И парень подходил, нет, бежал к собственному физическому пределу, когда его, аки бедную антилопу, загонят до смерти шакалы. Тома понимал, что и его преследователи не были мечниками, и являли собой таких же чистых магов, как и он, просто более отмороженных чем обычно. А значит и их предел уже не за горами.

Очередной резкий поворот в узенький переулок этого студенческого городка, вновь дарил надежду: что в него сейчас никто не забежит; что в его сторону недобро плюнут и поворчав, устанут гоняться. Серьезно, он не сделал ничего такого, чем бы заслужил гонения от восьми бандитов в колдовских накидках.

К счастью, сея каменная, алея оказалась той, где по счастливой случайности, оказался открытый вход в какое-то помещение. Не долго думая, парень вбежал в него, впопыхах закрывая дверь, и тут же приперев её собственной спиной.

Черноволосый юноша осел оземь. Прочитать хоть какое-то сложное заклинание на бегу не получалось физически. А сейчас, отдышка не позволяла.

За какой такой проступок один маломальский приметный паренёк, с темным «ёжиком» на голове, так мозолил глаз аж восьмерым, что те так рьяно за ним бежали?

Дело вообще-то начиналось в одном непримечательном месте и Тома со своего позволения, хотел сделать как можно лучше.

Академия Ранноа с лёгкостью могла поспорить своими садами и зеленью с королевскими образцами. Разве что привычные тропинки будут вытоптаны под ноль из-за наплыва малышни и студентов. Город все-таки по праву может называться студенческим.

На простой прогулке в данном дивном месте, и заприметили темные глаза восьмиугольник. Октагон содержал в себе не только шестнадцать пар наглых глаз разной весовой и знатной категории, но и ещё трёх человек.

— Я же прогуливался, — тихо пожаловался в пустоту парень, прильнув к листьям, желая как можно больше мимикрировать под их окрас. И не сказать, что ему это не удалось.

Глазами он видел, как эта стая парней, окружила трёх девушек. Далеко не джентельменский поступок. Уж ежели собираетесь просить у дамы близости, то делать это положено в уединённом месте, один на один, и только с согласия этой самой дамы. Здесь же намечалась сцена романтического романа, которыми в свое время зачитывался Тома до дыр. Так же он понимал, что если никто сейчас не придёт, то книга резко поменяет жанр с романтики на драму или даже триллер.

И пока девоньки, которых Тома и в лицо не видел (спины волшебников их закрывали), тянули время разговорами, с изящностью пытаясь потянуть время ради будущего спасителя, наш бравый герой наращивал слои уверенности.

Уже прошла незаметная волна воодушевления, пролетела мысль, запустило воображение первое кино, где парень аки герой романа, только появится на сцене, как все внимание негодников тут же передастся ему единому. Он выскажет свои коронные слова, как мускулами, пожонглирует огненными шарами в руках, или выйдет за пределы джентльмена и ударит одного под дых, и все бандиты разберутся в ужасе произнося: «Он монстр!»

Да, фантазия у паренька сшивала скатерть ого-го! На деле же, он сам являлся в лучшем случае хорошим бегуном и неплохим магом, в худшем, обыватель, как и другие, не словивший с неба звезду успеха, славы и таланта. Дедушка Томы — О’Лен — вот реальная легенда! Веселый и добрый, всегда справедливый мужчина на которого любому нужно равняться.

«Запомни внучек, большая сила несёт в себе большую ответственность» это неожиданно всплывшее воспоминание пробрало парня до самых мурашек и тут то мы отметим точку невозврата.

Тома выбежал на всеобщую трибуну, и во всеуслышание воскликнул (скорее всего слышала добрая половина сада): «Гнусные трусы! Как вы смеете так себя вести с этими дамами!»

И обвинительно тыкнул своим пальцем в их сторону.

Пролетела секунда… на второй, Тома наконец-то отмер со своим грозным видом человека, который идёт на войну, и прищуром оглядел силуэты тех дам, которых окружили. На третьей секунде его потоотделение усилилось, частота сердцебиения участилась, а лицо принимало недоумевающее выражение.

