Облетела девушка гостя званного, уложила его руками за стол да быстро, словно хвостиком (а на деле длинной косой), помотала перед его ликом. Бросил маг удивленные взгляд на Титоса, который обречённо пожимал плечами. Нилрему ничего не оставалось, кроме как принять заботу и гостеприимство, и сесть, покушать то, чем не бедна изба кузнеца.

— Знаете, уважаемый Панацея, я все спросить хотела, но никак не наберусь смелости, — девушку, как оказалось зовут Броня (ударение на первый слог), и являлась она той самой мастерицей в простеньких украшениях.

— Не сказал бы, что ты волнуешься, — пробормотал Грейрат, вкидывая в рот ложку супа, и после громче выдал. — Ну задавай вопрос, я послушаю.

Девушка безмятежно, словно и не болела, улыбалась. Она не просто сидела, но умудрялась размахивать ногами, подобно маятникам, попутно облокотившись на стол и смотрела как напротив неё чужие люди едят. В иной ситуации подобное могло нервировать, однако Нилрем давно не страдал скромностью и смущением.

— Ответите, да?

— Послушаю.

— Ладно… Откуда вы? Куда держите путь?

— С Милисиона, и отправляюсь в Асуру, — присвистнул даже Титос, который сидел по правую руку от Нилрема.

— Ясно-ясно, — блеснули хохочущие глаза. — Будете и дальше прославлять свое доброе имя?

— А почему нет?

— И правда, глупо вышло, простите, — стихли голоса, и закрыл Нилрем глаза в образовавшуюся тишину блаженно. В Броне, Нилрем видел малютку Аишу, та в первые недели путешествия к Милисиону, частенько о чем-то расспрашивала да бродила, аки мелкий ураган вокруг. Отталкиваясь от характера непоседливой сестры, блондин уже знал, что будет дальше, после этой минутной блаженной тишины. — А вы много путешествовали?

«Ребёнок» многозначительно подумал парень, понемногу заканчивая есть, и закатывая рукава, дабы по-быстрому закончить лечение. Не удавалось полностью отыгрывать музейный экспонат, в том смысле, что молчать Панацея вечность не сумел. То там, то сям, однако Броня из него выдавливала фразы и слова, пока её лечили. Закончив с дочерью, приступили к матери. Та, как самая больная, лежала на кровати и тяжело сопела, укрытая пледом, да с мокрой тряпкой на голове, чтобы сбить температуру.

Одно радовало целителя, как только проснулась мать Брони, то сразу же взяла дочь в стальные рукавицы, более плотно объясняя ей, как невежливо вот так надоедать уважаемому Панацее. Оставил Нилрем их за дверью спальни, а сам, на пару с Титосом, двинули наружу, перекинулись словами о уговоре, где сошлись на двух сережках и паре колец.

Время вечно поджимало Нилрема. Оно неустанно капало на мозг, каждую секунду, каждый миг, и потому, ему не нравилось баклуши бить, изнывая от безделья. Одиноким голубем сидеть за столиком, и хмуро выжирать еду? Извольте! Однако, что он мог поделать? «Сейчас мне большего не сделать» сие знание хоть как-то заполняло пустоту внутри.

Его карету отремонтируют не скоро, завтра, ближе к вечеру, благо, украшения сделали и презентовали уже сегодня. Пришлось ждать, а ждать в своей комнате ему не позволил мэр, учтиво попросив явиться к празднику.

Местные, от мала до велика, в который раз собрались к застолью. На этот раз, поводом служило выздоровление Титоса и его семьи. По парочке узнаваемых рож, Нилрем предположил жизненную дислокацию пьянчуг.

«Особо никто никуда и не уходил», вот такова жестокая правда этого города. И все же, изменения присутствовали, прибывшие, а именно те самые «здоровые» кузнецы, подобно настоящим звёздам кино. Титос на пару с женушкой, да их дочурка Броня. Наученные вчерашним люди, не клубились рядом с Панацеей, знали, тот уйдет быстро спать, однако этого не знала Броня, которая как заведённая лисица устойчиво подбивала клинья, взяв перед этим пару кружек.

Вот Нилрем снисходительно, с долей безразличия наблюдает за огнями, которые распалялись в людских глазах топливом из спирта, а вот, к нему подсядет девушка, протягивая алкоголь.

— Уважаемый Панацея, мы с вами так и не договорили, вы мне не рассказали, как там на демоническом континенте было! — и заявила то, как уверенно, будто бы он ей обещал историю и что-то должен.

