Вместе, их компания предпочитала молчать. Уже многое обсуждалось, а находясь рядом с человеком слишком долго, попросту заканчиваются темы для активных разговоров. Люк не был из тех, кому только дай поболтать, а Ариэль не обладала языком без костей, предпочитая, когда это возможно молчать и слушать. Не без эксцессов, однако комната им уже так породнилась, что пока его хозяйка уверенно переписывала цитаты из книги, зубря и конспектируя учебные материалы, Люк позволял минуту слабости, заваривая чай себе. Он сладостно зевнул, усевшись за низинами столика поменьше, у мелкого дивана, где и фонил чайными миазмами, наслаждаясь безмятежным видом новоявленной картины. Купленная Ариэль совсем недавно, её повесили с солнечной стороны и в моменты восхода, лучи особо сильно подчеркивали каждое движение художника.

Люка совершенно точно не заботил обиженный взгляд начальницы. Принцесса честно… Проиграла в гонке баллов. Как оказалось, одними лишь милыми улыбками и королевскими репетиторами не перекрыть тех учителей, что преподают в Ранноа. Люк, в отличии от Ариэль, не собирался с подружками до самой ночи и ехидненько смеясь, не сплетничал с ними о разного рода ерунде. Люк сопровождал Ариэль, охранял её, а в какой-то момент, плюнул и стал открыто носить с собой на эти посиделки книги, сидя с лампой в руках и перечитывая содержимое. Триумвират Ариэль, Анны-Роуз и Мари это конечно хорошо и Люк — один из главных приближенных, понимал это как никогда кстати, но поскольку что Анна-Роуз, что Мари, приводили своих блюстителей порядка и равновесия, скромному Люку не оставалось ничего, кроме как искать личную выгоду. Выгоду он нашёл, поспорив с Ариэль. Спор заключался в том, кто получит больше баллов по итоговым экзаменам. Если победит Люк он получит законные отпускные в количестве трёх дней, а если бы победила Ариэль… Люку трудно ответить, что бы произошло, однако: «Три мои любые желания» и хитрая ухмылка на лице принцессы никогда добром не заканчивалось.

— Свой выходной ты можешь провести у себя в комнате, — как бы невзначай проронила Ариэль, прикрывая лицо книгой.

— Знаю, — лаконично ответил Люк, продолжая медленно потягивать горячий чай. — Однако я не настолько жесток, чтобы оставлять вас совсем наедине. Враг не дремлет, ему незнакома усталость, так что до прибытия Сильфи я остаюсь здесь и буду бдить ваш покой, — не часть и не ломтик а целый кусище правды именуемой заботой. Ариэль умело парировала эту подлинную благородную душу в миг переведя все стрелки на низкую природу сидящего.

— И пить мой дорогой чай? — принцесса сузила глаза, даже не зная, каким ещё способом добиться справедливости в самой её обители в комнате студ. совета!

— И пить ваш дорогой чай, — Люк оставил за дверью любую стыдливость, спокойно прильнув губами к напитку. Ещё секунду и начнет бескультурно сёрбать в назидание хозяйке-неучу.

Где же пропадала Сильфи? Вопрос хороший и Ариэль уже не раз задавалась им. В спокойствии виновата знаемая Мари — барышня своенравная и вполне напористая, так что умыкнуть чужую подчинённую с утра пораньше для неё не составляло труда. Повторение эксцесса склоняло прилично задуматься над тем, сколь сильно Сильфи в последние месяцы отбилась от рук. В отличии от Люка, у которого был долг служить своей принцессе, преданность Сильфи строилась на общей благодарности, а последняя имела тенденцию волны. Уже сейчас, в самом тайном ото всех месте, куда не попадал ещё ни единый луч солнечного света, Ариэль подчеркнула не надёжность Сильфи. Это отнюдь не выставляет принцессу в плохом свете, поскольку речь шла не об отношениях, а о будущих далёких грёзах. Для становления кем-то великим у авангарда следует размещать сподвижников, ближе к себе, верных союзников и уже после, колеблющихся элементов.

Сильфи была её верным союзников, однако в академии обрела излишнюю свободу из-за чего обросла связями куда более весомыми чем сама Ариэль. Одного друга детства Нилрема Грейрата, он же великий Панацея, достаточно чтобы переводить Сильфи в ранг сподвижников, подальше вперёд, к опасному фронту. Однако, Ариэль была слишком доброй и потому, в случае приведения недописанного плана по захвату власти в исполнение, без сомнений оставит подругу позади, здесь в теплом и уютном мире, где никто не бежит за властью и славой.

