Когда говорить в тягость, а созерцать падающий мелкий, но пушистый снег поднадоедает, в обход общения движется язык тела.

За этим, Эктор попытался незаметно достать с внутреннего кармана плаща, который одевался поверх доспех, любимую настоечку, однак был грубо схвачен за руку ещё до того, как откупорил бутылку. Рутра даже не поворачивая головы, словно точно знал, чем в такие тихие посиделки любил заниматься его дядя. Со старшими, Рутра всегда обращался с должным почтением, и тем не менее, когда эти взрослые говорили или творили неприемлемые по ему мнению вещи, парень не скупился на нужные слова й артикли, обращая их грозными стрелами позора и осуждения. Эктора поймали (или же он так по-свойски хотел завести диалог), а это сулило старшему занудный бубнеж на тему того, как в его почтенном возрасте нужно беречь здоровье и не пихать в себя всякую гадость. Рутра лишь недовольно хмыкнул, и забрал ладонь, возвращаясь к своему занятию.

В конце концов, со вздохом закупорив любимый напиток и отложив его в сторону, Эктор опёрся спиной о ствол темного и широкого дерева, побурчал для виду, мол: «Я и сам знаю, что пить в моем возрасте паршиво» да и прикрыл глаза.

— Боишься? — вопрос Эктора поставил Рутру в неловкое положение. От столь резкого вопроса, его ладони дрогнули, впрочем, напугался ли он вопроса, или нет, Эктор по причине закрытия глаз, не узнает.

— Конечно нет, как я могу бояться? — Рутра повёл ладонью по своим длинным рыжим волосам. — Я вообще-то волнуюсь за сэра Ланс Е’Лота, сэра Гавейна и сэра Бомейна.

— А, эти шкеты, — Эктор приоткрыл один глаз, хмыкнул и быстро закрыл его обратно. — Ланс сильнейший из тех кто у нас на счёту, почти что целый император стиля бога меча, так ещё и владеет стилем бога воды на святом. Такие на дороге не валяются, а уж то, что мы такого нашли в той деревушке можно назвать чудом не иначе. Если что, мелкие всегда на подхвате, а я напомню, каждый из них сильнее меня, так что он точно не пропадет.

— Я знаю.

— Знать и понимать это разные вещи. Сколько мне ещё тебя учить, Рутра, твои руки должны твердо держать меч, — Эктор поднялся. — От них зависит будущее многих, сам подумай, разве ты кому-то лучше сделаешь если будешь бояться? — Рутру вновь вернули к началу, что ему не очень понравилось.

Парень всецело верил словам самоназванного бога, однако ещё больше он верил словам дяди.

— Я не боюсь битвы с Гулом Фарионом! — у каждого есть такой человек, перед кем есть желание выставить себя лучше, будь то вторая половинка, обычный прохожий или родственник. Вот и Рутра, поднялся, обернулся к дяде и выгнул грудь колесом, заверяя в своём бесстрашии.

— Ха-ха, да, сражаться ты у нас мастак, не поспорить, — Эктор тепло улыбнулся и похлопал племянника по плечу. — Но. Мои дряхлые и ни на что не годные глаза, — Рутра был готов вклиниться тут как тут. — Не перебивай, дай мысль закончу, так вот… несмотря на то, что мир я уже давным-давно не вижу в тех же красках и формах что и ты, юный молодец, заместо этого я учусь видеть суть. Смертельной схватки с Богом меча не боишься? Хорошо. А сумеешь ли ты победить собственные страхи, что следуют за его именем? Вижу приезд в святую долину подкосил твою уверенность, небось считаешь, без Гула Фариона здесь все пропадёт, — на новую попытку вклиниться для ответа, возмущения или слова простого, Эктор просто поднял ладонь, четко показывая что он ещё не закончил и ему есть что сказать. — Совсем недавно ко мне так же явился Бог людей, на этой встрече я и задал ему вопрос, и знаешь, что он ответил? — Рутра молча повел головой. — Он сказал, что обычные люди не пострадают, титул Бога меча перейдет в твои руки, а скрижаль семи мировых сил сменит одно имя на другое.

— И все же, — Рутра отвёл взгляд в землю. Левая щека приняла несвоевременное решение зачесаться, из-за чего юноша был вынужден утолить нужду. — Я ведь не собираюсь оставаться в этом месте и учить других, как это делает Фарион. Мне кажется, долина святых мечей не просто так отвоевывалась богом меча и, если я заберу титул и навсегда покину её, здесь может случиться что-то страшное.

