— Так, ты здесь одна? Где остальные? Только не говори, что отправилась ко мне в полном одиночестве, не сказав никому? — вопросы становились тем тягучей и гуще, чем больше их накидывалось со стороны великого мага.

— Уважаемый брат, — тихо молвила Аиша. — Я никогда не ослушаюсь тебя, поскольку безмерно почитаю. Если таковой была твоя воля, то волен ты отбыть, поставив нас постфактум, во известность. Хоть мне и грустно от подобного решения, я понимаю всю его нужду, — Нилрем приподнял бровь, на столь причудливые речевые обороты, исходящие тоненьким голосом ребенка. Забавы ради, взял за щеки, прервав тем самым тихую тираду мирной девочки-слуги. — Ну фто ты! Отпуфти! Больно же!

— Поменьше говора, сестра моя, не стоит перебарщивать. Получается не очень.

— Раз ты так говоришь, — понурилась Аиша, массируя ладошками свои щеки. — Я не одна приехала, ещё здесь…

— Ты опять убежала!

Изнывающий от злобы голос второй девочки узнался Нилремом быстрее прочих вводных.

— Норн, не серчай сестру, — за светловолосой двигалась молодая женщина с ребенком на руках. Её глас пропитан очагом уюта, без всяких ухищрений ясно, сколь дороги ей неродные дети. — Ах, Нилрем, как давно я тебя не видела, сколько лет прошло? Ты так возмужал, тебя сразу и не узнать!

На подходе Карла уже рассыпалась в похвалах, напоминая этим всем знакомых дальних тётушек, приезжающих в гости раз в миллениум и это в лучшем случае. Такие гости издалека всегда полны энергии, энтузиазма, их уста светятся от солнца, а слова всегда богаты разными цветами.

Не мог Грейрат, заметивший столь теплые лучи от «старых добрых», не выйти им навстречу, смехом их встречая.

На радостях подъёма, он не обнял Норн — вместо этого, поднял её на руки, как ребенка (она ребенком и являлась, хоть дети этого возраста и отрицают явную черту), и бросился на Карлу, перенимая Джинкс на свободную руку. Девочку отдали без малейших пререканий.

— Ну что ты, — засмущалась дама, приложив ладонь к щеке. Совместно с Нилремом, она поплыла к лаве. — Совсем нас в краску бросаешь, мы ведь свалились летним снегом на голову твою.

— Все это мелочи, по сравнению с тем, как мне приятно видеть вас здоровыми, — Грейрат остановился на секунду, направляя глаза в небо, после чего легонько встряхнул руки, на которых продолжали находиться дети. Он словно взвешивал их. — И сытыми.

— Эй! — возмутилась Норн, пребывающая в ярко алом состоянии лица ещё с момента как её подняли над землёй. Девочка тут же обратилась змеёй, сползла с колена, выкручиваясь из захвата, аки та ползучая рептилия. Прыжком оказавшись на земле, она неопределенно помнулась, испод лба осматривая обстановку. Ступила на два шага дальше от старшого, и молвила. — Я тоже рада тебя видеть.

После чего обернулась, заколачивая лицо в ладоши.

— Нье-хе! — игриво подскочила к сестре Аиша. — А что такое?! Засмущалась?

— Нет! — резко выпалила та, но продолжая закрывать лицо руками, она убедительнее не звучала.

— Да ну? — протянула Аиша, наклоняясь лицом к Норн. Играющая лыба изнутри светилась озорством. — Засмущалась же!

И ткнула Аиша Норн в бочок, а та, как от разряда, как выгнется, да как зарычит злобным зверем (маленьким злобным зверем).

— Ещё раз…

Повторилось прежде, чем угроза озвучивалась…

С сего момента, можно обратиться к Нилрему и Карле, поскольку дальнейшее наблюдение за тем, как Норн догоняет Аишу по всему полигону можно опустить (а сколь сильно догонялки поднялись в ставках, когда Норн добралась к арсеналу и достала инвентарь — деревянный меч! Не передать!).

— Так, поведай мне, с какой целью вы прибыли, — Грейрат продолжал нянчить девочку у себя на руках, впрочем, внимание его сошлось поболее на матери ребёнка. — И почему вместо Лили с вами непонятный человек.

Намек направлялась на того, кто обстоятельно облокотился за пределами полигона. Стены может и не прозрачны, однако великому магу не составляет труда ощущать окружение другими видами восприятия. Если к двум представителям Детей Ночи он вопросов не имел, то к незнакомцу они есть.