Поэтому Ариэль не напирала на Сильфи, не отчитывала её слишком сильно когда та опаздывала и вообще, вела себя с ней… Скорее как старшая сестра.

«Всему свое время…» Растягивая это слово в тонкий блин, принцесса и сама пластом упала на стол, растягиваясь по нему руками. Ариэль еще не мурлычет от удовольствия только потому, что рядом мужчина и стол слишком твердый.

Открытие двери без предупреждения и стука случалось в трех сценариях. Первый — через парадную дверь заходил наемный убийца. Такого ещё ни разу не случалось, однако вполне можно себе представить подобную наглость с расчётом на неожиданность. Из второго сценария следует персонаж невообразимой силы, могущества и хамства помноженной на самомнение, не считающийся ни с какими нормами приличия и рамками морали. Третий же, являлся самым предпочтительным, это могла просто быть Сильфи забывшая постучать прежде чем войти.

К сожалению, на синие глаза Ариэль попали те, что отражают её же цвет, но в более чистых, глубоких тонах.

В кабинет зашёл Нилрем Грейрат, а позади, что удивило Ариэль больше всего, плелись три девицы. Как на подбор, Мари, Анна-Роуз и Сильфи в образе тихого Фиттса. Все, за исключением Нилрема, одеты в новую стандартную форму академии. Из примечательного, сонная больше всех Анна-Роуз, слегка шатаясь и не до конца разлепившая глаза была приодета опрятнее остальных девиц. Сразу видно, она одевается не своими руками.

— Приятно видеть тебя в добром здравии, Ариэль Анемой Асура, — Грейрат кивнул принцессе, а та, спохватившись слегка позже, вышла из-за стола и сделал ответный реверанс, поприветствовав Нилрема.

— Что привело вас к моим чертогам? — приветствия остальных девчат ограничились кивками.

— Наш разговор для исключительных ушей, — взгляд Нилрема провёл Люка вон за дверь.

— Ручаюсь за своего рыцаря как за себя, — приложив ладонь к груди, барышня указала на своего стража. — Люк не посмеет маяться глупостью, если дело будет важным.

— Хорошо, — односложно ответил Грейрат, продолжая рассматривать двоюродного брата.

— Вот и отлично, — просияла девушка, радостно плеснув в ладоши. — Давайте садиться. Люк, завари гостям чаю.

Не подчиниться было невозможно. Изначальная неприязнь Люка к двоюродному брату прослеживается ещё с первой встречи.

Отец не раз рассказывал Люку о своем родном брате, который подался в авантюристы, где прославился в команде «Клыки черного волка». Окрашен был рассказ в привычные для благородного дворянина «недостойные цвета». О последующем роспуске знаменитой группы и оседанию Пола в неизвестной деревушке близ региона Фитоа Люк узнавал урывками во время коротких встреч с родственниками.

Конечно, Люка нельзя назвать совсем непробиваемым, он знает, что сын Пола — Нилрем Грейрат вырос знаменитым, сильным магом и таких у дяди целых два, если верить Сильфи, однако предубеждения сохранились, порождая медленную тенденцию к враждебности. Масла в огонь подливал Нилрем ведя себя подобно последнему снобу, чем слабо располагал.

Утро только-только разгоралось, а для всех наступал момент, когда внимание должно сузиться в одну точку. Из всех участников, сонливой продолжала оставаться Анна-Роуз, чьи мысли витали средь за оконных облаков и белоснежных замков. Не чай ей подавай, а кровь, да только кому она имеет право жаловаться на сию всемирную несправедливость? Постыдно демонстрировать естество, о котором ведают всего двое.

«Ах, как же я хочу крови!» Мысленно покривила душой Анна-Роуз. Лицо барышни кричало об усталости ведь так и было — резервы пустовали, а подкрепиться было неоткуда, юную леди ждут мучительные будни. Смущённо стрельнув глазками в Грейрата (Анна-Роуз располагалась ровнёшенько напротив) она не добилась ровным счётом ничего. Девушке не удостоили и взгляда, чем поманили Анну-Роуз к стыду; обращаться к Мари она не стала.