Ещё мороз, щекотал щёки Нилрема, а сам он находился на знакомой для себя поляне. Сейчас она представляла белую пустошь, покрытую густым слоем снега. Мальчик осторожно начал ступать на белую гладь, проваливаясь в сугробы все сильнее и сильнее. Штаны были заправлены в обувь, потому особого холода он не ощущал, но здесь было над чем поработать. Комфорта как такового, в подобном убранстве не существовало, а передвигался Нилрем неуклюже-комично.

Пройдя к центру, он наконец остановился, перестав истязать собственное тело и начал разбрасывать снег варежками.

— Ну и присыпало, тоже мне, конец зимы называется, — недовольно бормоча себе под нос, мальчику удалось докопаться до куска ледяной глыбы.

Окружностью не более сорока сантиметров в диаметре, это была сфера внутри которой покоилась птица.

Как настоящий археолог, Грейрат с большой заботой к ископаемому, прочистил глыбу от малейших пятен снега. Как только глаза убедились в сохранности ледяной темницы он создал в своей руке шар огня, а после опустил ладонь, направил его вниз к земле. Тут же расплавился снег, зашипел он от кипения, а со стороны могло казаться, шипел от боли. Освободив себя создав воронку в два на два метра, Нилрем приложил руку к земле, основательно нагревая её поверхность. Снег с неё соответственно испарялся, высвобождая воду, которая недолго думая превращалась в пар. Не смотря на бушующую температуру вокруг, лоб мальчика так и оставался полностью чист, на нем не явилось и капли пота, а сфера льда в его руке даже не думала топиться.

Закончив с очищением места, из-под земли потянулся квадратный куб и второй куб поменьше, соответственно создавая стол и стул.

Следующим этапом было топление ледяной тюрьмы, в которой находилась птица.

Разморозив её, Нилрем сложил руки вместе. Он давно расстегнул свое пальто и снял неуклюжые рукавицы с шапкой, которая превращала его лик в угрюмый шар недовольства (именно так его наименование отразилось в сердце Зенит, которой этот образ показался очень даже очаровательным).

Тело птицы не двигалось, продолжая испускать пар. В один момент, Нилу показалось что она дёрнулась, но это было его воображение.

Шмыгнув носос и положив руку над трупом, он активировал исцеление, тем самым насильственно запуская сердце птицы. Грейрат заставил тело прийти в себя. А что же на счёт мозга? Считается, что исцелить мозг правильно невозможно даже магией святого уровня. Поэтому голову в этом мире считают самым важным органом.

А Нилрему же, голову лечить и не надобно. Только зря потратит усилия, на дальнейшую поимку птицы если она вернет свой разум. Вместо этого он достал нож и одним резким взмахом отсёк кусок брюха от тела. Птица тут же начала биться в конвульсиях. Поврежденный центр управления посылал ответ на пришедшие сигналы боли.

Нил провел рукой над головой птицы, и тело успокоилось, лишь изредка подрагивали конечности, которые свидетельствовали недавнюю конвульсию.

После, ладонь снова прошлась над птицей, и та, словно по включателю, опять впала в неистовое состояние. Процесс повторился много-много раз, пока с уст мальчика не слетел лёгкий смешок.

— Хорошо… чудесно, замечательно! — каждое слово имело все больше силы, а последнее перешагнуло порог обычного тона, перейдя на крик. Возбуждено хлопнув по живому ворону рукой, тот начал регенерировать срезанную рану. Лечение продлилось считанные секунды, прежде чем ворон вспыхнул ярким светом, словно его маленькое тельце зародило в своих недрах крохотное солнце. Не осталось от птицы ничего кроме обугленных костей. Принюхавшись, мальчик подавил нахлынувший одномоментно аппетит. Он забыл пообедать, целиком заставляя себя погрузится в работу. Она отнимала больше его времени, чем современные гаджеты у молодёжи.

