Не сказать, что весь рассказ прошёл умеренно и гладко, однако, без определенных навыков, которые Мари развила за время бытия лидером и которые её сильно раскрепостили, все могло закончиться куда хуже.

Алая Ведьма по итогам, заслужила улыбчивый кивок и несколько фраз благодарности.

— Анна-Роуз, ня?! — на седьмом день, разбойник «соколиный глаз» заметил — в камере для заключённых не хватает стены.

— Что ты здесь делаешь, нано? — ни у Ринии, ни у Пурсены, не было на счёт принцессы розовых очков.

Бладлайн лишь тяжело вздохнула, передавая взглядом, как бы обречённое положение вещей. Почему «как бы»? Да потому что какими бы дугами не летали брови на её лице, глаза оставались более чем равнодушными.

— Мари, душенька, можешь отправить своих питомцев ещё погулять?

Пришлая принцесса забылась, где стоит. Это чужие владения, чужая стая. Разве есть у гостьи право выгонять хозяев дома? Определенно нет.

Мари не сразу перешла к подобной мысли, поначалу стараясь улыбкой завершить мелочный, как ей казалось, инцидент. Простых слов: «Давайте не будем ссориться.» Хватало разве что в качестве бумаги туалетной.

У Ринии и Пурсены имелось немало претензий личного характера, и если раньше «её Величество» бродило со своей паствой, то сейчас, барышня страдала одиночеством и совершенно этого не понимала. Она, как и две зверолюдки по своей наивной глупости причисляли нейтральную Мари в свою команду. Одни считали, что вполне вправе качать голосом, ведь их трое, а она одна, а вторая не прочь была и сопротивляться ведь в худшем случае их двое на двое.

— Пурсена, дорогая, ты только посмотри как наша принцесска поджала хвост, стоило только нам повысить голос, — по совершенно надуманному жесту Ринния отдавалась с полной отдачей, правдоподобно интонируя, аки недалекая нахалка из ближайшего порта. Вздернув подбородок, девушка медленным смехом подчеркивала театральность. Однако внутри неё горело не веселье, а мутная злоба. Белыми искрами сыпались насмешки разной степени свежести и сорта.

Где подколют Анну-Роуз за поведение недостойное её статуса, где перейдут на личный фронт, не позволяя как следует ответить на предыдущие претензии. Ринния и Пурсена последовали логичному пути — задавить количеством, ведь их много. Тон повышался, безучастная Мари с каждым новым словом все больше хмурилась, а окружение темнилось то ли от концентрации всей злости, то ли от более естественный причин.

«И вообще, грудь у тебя, маленькая, кто вообще на подобное ведётся?» К удивлению вообще всех, первой грань перешла Пурсена, во время спича, «случайно» подложив руки под собственную грудь.

Мари бесспорно круглыми блюдцами, а не глазами, натурально вытаращилась на подчинённую. Не успела она или Анна-Роуз выкрикнуть «Ты что говоришь?!» Как в угаре атмосферы, Ринния подкинула в топку последние угольки.

— Естественно её Нилрем не выбрал, она же плоская как доска!

Последнее слово эхом отразилось в черепной коробке Бладлайн. Все больше утихая на застывшем восковом лице, отразилась жилка ненависти и злости. Сцепив зубы от обиды, девушка напоследок взглянула на Мари. А та, не серчая, глядела в пол, залита краской, ведь в полной сути, её так очень сильно похвалили.

«Меня унижают, меня сторонятся, меня избегают… Меня ненавидят». Без собственной компании, Анна-Роуз Бладлайн наконец сняла очки, что фигурально украшали её мир. Без поддержки со стороны, барышню понесло из крайности в крайность.

Если её ненавидят и боятся, то в её голове это звучало с припиской «Все» и «Очень», что, было далеко от правды. Впрочем, учитывая прошлую парадигму «Мною восхищаются и любят», с добавлением шепоток «Все» и «Очень», текущая позиция лучше отражала реальность, хоть и однобоко.

— Довольно! — голос Анны-Роуз покрылся отнюдь не сталью или сплавом лучше, он был подобен закалённому стеклу. Каплю Руперта щипцами взяли за хвост. — Ещё одно слово и я за себя не ручаюсь!