— Уф, — вздохнул Эктор. — Сколько переживаний за тех, кого даже в глаза не видел… — Рутра неловко пожал плечами, на что его дядя тихо пробормотал: «В этом весь ты…» — Смотри, ты получишь нужный нам титул, оставишь в долине святых мечей одного или двух лучших учеников Гула Фариона и на этом конфликты будут исчерпаны. Всё. Ученики Фариона — Императоры меча, их квалификации более чем достаточно, чтобы учить младших, уж тем более управлять долиной.

— Откуда ты знаешь? — спросил Рутра.

— Я просто верю. Верю в слова Хитогами и здравый смысл. У него нет причин все это говорить, если в конце концов оно не сбудется, — не раздумывая ответил Эктор.

— Ты прав, — Рутра повернулся к дяде спиной. В момент осознания этих слов стало легче и тяжелее одновременно. Странное чувство натяжение может и не исчезло, однако противоречий, которые и тянули его изо всех сил стало намного меньше. Все же, иногда… ложь, что слаще мёда, может и помочь. — Спасибо, дядь. Я знаю, со мной иногда приходится нелегко, и я часто поступаю так, как считаю правильным, но мне приятно что ты никогда от меня не отвернёшься и всегда подскажешь.

— Ну что ты, засмущал старика! — этот старик ещё пыхтел порохом как молодой. — Кстати, это же здесь где-то неподалеку должен обитать Рудэус?

— Ага, Хитогами говорил, что в последнее время только здесь Рудэус и живёт, можно походить, поспрашивать у местных где именно, — Рутра поводил глазами по заснеженных землях как кисточкой по бумаге то вправо, то влево и обратно. Будто пытался найти искомое, но, к сожалению, так и не найдя его, коротко мотнул головой.

— Сначала к нему или Богу меча?

— Брат Нилрема ещё подождёт. Нас ожидает тяжелый бой против бога меча.

Рудэус Грейрат, для близких просто Руди, для любимой, соответственно, любимый. С недавних пор, этот юноша решил приостановить свою карьеру бравого авантюриста (на заметку, лишь приостановить, об полной остановке и речи идти не может) в связи с событиями о которых тяжело вспоминать. Так уж получилось, в излюбчивой ей, пакостливой манере, как это, впрочем, всегда и бывает, судьба (поганка) сковала недюжего мага за статусом домохозяйки, вернее, домохозяина.

И вовсе нет, у Рудэуса не было тех сомнительных стереотипов, (вернее были, но их влияние на его подрастающий организм ещё слишком слабы) при котором сердце мужа, обязательно обливается кровью от осознания того, что роль сильного пола достается не ему а его пассии. «Мелочи» легкомысленно отмахивается Рудэус, хватая пипидастр и порхая по небольшому дому. В его обязанность входила уборка, стирка одежды, в то числе и белья (особо долго стиралось белье всех нам знаемых дам), и конечно же заботы мага. В первую очередь, Рудэус каждодневно творил статуэтки своего знакомого — Руиджерда Супардии. С каждым новым экземпляром, они получались все лучше и лучше, а в моменты лёгкой апатии, для поднятия мотивации и настроения, он занимался разного рода белибердой. То соседям поможет снег расчистить, то подзарядит магические артефакты, а не раз бывало, с деревенскими детьми попрактикует фехтование. Руди ведь не больше пятнадцати, он и сам ещё физически не полностью вступил в сферу собственной ответственности.

— Ах, как я устал, — по ритуалу, Рудэус потянулся той рукой которая у него осталась — левой. Он отодвинул фигурку подальше к остальным недоделкам и заготовкам, а сам решил выйти на крыльцо. Не так и давно, но у Грейрата появилась страстное желание сидеть на кресле-качалке и смотреть на долину. Вместе с Эрис, они взяли слегка заброшенное жилье у окраин, и вовсе это не позорно. Местные не сносили его из-за страшных слухов, но, собственно, и все. Что очень удивило Рудэуса, так это тотальная суеверность народа, чьи восьмилетки уже на уровне четырнадцатилетнего Рудэуса (пускай и однорукого) по части мастерства меча.

«Люди здесь столь же верующие, сколь искусны во владении мечом» так как-то обмолвился Грейрат.