Подгорелый запах птицы, рисовал в его голове образы цельного, мягкого и нежного куска стейка. Политый соусом, стекающие соки свежего мяса прожаренного до хрустящей корочки стейка будоражили воображение Грейрата. То солоноватое послевкусие мяса, острое, но не слишком ощущение соуса на губах. Ничего так не томит, как ожидание сочного куска мяса. А чтобы поскорее вкусить столь обожаемое мясо, сперва надо было его заслужить. Награда желаннее тогда, когда её достижение не далось легко и просто.

Оказавшись на пороге дома, заваленный снегом с ног до головы, Нилрему пришлось по новой осушать свою одежду. На входе его вежливо поприветствовала Лили, все ещё исполняющая обязанности служанки, пускай часть работы на себя и взял Рудэус с Полом.

Махнув ей рукой, Нилрем принял более уверенную позу, за которой скрывал свое возбуждение от достигших результатов.

— Думаю, сегодня, я решу твою проблему, так что можешь меня благодарить, ведь я, великий…

— Спасибо, — все таким же бесстрастным тоном, как и до этого, сказала Лили. Нил опешил, вспоминая, о том, как служанка ему благоволит. Не было особого смысла показушничать и перед ней.

— Кхм, да хорошо. Зайдешь ко мне после обеда.

Событие, в моем понимании, было не из рядовых. Брат наказал очистить комнату от своего присутствия и посторонних вещей, ведь сейчас будет проходить операция. Кроме стола, покрытого кожей, недавно вываренной в кипятке, и Лили в комнате больше то никого быть не должно. Сам Нил был одет в плотный белый фартук (сам не знаю, откуда он сумел добыть экземпляр на свой рост), и что-то мне подсказывает, совсем скоро к нам выйдет мясник, заляпанный кровью. Как в тех хоррор играх, которые я особо и не проходил. Для душевного спокойствия, мне больше нравились новеллы да эроге. Жанр Гуро* вне моего вкуса.

(*Поджанр хентая, изображающий жестокие формы сексуального насилия, а также всевозможные сцены, вызывающие отвращение)

— Послушай, там точно все будет в порядке? Ты же случайно не перережешь ей не ту артерию?! Не перепутаешь синий и красный провод?!

— Брат мой Рудэус, я сомневаюсь, что человеческое тело подобит примитивной бомбе с таймером. Оно не умрет так просто, а с моей помощью, так вообще без половины тела можно жить… какое-то время.

— Но все же, Лили недавно пережила роды, разве нельзя подождать, ну не знаю, месяц или больше?

— Я и так отложил операцию подольше, не нужно так волноваться.

— Да как тут не волноваться?

Мне на плечо упала рука Пола, охлаждая пыл. Бросив на него взгляд, он мне понимающе улыбнулся, и в попытке взбодрить, толкнул к Сильфи, которая пришла болеть вместе со всеми.

— Иди, боец, помоги своей подруге, это единственное, что ты можешь сделать.

«Единственное?» Отчасти, похотливый отец был прав. Я не силен в целительстве как Нилрем, да и понимаю в нем меньше той же Зенит. Но Лили же… она знает о моей дивной реликвии, и в частности молчит о ней. Я все ещё считаю себя её должником, несмотря на то, что произошло год назад.

Вместе с Нилом в опечатанную комнату, зашла Лили в одном халате, а за ней и Зенит. Каким бы я был человеком, если бы представил, что там может быть, с двумя взрослыми милфами и одним шотой… Чёрт, представил всё-таки.

Матушка сама вызвалась наблюдать и в случае чего помочь своими силами. Я же не пошёл, потому что… хех, духу не хватает. Ещё в прошлой жизни не любил кровь и насилие, а в этой так и подавно. Решение защитить свое психическое здоровье было оправдано очень эгоистической причиной.

За спиной раздался приглушённый чих Сильфи.

Моя ровесница сейчас большущими глазками смотрела на моих сестричек. Как я того и желал, у Лили и Зенит родились девочки. Две милые и беззащитные девочки. От Зенит — Норн, от Лили — Аиша. На первый взгляд девочки похожи между собой, только уже сейчас можно заметить их особенности. Норн, та что со светлыми волосами, более плаксивая. Завидев плач сестры, Аиша, у которой были приятного оттенка малиновые волосы, словно начинала подражать впадала в такое же состояние.