Нынешний вечер девушка запомнит отнюдь не радостным и добрым. Внутри неё извергалась злоба, желчь. И если, словом, она не победит двух бестий, то сделает это своими руками, своей магией.

— Ну давай, мелкая соплячка, нано!

— Без своих друзей ты ни на что не способна, ха-ха.

Мари заметила некоторую схожесть поведения своей свиты с тем, как зверодевочки общались с ней в первый раз.

«У них что ли есть период возвращения к корням?» Ничего окромя недоумения испытывать не получалось (разве что стыд).

Ситуация более не могла называться безопасной, и перетекла из распрей к войнам. А раз так, то и Мари не могла оставаться на пеньку, да лямки тянуть.

Её ход на доске событий опередил всех остальных её (доски) временных участников. Достать блокнот, вырвать страницу, бросить её на землю рядом с Анной-Роуз.

Следующие секунды предложил такой вариант: Бладлайн, готовая сражаться, задействовала силы, подвластные лишь ей (её личное мнение). Пробивная мощь её крови лучшая среди всех, и зачастую такая сила достигалась из-за скорости. Ранее барышня бы поостереглась вот так открыто брать на себя ответственность в подобном волшебстве. В судьях сидела Мари — знающая Нилрема лучше остальных, и сомневаться глупо, девушка расскажет все что видела, особенно когда речь шла о магии крови. Что тогда Грейрат сотворит с Анной-Роуз, раз прошлый его подопытный закончил жизнь в мучительной кончине? Оскал хищной пантеры говорил сам за себя, Бладлайн не задумывалась о подобных вещах!

В тот же миг, как Анна-Роуз направила на двух подруг руку, обе тут же сорвались с места в карьер, замахиваясь для удара. В руках по деревяшке, но, если врежут ими неподготовленного человека, могут и разрубить, так что били не просто наугад, а по рукам, в скрытой надежде подпортить не только маникюр, но и сломать, иль оторвать несколько пальцев. Удары обеих сторон, в секунду провалились. Присутствующие глаза участников ожгло ярким белым светом. Уши заболели от одного звука рассыпающегося барьера. Как треснувший фарфор, но на десять, нет, на сотню, нет, ещё на порядок громче!

Все тут же закрыли уши и зажмурили глаза. Зверолюдям досталось больше всех.

— Не может быть! — Мари со страхом вскрикнула первой. Сложность заклинания этого барьера колоссальна, и даже Нилрем не способен воссоздать его без предварительного круга. Продвинутый уровень барьера достигался Мари за двух условий. Первое, это конечно же её не дюжий талант в начертании, и второе — руны. Они позволили срезать строгость там, где любой другой будет усложнять схему ещё на порядок.

А ещё, это творение было сильнейшим из категорий «Барьер».

— Гм… что это было? — протерев глаза от яркой вспышки, Анна-Роуз оглянулась. Первичная неразбериха сошла на нет, а регенерация доделала свое дело. Её противницы, в полном составе лежали пузом вверх, совершенно без сознания.

— И сама хотела бы знать… — подоспевшая Мари, тщательнее осмотрела окрестности. — Ты, кстати, как, не ушиблась?

— Нет, все в порядке, — ради достоверности, Анна-Роуз приподняла подол платья и покрутилась на месте, давая разглядеть себя со всех сторон.

Убедившись, что ни один волосок со спасаемой не упал, Мари принялась думать, ведь как её учили — думать, думать и ещё раз думать.

«Ни Ринния, ни Пурсена даже в страшном сне не могли бы так быстро и легко разбить этот барьер». Тому были основания, ведь проводились тесты. «Я вижу здесь лишь два возможных варианта. Либо это моя оплошность, и барьер был плох настолько, что не выдержал и слабого натиска, или, Анна-Роуз… Мне всегда казалось, что она просто примерная отличница с богатой историей. Средний ранг в одном направлении магии (что считалось выше среднего), не больше… но вот эта атака не только была быстрой, но и очень сильной, минимум святой ранг, разве такое может создать кто-то не владеющий невербальной магией?»

Да, может. И к этому итогу Мари дошла спустя ещё несколько секунд мыслей. У богатой девушки, как ни странно, могли найтись какие-нибудь артефакты, как на защиту, так и для нападения.