Восемь парней не простой окружили трех дев, они окружили Алую принцессу и её свиту! Анна-Роуз Бладлайн! С момента её поступления, было достаточно двух месяцев, чтобы каждый здравый смысл осознал цену, которую приходилось платить за её внимание к себе. Жестокая и эгоистичная принцесса далёкой страны любила играться в «куклы», только куклами выступали живые люди и их отношения. Ей без зазрения совести, по-естеству, не претит разрушать чужие узы, как дружбы, так и отношений. Она не просто играется, она упивается собственным положением. При том, что Тома никогда не видел её вживую, он точно знал как она должна выглядеть из описания других.

И не сказал бы парень, что она хитрая манипуляторша, на вид молодая девушка, с правильным лицом, шелковистыми колосками волос и спокойным безмятежным взглядом. Таких не много, удивительная красавица, которой на роду написано сбивать мужчин с ног своим очарованием. Однако…

Вот на её лице просветила улыбка. Блеск которой должен принуждать жмуриться, а на деле же заставлял лишь хмурится. Теперь Анна-Роуз указывала своей рукой на Тому и легкомысленно провела пальцем в его сторону.

— Если схватите его, я, так уж и быть, подумаю над вашей просьбой.

«И кого мне спасать?» Недоразумение, помноженное на чувство справедливости редко когда дает результат отличный от негатива. Спасать теперь желательно себя. И быстро!

Вот так, Тома влип по самые уши. Его деньки сочтены, и только надежда на чудо не давала ему разрыдаться сопливой девочкой здесь на полу. Он ведь как мог оберегал свою мирную, обычную жизнь.

Раньше его могли насмешить сплетни об очередной жертве принцессы, но сейчас он будет самым что ни на есть прямым участником фарса. О нем будут слагать страшные истории и рассказывать другим в назидание, с него теперь позволено смеяться! Парню не просто было трудно дышать, ему ещё теперь и стыдно было до того момента, что он закрыл лицо руками. Но не на долго.

Вернувшись в прежний мир, Тома решил отложить уничижения и кошмары, в недалёкое будущее и сосредоточиться на настоящем. Его не побили, уже хорошо. Решив получше оглянуть свое временное пристанище, он искренне надеялся, что над его душой сейчас не стоит владелец с недовольной миной. Как оказалось, сия обитель являлась одинокой мастерской. Совсем пустой обителью безымянного артефактора, которую вот так, без задней мысли покинули, забыв запереть дверь.

«Оставили проветриться?»

Мастерскую артефактора не трудно опознать. Вон темная доска, на которой белым мелом недорисованный магический круг, вон рабочий стол, под которым стружка дерева, метала и ещё чего непонятного. Кое-где валялись листы бумаги, и все исписаны под завязку. А пройдясь чуть вглубь, Тома сканерами засёк, как он считал, то, над чем работал сей магический ремесленник.

Над столом все ещё порхали снежные пушинки (парень быстро понял, что они являлись призванными существами через магический круг начального ранга), которым не ведом страх, но ведом свет. Они же освещали голубоватый шар размером с ноготь большого пальца ноги. Тот размещён был в центре круга, что вырисовывали не привычными чернилами, а златом.

Припоминал Тома, как детство проходило в таких же пыльных кладовых, вернее, мастерских, куда его, за неимением альтернатив, носили руки О’Лена и строго настрого просили ничего не трогать. Однако суть человеческая в жажде познания так и рвалась из мальчишки, потому всегда маленький Тома что-то да тер рукавом или лапал пальцами. Иногда на важные страницы проливался воск свечи (едва-едва поймана была свеча с огнём), а морщинистые глаза старика столь неодобрительно смотрели на ребёнка, что тот весь сжимался в одну точку. Вот и сейчас, сперва мастерская, потом этот чердак, который напомнил ему личную библиотеку. Тома поджал губы, от горького привкуса воспоминаний, но продолжил двигаться.

Естественно, разбираться в том, а для чего все эти конструкты созданы и где хозяин, запыхавшийся юноша не посчитал нужным. Он искал средь пыльных полок с древками и наконечниками не это, ему хотелось найти выход на другую сторону улицы, поскольку уверенность в том, что преследователи видели, как он сворачивал в этот переулок у него хватало.