— Меня волнует вот какая вещь, — по пути начала Бладлайн. — Твой компаньон, Орстед, куда ты его отправил?

— Сначала ответь, что ты к нему испытываешь? — Карс выразился в крайней мере двояко, и молодая девушка в первую очередь, конечно же приняла сказанное на личный счёт, благо, высказаться ей не позволила дальнейшая фраза: — Он проклят, и все живое этого мира обречено ненавидеть его всем своим сердцем.

— Я… — барышня потупила взгляд в траву, после чего перевела его на небо, припоминая внутреннее мироощущение тех нескольких минут. — Неприятно. Я не испытывала ненависть, но было неприятно находится рядом.

— Вот оно что, — кивнул Карс. — Тогда слушай…

И мужчина без запинки объяснил, где обустроил своего важного и доверенного гостя, чьё настроение очень важно. Ссора с одним из семёрки мировых сил ещё никому не приносила блага. С попыткой уломать барышню наведываться к настоящему дракону с гостинцем, Карс пролетел. Анна-Роуз не собиралась становиться почтовым голубем или «красной шапочкой».

Зашел разговор и за вторую и третью особу, чьи силуэты выцветшим пятном мелькали в памяти кровавой принцессы. О Марианне Рэндольфе много говорить не пришлось, теперь он — любимый повар всей компашки Детей Ночи, чему очень рад. А вот о Нанахоши, Анна-Роуз знала и помнила, она должна была помогать ей во всем и не позволить возможному убийце на свободе (а речь шла о загадочном Джеке Потрошителе), собственно, убить объект охраны. Успокаивало барышню те двое, доверенных лиц, чьи тела пришли на пост охраны — Клайм и его сестра.

Бладлайн в свою очередь, потихоньку начала раскрывать собственные карты, начиная хвастаться с того, как её подручные близнецы отправились следить за Грейратом, что с каждым новым месяцем становился все желаннее и загадочнее, заканчивая тем грустным, что матушка отправилась навестить ближайшего герцога, дабы он помог советом.

«Свершилось чудо!» Мысленно проговорил Карс.

— Если тебя это волнует, я могу дать совет, — пытаясь казаться фигурой много более значимой чем он есть, Владыка сложил руки за спиной и выгнул грудь колесом.

— У тебя разве была когда-то жажда крови? — Роуз оценила попытку в мудрого учителя, однако ещё свежи воспоминания о полуголом дикаре из леса, которого она встретила.

— О, конечно, — глаза старшего усмотрели в небе необычное явление, однако когда туда же посмотрела Анна-Роуз, то ничего там не увидела. — Я слабо помню эти времена. Ещё задолго до нашего знакомства, я помню свою незначительность и страх.

— Страх? — переспросила девушка.

— И не только, — кивнул Карс, вновь возвращаясь к покрытым дымкой воспоминаниям. — Меня было много, и я был един, но что важнее, без крови, что меня питала, я так и остался бы неразумным зверем в теле человеческом.

Такова была правда о которой помнил Карс. Бесчисленные попытки вернуться к временам забытья приводили лишь к одному ответу. «Мерзость» и «Провал» в познании себя, всесильный владыка Детей Ночи преуспел уж слишком слабо. Мужчина помнил о своем безликом создателе, и никогда о нем не забывал.

— Запомни Роуз, не прячься от собственного естества, которое тебе было даровано. Вы, кандидаты в короли крови, а значит когда-то ими станете, и первым шагом к званию повыше станет принятие себя.

Кого другого, подобный лепет может и воодушевил бы, однако Роуз лишь несчастно цокнула языком.

«Я не собираюсь рвать и метать», ведь именно в таком состоянии и будет Анна-Роуз, когда перестанет держать тормоз и «примет себя».

— В любом, случае, раз уж я здесь, не устроишь мне экскурсию по академии? Магия — суть наших сил, а этот городок полон талантов, которых ещё не видел мир. Роуз, ты ведь уже приметила тех, кого не стыдно украсть на нашу сторону?

«Какое интересное слово ты использовал… «Украсть».

