Мелких чертей здесь, к сожалению, не водилось, водились «не мёртвые» останки других авантюристов. Тогда Нилрем, наверное впервые встретил поднятых «зомби». Он ничего не слышал даже о зачатке такой магической дисциплины как Некромантия, но подозревал, что это прямо связано с душой и если уж природа своими природными путями могла поднять умершего человека, то и человек рано или поздно додумается до подобного.
«Тем более, что их души мне кое-что напоминают…» К сожалению, разглядывать чужие души в разгаре боя не самая лучшая идея. Это задачка со звёздочкой, с которой успешно справился великий маг.
Панацея слышал, что немертвых можно убить исключительно святыми заклинаниями, которые бережно хранят ото всех королевство Милис. На практике утверждение было очень сильно преувеличено, и поднятую нежить возможно одолеть и физическими атаками. Тем не менее это не умаляет очень «уважительного» отношения Милиса по отношению к остальным странам. Впрочем, не об этом. Изучение зашло за грань физического. Души — неизвестный раздел магии, в котором Нилрем только разбирается. Единственным методом понимания, что же с душой поднятого мертвеца не так, являлось сравнения её со здоровой душой Томы, которая полностью повторяла очертания его тела.
И здесь то находились реальные различия. Душа мертвого являла собой не разумную конструкцию, не представляла собой законченную форму, которая бы повторяла его обглоданное тело, а являлась яркими осколками. От трёх до пяти (Нилрем валил мертвых на землю и придавливал магией) осколков души? Здесь ещё есть над чем подумать и что записать, а пока Грейрат окончательно обрубал трупу возможность жить. При достаточном вливании магии огня, молнии или земли, сгорала оставшаяся плоть, а кости стирались в труху и осколки просто растворялись в воздухе, как это и принято. Душа смертного просто растворится в окружение, подобное Грейрат уже не раз видывал.
Что его приятно удивило, так это «Свет экзорциста» то самое заклинание из святой магии. Каким-то чудом, это неповоротливое и дремучее заклинание (по внутренним ощущениям) могло своим светом зацепить душу. Умертвия обладали крайне нестабильной структурой души и подобная мелочь просто выбивала из них дух. Слепила только подобная магия так, что после неё ещё минуту стоять и как новорожденный котёнок не знать куда себя деть. Тома прослушал предупреждение и оказался ослеплён.
Не только дуэт Нилрема заходил в подземелье, сюда входили и авантюристы для заработка на жизнь. Таких Грейрат так же видел, с ним здоровались те, кто только зашёл (напоминаем, Нилрем не заходил глубоко) так и те, кто уже возвращался назад. Была такая группа, очень тучная и мрачная, четыре неприветливых мужчин, двое из которых тащили за собой сверток павшего товарища.
— Поможем им? — в тихом голосе Томы, который провожал бедняг взглядом, хватало сострадания, да и авантюристы находились не в лучшем состоянии, но…
— Это лишнее, — Грейрат не был бесчеловечным, это просто был его способ не нарываться на человеческое горе. — Идём, мы ещё должны спуститься ниже.
Что представляло из себя устройство подземелья? Это были витиеватые лабиринтоподобные проходы. Они не были чисты или ухожены, а вместо неба высокие потолки, но чем ближе ко входу, тем больше света. Освещают ещё так же основной, очищенный путь, к остальным веткам первого этажа люди берут свои светильники, или призывают духов света.
Нилрем пользовался последним из-за своей простоты и удобства в маназатратах. В свое время он забросил призывы и считал это большим опущением. Можно ведь было создать существо с нужными тебе свойствами и намерениями, эдакий аналог компьютерного персонажа, только проще и питается он не электричеством, а твоей маной. Что только такое «создание» делает в магии призыва, решительно непонятно.
Двинувшись далее, они быстро нашли спуск ниже. Не самый крутой, где-то под тридцать градусов, может ниже, однако он был длинным. Никак не меньше двух сотен метров. Две сотни метров — это не прямой путь, были повороты, места, где горка уменьшалась или увеличивалась, однако, этого все равно хватало, чтобы температура воздуха начинала давать о себе знать.