Карла, спустя короткий вздох и побледневшее веселье, сложив ладони вместе на бедро, пустилась в дивный мир рассказов, о том, чем полнится тот мир в котором нет Нилрема Грейрата.

И прежде, чем пойти в совсем сакральный уголок всех самых важных и постыдных россказней, стрельнула дама бровками, за ними и глазами в ту, кто неотрывно и активно мимикрировал под обстановку. Та, кто представилась лишь раз, и о чьем существовании забыли в тот же миг — Бладлайн. Тенью та, развесив уши, внимала о чужом и странном бытие. Уж слишком любопытна та несносная Варвара, чей нос ещё не подточили всласть.

Грейрат намек сей понял верно. Подумал малость и кивнул. В момент взлетели четверо Алых Лилий. Их росчерк крыльев знаменовал волю их создателя, намерения их — прямое продолжение желаний Панацеи.

План, каков тот был придуман и воплощен, привелся в действие на том мгновении, когда Анна-Роуз переключила взгляд на красные бугорки подлетающих комочков крови.

Забыв о Нилреме, её первой мыслью была разрушительная страсть захватить их и засунуть в рот. Однако, даром что ли, Бладлайн тренировала силу воли на кулоне в виде сердца? Она сдержалась, пусть теперь держаться посложнее, как и со всяким тем, кто уже испробовал то наслаждение, приход которого наступает с первой каплей крови Бога.

Вместо этого, Роуз проследила взглядом, да, голодным; да, недобрым; хищным; но… сдержанным. Она не прыгнула за ними кошкой, не стала на глазах при многочисленных свидетелях вести себя а-ля должник наркобарона, чьи филиалы разошлись и по прекрасному городе академии.

Триумф силы воли следовало отметить сладким, и вот, Анна-Роуз вышла из тени, и зачарованной походкой, засеменила по следу бабочек, которые привели её к… Мари. Ещё одна безучастная дева о которой все забыли, ведь даже Аиша и Норн, пробегая здесь дважды, не заметили необычности стены.

— И что же мне, подруга, делать? — Прошептала Роуз внезапно для себя оказавшись на значительном расстоянии от прежней остановки. — Давай хоть помогу…

Вернёмся на страницу назад и продолжим.

Карла понимала сколь поверхностен её рассказ, однако приплетать к словам своим все виденные сплетни не решалась, опасаясь полностью уйти в ту степь, где не светит солнце.

Житие нахлебницей в семье Латрея не назвать беззаботным. Пока росла маленькая Джинкс, а за спиной их вместе прикрывал Грейрат у женщины не было мотивов сильно злиться и переживать. Как только щит исчез, возникло несколько вопросов. Из главных: «Что ты собираешься предпринимать?» От Лили адресован, к сердцу Карлы поступил. Продолжать сидеть сложа руки было нельзя и потому, за неимением особых перспектив (ведь швеи, как оказалось, были не нужны) молодая мать подалась в прислуги, младшей помощницей Лили, чей статус оказался на удивление обособлен.

После уезда Нилрема, эта женщина, на первый взгляд, должна была утратить цель работы, и по первой так все и было. Она, совместно с Карлой какое-то время продолжали протирать пыль в комнатах, зарезервированных для Нилрема Грейрата. Его небольшая мастерская, спальня, лабораторная. На самом деле, работы предстояло мало, но и семья Латрей не столь бедна, могла себе позволить простой в рядах лояльных и ответственных работниц, да продолжать выплачивать им деньги.

Таким образом, сперва все было хорошо и даже лучше.

Беседы с Лилией, редкие приятные встречи с госпожой Терезой, совсем редкие столкновение с госпожой Клэр. Последняя, оказалась втянута в большие трудности и здесь Карла, увы, не могла поведать больше. Слухи говорили о разном, начиная от того, что незапланированный отъезд господина Нилрем ударил по её старческому сердцу слишком сильно, заканчивая странными шепотками по темным уголкам особняка, мол хуже женщина себя начала ощущать после приезда некоего господина. Тот приходил ночью, и ни Лили, ни Карла его не застали. Незнакомец приезжал не скрытно, однако все его приходы покрывались мраком и тенями. Его не провожал дворецкий, он не нуждался в горничных, он шёл прямиком к хозяевам и что-то с ними обсуждал.