Так дело не пойдёт! Мари ведь тоже далеко не пальцем делана, она имеет часть хитринки в чистой и невинной голове, а значит будет действовать активно!

— Но как? — призадумалась юная леди, остановившись на пол пути к юбке, неряшливо брошенной на пол. Приложив кулачок к подбородку, вспышки просветления не наступали.

«Ладно Нилрем, он может не заметить. Но есть же ещё Карс, и он… Он может стать проблемой, услышит стук моего сердца и спросит за меня в момент». Досада промелькнула незаметно, тут же изменившись воодушевлённым энтузиазмом.

Стук в дверь прервал цепочку рассуждений.

— Войдите, — ляпнула Мари на автомате, лишь дабы тут же наскоком броситься в постель. Откровенно легкая накидка шелкового толка не то, что приличная девушка желала демонстрировать гостям.

— Босс, ну хватит дуться, ня, — первой залетела Ринния, по кошачьи, с хищной оскоминой оглядывая комнату в приглушенном свете.

— Ринния права, — Пурсена зашла второй, держа фирменный пакет с мясом. — Нельзя же каждый раз пускаться в слёзы.

— Никто тут не пускался в слёзы!

— А как объяснишь красные круги под глазами?! — озорницей выступила следующая гостья — Аиша собственной персоной.

— Г-где?! — заозиравшись в поисках зеркальца, Мари его так и не нашла, из-за чего быстро сменила парадигму. — Н-не понимаю, о чем ты. Спросонья глаза протирала, а они зачесались сильнее обычного.

Ехидной улыбкой Аиши валилась всякая ненадёжная защита, однако правда в том, что на такой полутьме и сама девочка едва ли что видела, и просто сделала предположение, нанеся превентивный удар.

— В любом случае, вы должны мне помочь, — вывесив новую мишень, Мари отвела разговоры от себя любимой. — Мне нужен надёжны план, чтобы отправиться в Асуру.

— Она далековато, уверена, что сумеешь все это время скрываться от уважаемого брата? — Аиша выразила общий скепсис. В частности, малышка с легкой руки могла переиграть Риннию и Пурсену в любую стратегическую игру, вплоть до параллельной игры с двумя оппонентами одновременно.

— Как-то раз этот трюк мне уже покорился.

— Знаю, — Аиша приняла эти слова как-то ближе чем нужно, и из вредности ушла насылать больше света, раздвигая шторы.

— О! — в очередной гениальной задумке, Ринния подскочила к углу кровати, привалившись на неё коленом. — Я точно знаю, как поставить Нилрема в ситуацию, при которой он не будет от тебя уходить. Ни на шаг! Вы вместе отправитесь в Асуру!

Обычно, такие слова ничем хорошим не заканчиваются, но поскольку собирались предложения, почему бы и не услышать — справедливо подумалось Мари, когда она, развесив уши, услышала о…

— Котята. Боссу нужно завести котят.

Бесстыжее, напрочь лишенное такта утверждение слетело с уст Ринии так просто, что первой, кто осознал полноту сказанного оказалась Пурсена, чей хвост непроизвольно заметался, а сама она, с бесстрастием, отвернулась к окошку в силу выступавшего румянца.

— Э? А при чем тут коты? — завуалированное предложение «завести детей» отклика в душе Мари не находило. Вуаль прикрыла слишком многое, а тон, с которым сделали вульгарность не намекал на что-то более интимное. Мари склонила голову к плечу, невинно хлопая ресницами.

— Ну как же, котята! — Ринния все не унималась, повторив этот афоризм. Хвост Пурсены заметался ещё быстрее.

Секунда, две, и временную нить растянули в длинный фильм.

Осознание услышанного, казалось, заняло несколько минут. На деле, минуло меньше трёх секунд, как личико Мари, быстрее всех остальных сознательных частей, вспыхнуло опаляющим румянцем.

— Ринния!

Рык барышни имел место быть, имя зверочеловека располагало.

— А я что? — тут же выгнулась особа та вопросом. В Риннию мигом полетели подручные предметы, и быть ей сбитой весомой подушенцией, если бы не натренированные рефлексы и природная пластичность. Своей прытью, Ринния могла дать остальным с два очка форы. — А я что?! А я что!

Так, незадачливая советница и убежала из комнаты, все обиднее и обиднее повторяя свое: «А при чём тут я?!»

