Впрочем, и здесь королевская семья подстраховалась, вернее делала все возможное, чтобы подобный ход не стоил им жизни. Скрытая гвардия убийц была рассредоточена по всему периметру арены. Обладая глазом магической силы, Грейрат прекрасно видел её очаги на потолке, в полу и за стенами.

— Рад поприветствовать почетного гостя! — а вот и первый, кому не зазорно отдать часть и королю. — Бога севера, седьмого из списка семи мировых сил — Калмана Третьего!

Услышав о подобном мастере, Нилрем перестал отличаться от толпы других людей. Он так же привстал, вытянул шею, обострил зрение и буквально прокалывал глазами одного из семи сильнейший. Не типичным для большинства, были мысли Грейрата о его быстрейшей ликвидации. Его не устрашал этот молодой вид юного лица, не обманывала простодушная улыбка паренька из деревни, которую травил парень.

Когда у общих зрителей перехватывало дыхание, он дышал ровно и чётко, лучше, чем в обычном состоянии.

«Запас маны значителен…» Не уровень Рудэуса, однако близкий к его собственному. Наверное впервые в жизни, Грейрат увидел кого-то с аналогичным ему уровнем маны. Так ещё это был не маг, а мечник, что могло умножать плохую ситуацию на три, а то и четыре пункта.

— Впрочем, логично, он здесь выставляет именной меч, было бы странно, если бы его здесь не было. — Панацея прикрыл глаза. Рядом с ним стоял Тома, только мандражировал он ещё сильнее своего учителя, потому и не заметил слов. Король продолжил:

— Следующим будет известный в узких кругах…

Вторым оказался именно что «гость», не воин, но богатый меценат и добрый знакомый королевской семьи. Уже лысеющий обжора, с ним была его дама сердца, что, как и принято в подобных парах, совершенно не соответствовала мужу. Третьим был их телохранитель.

На расположение гостей и элитных участников влияла очерёдность названия, чем быстрее, тем ближе к ядру (ложу королевской семьи). О могучем волшебнике и целителе Панацее вспомнили не последним, но и первая десятка от него находилась далековато. Семнадцатым, если быть точным. По самолюбию Граната зарядили сочную оплеуху.

Пожелав удачи Томе (чем только ещё больше разволновав мальца) Нилрем покинул строй обычных участников и как и все до этого, приветственно замахал рукой многочисленным зрителям. На небесный континент его слава отличного специалиста залететь ещё не успела, но это дело поправимо. И что, что здесь он может прославиться как отличный воин? Главное, что на него посмотрят с восхищением и обожанием, которого сейчас во взглядах липово ликующих катастрофически не доставало.

— Приветствую великого целителя на нашем празднестве, — улыбчиво говорил небесный король.

— Я рад подобному приветствию, — если Нилрем где о и сфальшивил, то никто этого не увидел. Обменявшись приветствиями и крепким рукопожатием, король выдал целителю номерок.

«Ложе под номером три…» Грейрат кивнул, провожаемый аплодисментами, направился к законному сидению.

Едва ли не здание выше пяти этажей, когда обычный народ парился и жарился на солнцепёке под открытым небом, господа и важный люд, позволял себе с комфортом наблюдать за предстоящими боями. Ложе номер три находилось на четвёртом этаже, ещё выше и попадешь в номер небесного короля, где сейчас в компании гвардейцев сидел одинокий Калман Третий.

«Если он сидит там, значит без его поддержки, король не стал бы здесь присутствовать» Нилрем не особо горел желанием разбираться в системе местных кланов, их распрях и сплетнях, однако не замечать, что твориться вокруг он не имел никакого права. Сильнейшую фигуру мечника, король поставил возле себя, а ближайшие к нему ложа, занимали неопасные сынки чиновников его кланов или почетные гости из другого континента. Известный за славу целителя, Грейрата, закономерно приставили поближе к охраняемому объекту. А то, что этот целитель едва ли не более эффективно может забрать жизнь… видимо в это никто не верил.

— Ха-ха, их мнение ещё успеет поменяться, — прошептал Нилрем и толкнув дверь, вошёл в ложе.

Тут же его окружили хромированные деспоты, что затребовали номерок. Даже если их глаза лично видели, как он его взял, они продолжали требовать порядка. А порядок был таков.

