Не смотрят на то, что «Это было предсказуемо», каким-то особым образом модифицировать повозку молодой маг не стал, по причине нехватки времени. Он изрядно потратился на лошадей, творя из них шедевры нескончаемой выносливости. «Предсказуемость» облома оси, казалась таковой заочно, когда непоправимое уже свершилось. Обойди несчастье юного Грейрата и тот дальше бы продолжал беззаботно лететь на встречу с Ульбертом, даже не думая о чрезмерном изнашивании материала кареты.

Он усилил двигатель, но совсем позабыл о ходовой, для которой данные «обороты лошадиных сил», оказались за пределом возможностей.

Пока стоящие лошади отбивали по земле копытами (если хорошенько прислушаться, можно было услышать тихий шипящий звук испаряемого пота с их кожи), Нилрем вернулся из снегов, тарабаня за собой колесо. Он мысленно поставил заметку исправить недоразумение в ближайшем крупном или не очень городе, а пока же, ему очень повезло, что обломалась именно ось колеса, а не само катящее приспособление.

Осмотрев сторону поломки, он забрал остатки оборванного ремня, который создавал «плавность» хода, а на деле, превращал поездку в морское путешествие, ведь кузов постоянно качался, как на волнах.

Без рессор иногда душа болела, однако к материаловедению, и технологии столь примитивной вещи как рессора, Нилрем никогда не тяготил себя. А следовало бы.

Впрочем, привык седалищный нерв к тянущему, волновому ходу, особо ничего менять уже и не хочется, вернее некогда, вернее лень. Вот и взялся парень за саму ось, понадеялся на три оставшихся ремня и их благонадежность.

— Вроде как закончил… Хм, следы? — закончив создавать подобие оси, но только магией из камня, Нилрема привлекли следы у задней части. Всего парочка уже слегка задутых ветром нечетких углублений на утоптанной снежной тропе, однако было определенно точно знамо, Грейрат не проходил у багажа, да и вокруг поля снежных сугробов, ни тебе темного леса, ни посёлков, откуда могли вылететь бандиты.

Наострив уши на звук и достав из кабинки кареты меч, парень с острым прищуром, сперва полностью обошёл карету, а после, быстро, так чтобы и мышь не успела пикнуть, заглянул в багаж.

Никого.

Приподняв как бровь, так и часть одежд, которые ему собрала Лилия в поход, Нилрем фыркнув, заметив неосторожные крошки хлеба, коим по всей видимости довелось попасть в багаж вместе с одежками.

— Как-то маловато, — по сути, накопился самый минимум, не считая еды. Впрочем, проехав недельки две, они так же спешили заканчиваться. И почему-то тоже быстрее запланированного. Неурядица списывалась сознанием Грейрата, как что-то неизбежное, поскольку он вырос сам, и ему нужно было больше еды. — Не до конца проснулся…

Ещё несколько потыкавшись мечом в одежду, парень перестал разыгрывать острый приступ паранойи да захлопнул багаж, прошёлся до кабины, где оперся о неё, выбрасывая руками закативший снег в сапоги. Кабина качнулась больше и сильнее, чем должна.

«Все таки, целый ремень порвался, а нового не поставил», решив так, Нилрем поправил темный шерстяной плащ и вошёл обратно. Заржали кони, подымаясь на дыбы, натянулись лямки, качнулась вслед карета. Экипаж, в неполном составе, двинулся к новому городу Милиса, который был уже не за горами.

Непримечательный городок, который жил своей сказочной жизнью мелких городишек, до которых особо никому дела не было, по стечению обстоятельств, так уж легла карта, был одной из опорных точек в путеводителе Нилрема, составленном знающими мастерами.