Глубокая чаша, что-то на пол литра, отодвинулась ладонью Нилрема и тот твердо заявил:

— Не пью, — ему алкоголь был чужд не только потому что он был здесь дешёвым и невкусным, но и потому что тот его ещё ни разу не испробовал. Не было в будущем, только если целенаправленно не искать, такого у людей пристрастия.

Завидев твердый отказ, глазки девы опасно блеснули, а сама она что-то очень неразборчиво то ли буркнула, то ли облизала губы.

— Ну что же вы… вы слишком напряжены, будто кожаный ремень, что вот-вот порвётся, — аналогию Броня подобрала очень даже удачную. — Возьмите, не упрямьтесь, оно не кусается, а вы расслабитесь, я вам обещаю.

— Мне… — вторая волна отказа должна была звучать как: «Мне ещё рано», однако осознав в каком он сейчас взрослом теле, Грейрат бросил короткий взгляд на руку, а потом на кружку. — Мне неприятно пить эту бурду.

— Да чего сразу бурда?! Нормальная она! Я сама делала!

— Ты же дочь кузнеца.

— И что? В этом городе много украшений не нужны, а заработать в любом случае надо, вот я и подрабатывала, то тут немного, то там.

Хмыкнув длинным «М-м…» Нилрем хотел этим показать, как же ему все равно, однако спада интереса к своей персоне не последовало.

— А где ваши товарищи? Я их что-то не видела совсем…

— Я путешествую один.

— Один? — в шуме пьяной толпы, неожиданно взволнованный вскрик Брони послышался как что-то с придыханием. Однако и этого было достаточно, чтобы светлая бровь мага выгнулась в вопросе.

— А что такое?

И тут он заметил одну вещь. Если раньше девушка проявляла детский интерес к его путешествиям и прочему, то сейчас, она явно возымела цель посолиднее. Подсела ближе, уже на расстояние в раскрытую ладони, и повернула к Нилрему голову, открыла рот в надежде спросить о чём-то, но отчего то вздрогнула. Так, как вздрагивают напуганные котята перед озверевшим волком. Взгляд Брони бросился за спину Грейрата, и тот незамедлительно глянул в ту же сторону, сжав кулаки.

Однако ничего опаснее танцующей пьяницы он не нашел. За его спиной был лестничный пролёт на второй этаж, однако он сомневался, что кто-то бы успел быстро спрятаться на втором этаже.

— Что случилось?

— Нет… нет, ничего, просто показалось, — девушка замотала головой, ущипнув себя за переносицу, а после резко опрокинула в себя алкоголь. Полностью, все пол литра без остатка. Даже Нилрем подивился крепкой печени и трезвому уму барышни, которая по всем признакам к чему-то очень сильно храбрилась. Закончив пить с тихим «Бах!» Дерево стукнулось о дерево, и Броня падала лицом вперёд, все ближе и ближе к Нилрему, пока тот не посчитал расстояние достаточным и не взял девушку пальцами за подбородок.

— Что ты делаешь? — у Нилрема было несколько догадок, а учитывая лицо которое заливалось красным, они быстро испарялись оставляя один вариант с поцелуем. Остановка поезда под названием «быстрый поцелуй» привел к экстренному сбросу пара, покраснением на всем лице и отстранением от назначенного объекта. Растерянная барышня не знала куда подать руки, которые нащупали чужой напиток.

— Я… в-выпейте и вы тоже! — обвинительный тычок полной кружкой, сопровождался безумным кружением в глазах уже подвыпившей Брони.

Она этого естественно не говорила, однако с первого взгляда можно было догадаться, пробрало её знатно. Не понял этого разве что Нилрем, поскольку едва не впервые её видел, и считал такое поведение нормальным.

— Не пью, — повторил парень, отклоняя предложение ладонью. — Я ухожу спать.

— А? Вы не можете! У-у меня ещё есть… нет, расскажите лучше о ваших приключениях…

В таком подвешенном состоянии они упрямо соревновались, подобно огню и воде, где Нилрем прямо говорил — что закончил разговор и уходит — в то время как Броня упрямо держала его за руку, все ближе подпуская его к своему телу. За пять минут, «защита», мага спадала тем больше, чем крепче его руку обхватывала Броня, как отмечалось ранее, за мешковатой одеждой скрывалось выдающееся телосложение дочери кузнеца, который не жалел дочь.