Почему-то при этих мыслях, девушка припомнила один кулон на нежной шее. Налитый красным рубин, что сверкал при свете дня и отливал золотом на закатах и рассветах. Если отдалиться взглядом слегка дальше, вспоминалась и хозяйка сего манящего артефакта — Мари, Алая Ведьма. С ней у Роуз определенно выстроились дружеские отношения как между равными и в то же время нет. Скажите, ну как, Роуз могла считать лакомый кусочек рядом, равным себе? Вот и барышня, по-первой, воспринимала Мари как кусок мяса, а себя же, приравнивала, никак иначе кроме голодного зверя. Стрелку разума, подобно колебаниям весов, то тянуло в сторону отношения между добычей и хищником, то на сторону подруги.

Лишь собственная сила воли позволяет Бладлайн держать себя в руках, что, как слегка позже заметила Анна-Роуз положительно сказывается на её восприятии. Она медленно привыкала к этому соблазну, все меньше внимания и воли требовал к себе кулон на шее подруги.

От кулона определенно несло тем же, чем несло от Грейрата, а значит они как-то связаны. В этом, у Бладлайн сомнений не было, особенно когда узналось, откуда красноволосая барышня его достала.

— А знаешь, — Роуз остановилась. — Есть у меня идея получше, чем бесцельно бродить по академии.

— Я весь во внимании, — с не свойственной ему полуулыбкой ответил мужчина.

— Предмет, о котором я хочу тебя рассказать…

Обычно, в свободное время, девушки чей общий достаток перевалил за порог среднего или мелкого купца; проще говоря около элитного ранга, предпочитали видеть в окружении кого-то равного иль выше себя по статусу. Их досуг всецело зависел от денежных средств, и чем больше этих самых денег, тем более роскошнее досуг могла себе позволить юная девушка. Весь день пролежать в теплой ванне, или же найти время на поход по магазинах в бесконечном поиске нового модного приговора? Все это дела тех хрупких плеч, чьи головы не обременены ответственностью и властью.

У той же принцессы Ариэль Анемой Асура не было времени на то, на что хватало средств. Впрочем, с недавних пор и средств не так уж чтобы много. Ариэль отложила перо на стол и крепко вздохнула.

«Советник обещал высылать мне деньги как на нужное, так и на другие расходы, учитывая мой высокий статус это просто необходимо… Однако, или кто-то где-то ворует, или мой дорогой советник совсем не понимает сколько нужно принцессе» Ариэль склонялась к первому варианту, ведь как не посмотри, а дворцовые узнали о её отъезде постфактум, их просто поставили перед фактом — Ариэль ушла из гонки за престол.

Не было ничего удивительного в знании, что её оппоненты только и рады затянуть первой принцессе корсет потуже.

Учитывая её положение, жаловаться будет только глупец, что ещё не осознал в какую яму он упал. Самым важным, конечно, была моральная составляющая этого упадка.

Принцесса Асуры припала духом к земле и пока не виднелось проблеска её крутого взлёта. Сейчас у неё нет возможностей, а что важнее — моральных сил.

Потому девушка втянула воздух, подхватила перо и дописала свое письмо верному союзнику — Филемону Нотосу Грейрату.

«… хотелось бы уверить вас, уважаемый Филемон, наше положение стабильно и крепко. Враг более не покушается на жизнь королевского рода и посему, будьте спокойны и спите здраво.» Ариель закончила основную часть письма, и там где следует прощаться она вписала «Ваша неунывающая Ариэль». Отстранилась назад, посмотрела в потолок. Подумала: «Не слишком ли?» Девушка вновь перечитала письмо, от начала до конца. Все хорошо, и только хвостик здесь мешался. Перечеркнув «…неунывающая Ариэль» она вписала туда «почетная Ариэль».

— Разве я не почетная? — барышня мазнула глазками на верного рыцаря — Люка. Тот, по всей видимости, предпочел прикинуться глухим, поскольку не услышать вопроса принцессы он не мог. — И вправду…

Кивнув собственным мыслям, девушка во второй раз перечеркнула написанное. Теперь письмо полнилось уже тремя неприглядными помарками. Почему тремя, если перечеркивали только последние два предложения? Так уж случилось, что и начало у принцессы не задалось. То «Дорогой Филемон», то «Уважаемый Филемон». В подобном, Ариэль вечно полагалась на писарей со двора, но вот настало время девочке взрослеть, и эти ошибки, лишь часть взросления.