После череды утомляющий вздохов от Грейрата, все процедуры наконец были соблюдены, а личности подтверждены.

Разошлись гвардейцы, каждый из которых явно достигал не малого уровня в фехтовании, быстро.

Обведя помещение глазами, сперва нашлось нужное место, а после и осмотрелись ближайшие соседи. Всего пять мест, если считать с права на лево, то Нилрему досталось второе — не лучшее, по мнению мага, но, и худшим его назвать нельзя. За тем же пятым креслом вовсю набивал брюхо отпетый свиноликий. Пространства хватало, однако шум от дальнего соседа слегка раздражал.

Расположившись на велюром кресле цвета спелой вишни, Грейрат с удовольствием протянул руку к заготовленным заранее напиткам. Ещё прохладный сладкий сок неведомого доселе фрукта отдавал слабым мятным привкусом.

К сожалению, познакомиться с соседями (в комнате был и такой, что с ним не было желания не просто здороваться — глазами пересекаться не хотелось) не получилось. Покуда справа от Грейрата находился настоящий грех (грех обжорства), его внимание то и дело дразнилось о его существование. Непривычный глаз постоянно дёргался от хлюпающих и сьорбающих звуков. Терпение и воля, прочнее стальных канатов, позволили Панацее не начинать влипать в неприятности с первых же секунд. На этот подвиг ушло слишком много мыслительных и моральных сил, потому возможности поговорить с соседями не появилось. А меж тем, время битв подошло к началу.

В центр арены вылетел белокрылый худощавый джентльмен, с магическим предметом в руках, он говорил как в микрофон, и делал это точно не в первый раз.

— О славный Небесный Король, да будет Солнце так же ярко, а его правление мудро, прошу, мы ждём лишь одного слова!

Арбитр прибавлял немало драматических эмоций в голос, как профессионал, его язык был хорошо подвешен, и все же, он являлся простым крылатым подчинённым и вынужден с мольбой просить правителя одобрить состязание? Великий маг не понимал подобных отношений.

Король кивнул и громко объявил об открытии турнира Неба и Земли.

— Итак! Первым блоком битв на нашем поле, будут первые пятьдесят участников! Условия победы просты, кто выживет в течении пяти тлеющих соломин (где-то десять минут), переходит во второй тур!

Крылатый активно летал по воздуху, то и дело подмигивая кому-то на зрительских трибунах.

— Первые бойцы! Выходите на арену!

Пятьдесят людей, количество с которым можно собрать до десяти команд по баскетболу, четырех команд по футболу и до восьми команд по волейболу (речь о игроках на поле, не учитывая запасных). Каждый из них будет драться сам за себя. Места на арене много, с два футбольных поля.

— Прежде чем ударит барабан, я хотел бы напомнить нашим участникам, смерть оппонента карается дисквалификацией, ваша цель благородна и чиста, так не запятнайте же её чужой кровью! — было ли это случайность от жары, или оратор что-то почувствовал, но он поправил воротник, бегло оглянувшись, прежде чем закончить. — Обездвижьте врага, вытолкните его за пределы арены, заставьте сдаться, но не убивайте. Нас, все-таки смотрят дети.

Хохот разлился по трибунам, слегка убавляя жестокости накала. Арбитр поднял руку, после чего взмахнул ею. Ударил барабан и рубахи простаки отправились толкаться, кусаться, резаться.

Первопроходцы старались как могли. На пятьдесят людей, что собирались биться до победного, места хватало в лучшем случае для двадцати. Собственно, первые пять минут так и закончились; сухо, скупо и банально — бедолаг выбрасывали за ринг, а у оставшихся появился воздух отдышаться. На отметке в двадцать три, число выбывших претендентов резко сократилось. Оставшиеся воины внимательно смотрели на соперников м аккуратно двигались. Каждый шаг мог закончиться ударом, каждый удар — выбывание. Понятно почему в первые пять минут выбыла половина, а в последующие пять, не больше семи. Все дело в негласном коллективном стремлении остаться. Больше всего людей волновала возможность остаться и побороться за приз в следующем раунде, чем рьяно драться против всех. Глупыми первую группу не назвать.