— Эм, Пурсена, а почему Мари так разозлилась? — Аише естественно было весело наблюдать за беготней, в которой Мари позабыла во что разодета. Однак, смущал её пробел незнания, по причине которого появилось яркое веселье. Ведь если понять его механизм, она могла бы каждый раз выводить Мари на столь яркую эмоцию!

— Ты… Тебе ещё рано.

— А-а? Это что, какая-то взрослая шутка, для которой я ещё слишком мала?

— Можно и так сказать, — закончила Мари, положив ладонь на голову Аиши. — Пурсена, что ты скажешь? Вздумаешь шутить о щенках — убью!

— М, босс, надо бы подумать, нано, — видя как сосредоточено Пурсена принялась за сложное размышление, Мари слегка успокоилась.

«Все же их дуэт это что-то с чем-то» приятно улыбнувшись, Мари опустила взгляд на Аишу, которая дернула за рукав.

— Да?

— Я все думала-думала и никак не могу понять, — девочка сбросила руку Мари и принялась наводить марафет. — А почему они называют тебя Боссом?

— Это длинная история…

История может быть и вправду длинная, но не длиннее лености Мари, из-за чего она всячески отбивалась от нападок Аиши, кочуя то в один угол, то в другой.

Стук в дверь, очередной на сегодня, подсобил барышне, и теперь ей не нужно рассказывать о знакомстве с принцессами лесного народа.

Прильнув к двери, одновременно с проигнорированным вскриком Пурсены (чей рот до отвала набился мясом, для лучшего раздумья, конечно), незамысловатым движением открылась проходная. Стояла Анна-Роуз. Бладлайн словно застыла во времени, когда поднимала взгляд с земли к лицу (что характерно застыли глазки в области груди).

— Что такое?

— Твой… вид…

— Ой…

Ну, собственно, она и обернулась боком, по памяти нащупав брошенную в Риннию подушку, за которой так приятно закрывать ненамеренную наготу.

— Ты пришла с чем-то конкретным?

— Хотелось бы сказать, что нет, однако это будет ложью, — вздохнув, Анна-Роуз достала корзинку фруктов, держащую за спиной. — Я пришла сказать, что меня выбрали в качестве четвертого члена экипажа. Поэтому, вот.

В неравной битве гордости и благодарности Роуз присудила последней гордую победу. Бладлайн пришла одна, что намекало на интимность этого подарка, и в то же время, для Мари являлось формой принижения. Уже не «соперница», но верная подруга, столь неумело просит у неё прощения подарком.

— Я понимаю, тебя снедает огорчение, но ты послушай, Нилрем так сказал: «Мари — дорога сердцу моему, как снежинка знойным летним днём, я должен защищать её от зла всего этого мира, и потому попросту не могу взять в наш непростой поход».

Говорилось ли так на самом деле, или же Анна-Роуз выдумала сказку, лишь бы не видеть тех потухших глаз, которые пробирали до мурашек?

На самом деле, Бладлайн поступила быстро и здраво, позволив себе смешать правду и ложь. Грейрат и вправду говорил ей о Мари, но выражался куда более сухо и чётко, без метафор о снежинках и лете.

Мари подобный спич ввел в диссонанс. Одна её часть знала, столь претенциозный ответ не может существовать, а с другой… Нилрем может действовать иначе, в компании других людей. Возможно там, где нет Мари, Грейрат душа компании и добрячок?

— В общем, — Роуз переступила порог, но так вглубь комнаты и не прошла, Кивком обозначая приветствие Пурсене. — Мне ещё нужно собрать вещи. Дорогая Аиша, возьмите фрукты.

Про отношение к родственникам Бога, Дети Ночи уже вскоре вынесут отдельную брошюрку, пока что, единолично сошлись на уважительном порядке.

— Постой! — Мари отпустила тот балласт, за которым крыла тело, и ухватила кисти Анны-Роуз, притягивая те к себе. — Мне нужна твоя помощь!

— Если это в моих силах… — неуверенно залепетала Анна-Роуз.

— В твоих! — Мари нашлось что ответить. — И ты можешь мне помочь!

— Каким это образом?

Панацея мало интересовался незнакомцами вокруг. Он не искал в их лицах мудрости и презрения. В каком-то смысле это было благородно — не выделять за достоинства и недостатки, смотреть на серую массу, как на серую массу, как на кучку проходимцев, чьи дела и жизненные цели совершенно не касаются его. В этом есть скрытая решимость Нилрема Грейрата оставаться тем, кем он есть сейчас. Были в таком мировоззрении и свои минусы.