Город, до того непримечательный, что не имел ни памятников, ни храмов, ни церквей того же Милиса. Выходцы отсюда славились на весь мир своей особой заурядностью, но разве кто её похвалит иль заметит? На то и выдающаяся заурядность — никто её не замечает. Пускай, реликвий здесь и не находили, да и герои по этим землям не топтались, а боги так и вовсе, в силу широты своего взора, не знали о этом городе, в этой заурядности крылась непомерная сила да мужество. Мужество устоять там, где ложились тысячи, сила продолжать оставаться таким же заурядным местечком, каким оно было всегда. Есть в этом месте особенность. Как великие триумфы, так и ужасающие беды обходили это место стороной. Чего стоит одна только молва, ходящая по домикам городка, аки старая бабка повитуха, о полчище демонов, на второй человеческо-демонической войне. Поговаривали предки: «Махнули уродцы на нас копытом, сказали, не потянут наших мужей и сыновей!» И пускай правда крылась далеко не в силе бицепса аборигенов (Позабыли черти о безымянном, на тот момент, посёлке). Его миновала целая война, насколько непримечательной была сила города и людей, что в нём обитали.

Да продолжалась бы размеренная и спокойная жизнь города без имени, если бы в него не приехали перемены.

На тот момент в чистом небе летала жёлтая звезда, ни одной замеченной тучки на горизонте. «Перемены» же, прибыли где-то ближе к полудню, и прибыли они безголовыми. Так, мягко говоря, выражались заурядные стражники города, которых у ворот насчитывалось три штуки. На деле же, то были три закадычных друга, не разлей вода, не разруби меч. Все три, как по народной молве имели достаточные отличительные черты, чтобы сидящий в карете Нилрем четко обозначил их Широкий, Высокий и Где-то Между.

Взгляд мага слепился снегом, однако и ему удалось разобрать выражение крайнего недоверчивого народа, для которых, само собой, повозка без кучера, что тело без головы.

Подобравшись поближе, Грейрат пересел на кресло кучера, бубня что-то о недостойном месте, схватил поводья, и как можно убедительнее игрался с ними. Как никак, а управление лошадиной парой осуществлялось слегка иным образом — обычным касанием.

Полностью остановившись, Высокий, как показало наблюдение, самый сообразительный, боком обойдя странных лошадей, в моменте представился, тарахтя доспехами.

Его имя вызвало зевок Нилрема, который ограничился единичным разъяснением: «Блуждающий маг», мотнув ладонью по кругу, быстро создавая и развеивая огонёк.

К Высокому подпрыгнул Широкий, тут же снизойдя до своего имени и обозначения Нилрема не иначе как: «Уважаемый маг». Порадовал страж Грейрата, записал он его к той же категории, что и Высокого — к смышлёным.

Проблемы начались, когда третий человек на страже, отринул лесть, представившись ещё более банальным именем, да потравил байку, мол есть такой закон, проверять пришедших надо при въезде в город.

От наглости едва не сгорели все трое, на деле же, Нилрем приберег иной козырь. И дело вовсе не в том, что он перевозил нечто запрещённое либо же аморальное, просто показывать свои книги, записи и прочее лицу, которое из этого и процента не поймёт было слишком расточительно.

«Слышали о Панацее?» В общем, перешёл маг к тяжелой артиллерии, понимая, как широка слава «всецелителя», который всем помогал, всех исцелял.

Приём, аки лом, сработал лучше, чем ожидалось. Неведомым образом, головы стражников сами заполнили странность с отсутствующим кучером и нежеланием показывать карету великого целителя — Панацеи.

Высокий даже поспрашивал, бежать ли ему за мэром, организовывать ли мероприятие, в честь такого гостя.

Под «мероприятием», Грейрат не сомневался, имелся ввиду массовый сеанс лечения. Тягостно Нилрему вот так лечить всех и вся, отвык он, однако образ чтить пришлось. Кивнул парень Высокому, и тот ветром очертил своим силуэтом ровную линию.

В тот же момент, пропустили уважаемого не просто мага, а известного Панацею в город, подсказали даже к какой таверне лучше обратиться за ночлегом. Не то, чтобы было их много в мелком-то городишке который, дай Милис, раз в месяц кто-то посетит проездом.

Уже добравшись до назначенного места, свежие снежные ковры начинали мять не только сапоги приезжего мага.

Иной раз, пристальные взгляды поселенцев, а не редко те в буквальном смысле таращились огромными глазюками на новенького в метре от него самого, вызывали нервный тик покруче пыхтевшего мужчинки. Коренастый на глазок, он любезно вызвался помочь с поклажей.