

Ожидания скрашивали редкие переговоры между всеми пассажирами, пока каждый не нашёл себе дело по душе. Быстрее всех, занятие себе взыскала барышня, не меняя позы, она достала книгу, приглянувшуюся соседям.

Обложка гласила: «Магические круги и их начертание». Не худший экземпляр, Карс тут же похвалил отличный выбор, Нилрем не пожалел выделить слова «Неплохо» и «Познавательно», поскольку уже читал её. Оговорившись, крохотно хохоча на манер «Ку-ху-ху», Анна-Роуз поведала о природе её взысканий. Без костей, язык вырвался наружу и добрые пять минут мариновал чужие мысли увлекательной историей знакомства с книгой. Началась она с проведенной лекции и закончилась отдельным приобретением в книжной лавке.

После барышни, нарушать наступившую тишину мужчинам совершенно не хотелось. Подобно тем, кто побывал на всех вершинах гедонизма, Грейрат смотрел в окно и видел там блаженство. Карс, ровно зеркалу, свой лик обратил в другую сторону от Бога, все подражая ему.

Затихали, правда, ненадолго, поскольку погруженная в книгу Бладлайн совершенно позабыла отслеживать выражение лица. Вскоре стало ясно, никакая там у неё не магия… Вернее какая-то «магия» там точно есть, но не та, что надо. От простой, пусть и увлекательной книжки по магическим кругам никто не будет щуриться в усмешке, удивляться как от найденного чуда, и уж тем более, с предвкушением ждать следующей страницы. Такое свойственно литературе, художественной.

Предположение, что копошилось в лобной доле Нилрема, не имело веских доказательств, однако он был совершенно прав. Анна-Роуз поступила гнусно, задумав выглядеть умнее в очах вышестоящих. И дело вовсе не в признании, за которым гонится Бладлайн, по настоящему гнусным её поступок делает совершенное преступление против книги. Суть ведь какая — Анна-Роуз испортила по меньшей мере две книжонки, одна есть увлекательный рассказ, чьи буквы обернули шкурой от учебника, вторая голая начинка знаний, которая осталась в комнате «принцессы» из спорных земель. Вот где настоящий ужас преступления!

Выждав ещё несколько минут, ленивое расследование решено было пустить на самотёк. Возобновились силы слушать и говорить, так, слово потянуло за собой другое.

Карс разговорился с Нилремом о том и сём; от погоды до ближайшего времяпрепровождения. Естественно, в преддверии отбытия, встал вопрос с близкими.

— Ваша избранница не придёт вас провожать?

— Не думаю, — Нилрем оставался бесстрастным, тем не менее, взгляд в окно едва заметно похолодел. — Её обида на мое решение вполне… законна.

— Если врагов мы держим близко, то всех родных вынуждены оставлять подальше, — Карс обмолвился цитатой, так и не наведя справки о её авторе, хотя все всё понимали.

— Как ни прискорбно это говорить, но в твоих словах есть правда, — смысл был отпечатан в делах Панацеи. Его действия говорили сами за себя. Короткий диалог не улизнул от уха Мари.

— Но, — встряла Анна-Роуз. — Не всегда и не везде, ведь так?

Плеснув руками, и послав улыбку, Бладлайн стремилась перестроить атмосферу. Свести этот негатив к разряду шутки о погоде. И Карс отлично уловил нужную струну, что было удивительным событием. Видимо по отношению к Анне-Роуз он и впрямь куда более внимательный и сконцентрирован.

— И впрямь, смотрите, мой Бог, вас таки вышли провожать.

Со стороны Карса, к карете приближалась мелкая процессия людей.

Грейрат уделил им совсем немного свободного времени, самую капельку, и тут же отбывает вплавь.

«Я будто убегаю…» Думалось ему, когда на глаза упали моськи Аиши и Норн.

— Дорогой брат! Мы пришли тебя проводить!

— Брат, возвращайся как можно быстрее.

Кому не будет приятно знать, что тебя где-то ждут знакомые, родные?

— Всенепременно, — кивнул Нилрем головой. — Как только стихнут все волнения, я покажу вам удивительные вещи и места.

От жарких скал к морозным пикам. Широкий мир вмещал широкие возможности.

На тот же период времени пришлось прибытие Ариэль, в сопровождении телохранителей и близких, незнакомых Нилрему лично, людей. Последние тащили два сундука, а сама принцесса, с необычайно легким настроением парила к кабинке кареты. Учитывая обстоятельства, Ариэль поступила весьма смело, согласившись на большую авантюру.

Лик барышни украшала лёгкая дружная улыбка, что характерно, свой характер она проявила ещё при посадке, открыв дверцу со стороны Анны-Роуз, тем самым, намекая ей отсесть на соседнее место, прямиком напротив Грейрата.

«На ближайшие месяцы из моих союзников рядом, только Анна-Роуз. Двое непредсказуемых мужчин сидят напротив двух хрупких женских тел…»

Лезть в чужую голову чревато неприятными подробностями, и Ариэль в высшей степени тому пример. В смешении двух удовольствий, двух уродств, отклонений от заданной нормы, можно отыскать принцессу Асуры. Садизм и мазохизм редко сплетаются в одно целое, однако высшей знати Асуры и не такое свойственно. Бывали случаи и похуже.

Смотря с этой стороны медали, Ариэль уже не кажется самоотверженным лидером, который думает лишь о стране, исполняя долг перед народом. Часть правды заключалась в том, что барышня ощущала возбуждение от неизвестного финала авантюры, где у нее дрожат коленки, где страх медленно разъедает саму личность, слой за слоем обнажая лик полного удовольствия.

Ариэль Анемой Асура — цветы, чьи бутоны могут показаться вершиной красоты и изящества, но стоит им распуститься, как внутренности раз за разом будут все больше отвращать. Посему принцесса носит маску, говорит красивые слова и ведет себя прилично.

— В общем, — заговорила Ариэль. — Можем отправляться.

Лязг поводьев и грубое кряхтение Мари двинули карету, она отправилась в далекий путь.

Что из себя представляет королевство Асура? В общем, как и на большей части территорий центрального континента, эта страна с монархическим уклоном власти. На вершине стоит, вернее сидит король, своим сиянием приравниваемый к Богу, а подле него советники, придворные маги, рыцари и прочие по снисходящей кривой. В Асуре процветает безопасность и стабильность. Это плодовитый регион, на чьих регионах обычному авантюристу нечем поживиться, настолько там спокойно и безопасно.

Стабильная и размеренная жизнь обычных крестьян, которые живут в богатой стране не была ширмой, однако, смотря только на неё, есть шанс упустить нечто более интересное. Для знати, коей здесь развелось немало, дела обстояли совсем по-другому. Наемные убийцы, отравленная еда, вода, одежда (по пути Ариэль успела удивить этой историей Анну-Роуз, слегка пересмотревшую свое вечное стремление казаться знатью), постоянные испытания на прочность от вассалов и тех людей, которым выгодна твоя мертвая голова на их празднике. С юных лет Ариэль находилась между молотом и наковальней. Её досуг, всегда, в любое время дня и ночи, во время приема пищи или купания, мог с лёгкой руки недоброжелателя превратиться во всепожирающую гонку не на жизнь, а на смерть!