— Том, присмотри за моей свитой, отвечаешь головой, считай, твое слово, это мое слово, — и всё, полномочия выданы, можно и разойтись.

Мари утопала к Нилрему, а Тома в прострации ещё пять секунд немигающим взглядом смотрел в одну точку. Его успели окружить те дикие бестии, и вопрошать, нет требовать слов. «Что она тебе сказала?» «Что-то про нас, да? Да?» — подобным докучанием зверолюди добились ровно одного. Тома как следует прожевал пищу, глотнул, и с полным горя видом пролепетал:

— Невезуха.

Слишком многое поставлено на этот вечер. И красной нитью здесь плелась судьба всех будущих событий. Анна-Роуз и Мари, Нилрем и Ариэль, Тома и свита Мари. Множество штрихов и форм сплетались и накладывались друг на друга. И прежде, чем мы вернёмся к разгоряченному юному сердечку аловолосой барышни, следует как можно лучше осмотреть все полотно.

Одним из таких событий был уход Анны-Роуз со сцены.

Вылетевшая во двор принцесса забытого королевства не была похожа на саму себя. Заурядный облик испарился, оставив нам неприкрытое нечто из трех «С»: «страх», «стыд» и «страсть». И если первые две возможно объяснить, то вот третья словно пыталась пойти наперекор всем остальным, проживая собственную жизнь.

Обычно, Детям Ночи нужно совсем немного человеческой крови, впрочем, подойдет и зверь. Это не обязательный атрибут, аля, нужна для магии или единственное, что утолит голод. Совершенно нет. Все обращенные, без исключений, могут спокойно питаться человеческое едой, как и до своего превращения, за несколькими небольшими исключениями. Чужая кровь отныне нужна в мизерном количестве, а также, она обретает свой уникальный вкус. Для каждого он разный, однако в общей своей массе, дети ночи ощущают сладость на кончике языка. От человека к человеку это ощущение меняется, одни слаще, другие тусклее в этом деле, и мы не будем закапываться в мир кровавых сомелье и их пристрастий. Пускай эта черная страница останется там, где ей и место.

Нам важно другое. Пускай кровь и не является основной рациона, та же Анна-Роуз безучастно болтаясь перед книжкой, могла с лёгкой руки выпить до целого литра «сладкого» и даже его не заметить. Алу Кард бы назвал это «зависимостью». Сравнимая с алкогольной, она вызывает привыкание, и распробовав разок, другого больше не захочешь.

Так вот, второй небольшой момент, состоит в том, что низшие Дети Ночи, уровнем Графа и ниже, изредка (кто-то чаще, кто-то реже) могут словить так называемую «Сухость». Характеризуется она, не смотря на название, активным слюноотделением, частой отдышкой, покраснением и лёгким помутнением рассудка. Пораженные описывали состояние крайне неуютным, во рту словно вечно нарастающий песок, то ощущения не сбросить ни простой едой, ни водой.

В лучшем случае, Дитя Ночи, под «Сухостью» побесится часок-другой, и перестанет, в худшем, пойдет добывать себе кровь, дабы затопить ею свое состояние.

Ещё неизученную болезнь связывают с чрезмерным употреблением крови.

Анна-Роуз Бладлайн лишь одним мигом назад поняла к чему прикоснулся её разум.

«Н-неужели?! У меня же не должно её быть!» Благо сейчас на свежем воздухе гуляло исключительно мало студентов.

— Моя Госпожа — подобравшись к своей принцессе, Лен, истерзанный поддельным беспокойством, хотел помочь и выяснить в чем дело, однако одна еле заметная вспышка, и его парадный наряд впитывает хлынувшую кровь. — Что… Случилось?

Голос тут же надломился. Рваная рана от левого плеча и до правого бедра которая наотмашь «плюнула» Анна-Роуз левой рукой повергла его в шок. Обычно, от подобного можно отбросить коньки, однако, юноша успел взять хлынувшую наружу кровь под контроль, и как бы запихнуть её обратно. На мраморную плитку не упало и капли.

— Прикрой меня, — тихо прошептала Анна-Роуз как ни в чем ни бывало.

Лен тут же закрыл своей спиной принцессу от тех немногочисленных студентов что блуждали здесь, а не на балу. Худшего удалось избежать. Они не заметили ничего странного.

Лен тут же себя приободрил, притянув к лицу привычную полуулыбку, прежде чем посмотреть на Анну-Роуз. Дабы тут же сломать её. Ведь дорогая принцесса, сейчас как ненормальная грызла свои ногти, грозясь с минуты на минуту начать жрать саму себя.