«Учитывая пять известных уровней, не удивительно, что подземелье назвали Ад», как и слышал Грейрат, чем ниже спуститься, тем жарче становиться.
Но, пока что стихия располагала к комфортному уровню в двадцать пять или тридцать градусов, точнее, без термометра не сказать. У протоптанных тропинок все ещё светло, но встречалось уже куда как больше витиеватых обходов, куда свет и не думал пробираться.
— Так, здесь у нас обитают… — протянул Тома, доставая лист. — Живые доспехи. Ого, прям живые… Слушай, Нил, а мы ещё долго здесь будем?
— Сколько нужно, столько и будем, ты что ли куда-то спешишь? — Грейрат окинул глазом напарника. А Ульберт то замялся, на секунду отводя глаза.
— Да не то, чтобы…
— А мне казалось, у тебя с Касами все отлично складывается, — такие редки задумчивые слова от Нилрема иной раз и клещами не вытащить, а тут он решил пристыдить парня за прелюбодеяние.
— Ты это о чём? К-касами мне как сестра, я с ней с детства вырос! — хоть и отрекается от чувств, но что-то да екает в Томе, когда слышит о Касами. — Да и вообще, у меня встреча с другом, а не любовницей, просто он перенёс нашу встречу побыстрее, вот и всё.
— Ясно все с тобой, — махнув рукой на Ульберта, Грейрат пошёл дальше. — Мы тут не на долго.
Возможно найми Нилрем хорошее сопровождение, ему бы подсказали, что это плохая примета, вот так фривольно относиться к сложнейшему лабиринту. Ад не прощает ошибок, Ад затянет любого наивного дурачка внутрь и будет мучать его до конца жизни.
Участь стать живым пособием для деток, на тему «как не надо делать», едва не постигла и Нилрема.
Несколько часов блуждая по изведанным тропам лабиринта, они с большим интервалом натыкались на закованных в броню монстров. Хотя, их, верно, следует называть духами, которые вселились в доспехи, поскольку душ в одном монстре могло быть и две, и три, и все они синхронно, блочным организмом двигали своей определенной частью. На них приходилось до двух, а иногда и трех ударов святой магией. Не самое сильное заклинание выучил Нилрема, но другого у него на данный момент нет. Предметами с монстров здесь являлись эти же доспехи. Доподлинно неизвестно, откуда они их достают (ведь авантюристы не поголовно ходят в закованных рыцарских доспехах), но за полный комплект выдавали немалые деньги. Тома с болью на глазах провожал расплавленные в пламени доспехи.
Почему не брали? Они много весят, здесь надо было брать парочку крепких ребят как носильщиков. Почему тогда плавили? Нилрем не имел гарантий, что по дороге назад, ему не придется вновь сражаться с духами внутри доспех. А так, лучше отбиваться от летающей металлической кляксы, чем от острого меча.
С подобным темпом, они и наткнулись на непонятного воина в доспехах. В отличие от рваных движений духов, этот двигался плавно, быстро и что самое главное, очень грамотно… осознанно.
— Осторожно, он другой! — Нилрем быстро вышел вперёд, создавая святое заклинание. Последствием стала отрубленная кисть.
Воин в доспехах даже не застыл от вспышки, он действовал очень точно и расчетливо, бросая меч так, чтобы она отрубила Грейрату кисть и попала Томе в живот.
— Чёрт, — шикнул Грейрат, вытягивая на глазах у удивлённого Томы меч которым его же и проткнули.
Никто и закричать не успел, лишь Ульберт упал в просак, но когда прикоснулся к животу, там уже не было раны.
— Так, — строго начал Нилрем. — Ты у нас что такое?
Вопрос был риторическим, поскольку великому магу не особо нужны ответы от безмозглого чудища, он скорее бы понадеялся на ту брошюру, с которой Тома иногда читал интересные факты о монстрах и где они обитают, однак если тот о подобном индивиде даже не заикался, то в брошюре о таких не слыхали.
Следующий удар вполне мог положить конец всему.
Броня монстра начала набухать, метал не выдерживал напора и раздувался где только мог, пока в конце концов, из доспеха на всех порах не брызнула слизь.