— У вас определенно Сухость, моя Госпожа. — жажда крови, впредь неведома Роуз оказалась страшной пыткой.

«И как же вы смогли её заработать?» Спрашивать Лен не стал, ограничившись напряженными желваками. Смотреть, как принцесса беспардонно жуёт свои ногти, было не так и легко. Он понимал, что все это могло быть его. Используя эту плоть, он мог даже возвыситься!

— Позови мою мать, — Анна-Роуз, меж тем, судорожно пыталась не то скрыть, не то, облегчить свою ломку. Она помнила, как красочно об этом состоянии ей рассказывала мать, поэтому её образ в голове оказался само-собой разумеющимся.

— Я уже здесь, доченька, — к израненному птенцу подлетела его мать. — Вот, возьми, выпей.

Только протянутый бурдюк с кровью оказался на лунном свете, Анна-Роуз с особой жестокостью выдрала его у собственной матери.

— Ух, — сдержав крик, Белла опасливо отдернула руку к себе, дергано кидаясь взглядом на Лена. — Ты знаешь, что с ней происходит? — блеснув сталью в голосе, женщина, что до сего дня активно открещивалась от чада, видимо вспомнила кто она на самом деле. Лен был этим удивлён.

— Да откуда ж, — пожав плечами, он указал на общую проблему. — Я нашёл её уже в таком состоянии, если не заметила, — медленно проведя тыльной стороной ладони по собственном торсе, Норсбай указывал на объявившуюся проблему. Рана может и затянулась, но вот одежда, и кровь, которую она впитала — нет.

— Мы заметили что-то странное…

— И решили подойти.

Близнецы были тут как тут.

— По всей видимости, — заключила самая старшая женщина, обводя всех взглядом. — У моей дочери признаки первой Сухости.

После недолгой паузы, близнецы неожиданно отошли на пол шага.

— Но это же…

— Невозможно.

Их опасения были понятны. Если Граф впадет в жажду крови, остановить его сумеет только насыщение, ну или кто-то иной, повыше силой. И если над графом ещё находились три иерархические ступени (это Маркиз, это Виконт и Кандидат а Короли Крови), то над Анной-Роуз никого с такой же властью и быть не могло. Оставаться с Анной-Роуз наедине прямо сейчас, все равно что запереться в одной клетке с диким и голодным львом, при себе имея разве что сломанные ноги. Смешная ситуация не такая уж и смешная, если она происходит с тобой.

— Но ведь, никто выше Графа не впадает в кровавое безумие… — бесстрастным лицам двух сестер пришёл логический конец. Мыслили они схожим образом, а потому и могли заканчивать предложения одна за другой.

— …Таков закон, — нет ничего удивительного в том, чтобы глаза близнецов наливались опаской, а голос осторожничал в каждом слове.

— Как видите, — Марта тяжело выдохнула. Сердце колотилось, однако среди остальных она была самой спокойной, самой стойкой. Уж не потому ли, что готовилась к похожим инцидентам? Тот же Лен не раз и не два, как бы оборачивался проверить нет ли вокруг никого подозрительного, а на деле искал лучший из возможных вариантов побега.

Если Анна-Роуз не сможет полностью себя контролировать, её опасность может угрожать всем на этом празднестве.

— Мне мало, — меж тем, Анна-Роуз закончила с мелкой затычкой. В общей сложности бурдюк вмещал «ноль семь» литра. — Ещё, хочу ещё.

— Воу-воу…

Подобна распаляющемуся огню, от Анны-Роуз немедленно отпрянули все собравшиеся.

— Доченька, держи себя в руках, помнишь, я тебе рассказывала, как с этим бороться? — Белла взяла Бладлайн за руки и пыталась спокойно припомнить ей те разговоры, поскольку и самой не помешало бы вспомнить о них.

— Я… — Роуз отстранилась, назад, к перилам, схватившись когтистой рукой за голову. — Плохо помню… сейчас…

И тут принцесса, под всеобщее обозрение вонзила в свой висок сначала два пальца (они прошли словно нож в масло), а после в её голову вошла вся кисть. Словно барышня захотела почесать себе мозги, было отчетливо заметно, как рука напрягалась, двигалась то сюда, то туда. Своим ходуном пошёл даже левый глаз принцессы, поскольку именно с этой стороны происходило проникновение.